Беглянка из Ивагакуре

      Итачи решил не тратить силы и чакру на использование гендзюцу, потому как это, очевидно, было бесполезно. Кавасаки каким-то образом не поддавались иллюзии. Точнее, они без особых усилий могли ей противостоять. Какаши тоже прекратил попытки использовать додзюцу и прикрыл глаз, чтобы немного передохнуть.       Их троица уже порядком вымоталась, а вот Кавасаки, напротив, будто становились только бодрее. Итачи большую часть жизни наивно и самоуверенно полагал, что шаринган может видеть всё, но, по всей видимости, это не так. Учиха не замечал никаких изменений в потоках чакры своих противников, она была вполне обычной, но как же они могли противостоять гендзюцу?       Ещё одна загадка заключалась в том, что Кавасаки каким-то невообразимым образом управляли предметами без помощи чакры, так же без помощи чакры материализовали свои части тела в камень, что усложняло задачу хоть раз ранить противника. Они как будто не уставали, а потоки их чакры были стабильными, словно ей вообще не пользовались. Более того, Кавасаки сами по себе были умелыми бойцами с отличными навыками тайдзюцу, выносливыми, крепкими и, что немаловажно, спокойными.       — Что с ними не так? — На выдохе вопросил Итачи, не ожидая услышать ответ на свой вопрос.       — Они практически не используют чакру, — логично отозвался Какаши. — Я тоже заметил. У меня есть догадка, но она безумная…       Итачи в очередной раз отбил прилетевший в него каменный валун и саркастично ухмыльнулся, покосившись на Какаши.       — Думаю, что сейчас самое время для безумных догадок.       Катори была очень хороша в ближнем бою, продолжая ловко орудовать своим танто, но и её силы были не безграничны. Итачи заметил за собой, что старается краем глаза следить за ней, чтобы подстраховать в случае её неудач. Но Катори пока этого не требовалось, несмотря на ранение.       — Дело не в чакре, — пояснил Какаши после того, как выстроил земляную стену для защиты от атак Кавасаки. — Дело в жизненной энергии. Они передают её неживым предметам и тем самым управляют ими.       — Но как? Такое возможно без режима мудреца?       — Гипотетически да, но я с таким ещё не сталкивался. Возможно, Кавасаки черпают энергию из камня или земли, а, может, и не только, после чего используют её вместо чакры. Это же помогает им трансформировать самих себя в камень. Более того, им для этого не нужно много времени, их тела как будто притягивают природную энергию сами по себе, когда она заканчивается. Если предположить, что поблизости не будет источника этой энергии, то Кавасаки уже не смогут её черпать.       Итачи устало усмехнулся.       — Если они черпают её из земли, то у меня плохие новости, — мрачно отозвался он.       Какаши ничего не ответил. Через секунду его земляная стена развалилась, и противники кинулись в ближний бой. Шаринган помогал предугадывать атаки и блокировать их, хоть в этом не было сюрпризов, однако силы были почти на исходе.       Тем временем битва Учих и Кавасаки уже переместилась к убежищу, и началась неразбериха. Кто-то в пылу битвы использовал ниндзюцу на такой тесной территории, отчего страдали все. В целом же и те, и другие, старались биться в рукопашную, но и в этом случае было довольно тесно. Итачи сражался изо всех сил, а сам краем глаза заметил, что в этой мешанине не было ни Дэичи, ни его отца. Это настораживало. Не отпускало его и беспокойство за Кин и Саске, что тоже совсем не помогало в бою.       Какаши и Катори сражались по обе стороны от Итачи, и в какой-то момент он заметил, как Катори резко завалилась назад. В последнюю секунду он успел подхватить её сзади и оттащить чуть подальше к каменной стене. Девушка была серьёзно ранена в живот, Итачи с ужасом посмотрел на сочащуюся рану, которую Катори безуспешно пыталась зажать одной рукой. Учиха достал эластичный бинт из набедренной сумки и принялся наматывать его вокруг её талии поверх раны. Какаши тем временем прикрывал их.       — Это ерунда, помоги остальным, — крепким и уверенным голосом произнесла Катори.       Итачи продолжал своё дело, украдкой поглядывая на её лицо. Катори была невозмутима, как если бы просто присела передохнуть после долгой прогулки, но Учиха знал, что её научили терпеть любую боль. Он и сам этому учился большую часть жизни. Когда с перевязкой было покончено, Итачи был готов вернуться в строй, однако в общую неразбериху вдруг ворвались те, кого он совсем не ожидал увидеть.       — Живо прекратить! — Проревел невысокий приземистый старичок, гневно подрагивая густыми белыми усами.       Кавасаки немедленно подчинились и, как по команде, выпрямились и отошли на несколько шагов назад, а вот Учихи были настроены воинственно, пока и им не отдали приказ. Цунаде возвышалась рядом с Цучикаге и сурово оглядывала всех причастных к потасовке.       — Вы с ума сошли? — Продолжал тираду Ооноки. — Вы хоть понимаете, к каким последствиям…       — При всём уважении, Цучикаге-сама, мы выполняем приказ, — вдруг возник один из самых старших Кавасаки.       Старик резко повернул к нему голову и смерил таким уничтожающим взглядом, что даже Итачи стало не по себе. Он заметил, что далеко не все из клана Кавасаки были рады появлению Цучикаге, некоторые даже выглядели враждебно.       — А я приказываю вам остановиться, — наконец, отчеканил Ооноки, — пока вы не начали то, что нам придётся заканчивать кровью.       — Нам лишь нужна преступница, которую укрывают Учихи, — возразил другой Кавасаки помладше. — Они дали нам слово, после чего наглым образом нарушили его.       — Мы никого не укрываем, — спокойно возразил Текка Учиха. — Мы защищаем своих.       Несколько Кавасаки тут же запротестовали, а Учихи так же возмущённо принялись им возражать, началась словесная перепалка, которая рисковала вновь перейти к драке. Каге раздражённо переглянулись и уже вместе прикрикнули на своих подчинённых. Итачи же стоял в стороне около Катори и с какой-то странной долей иронии смотрел на два больших и сильных клана, и стало ясно, что между ними гораздо больше общего, чем различного. Учиха не сразу заметил в свите Цунаде Шисуи, который безмятежно наблюдал за сложившейся обстановкой. Когда его взгляд пересёкся со взглядом Итачи, Шисуи бодро подмигнул.       — Для начала прибывшие с нами ирьёнины помогут раненым, — в приказном тоне проговорила Цунаде. — Остальным стоять на месте.       — Мы не можем себе позволить стоять на месте, — с лёгким раздражением возразил самый молодой Кавасаки. — Беглянка всё ещё на свободе, и если бы не ваши подчинённые, госпожа Хокаге, мы бы уже давно покончили с этим и вернулись домой.       — Насчёт беглянки вопрос решён, — властно вмешался Цучикаге. — Для неё будет созван справедливый суд с участием шиноби из Ивагакуре и Конохи…       Половина Кавасаки возмущённо загудели, остальные безразлично пожали плечами. Итачи и раньше замечал эту раздвоенность в одном отряде, но сейчас это было очевидно.       — Судьба преступницы только в руках клана Кавасаки, — пробасил один из них. — Вы знаете, что здесь у вас нет власти…       — Не в этот раз, — уверенно отозвался Ооноки. — Всё вышло далеко за пределы вашего клана и грозит нам войной. Как глава деревни я не могу допустить подобного.       Старик грозно смотрел на возразившего ему Кавасаки, в глазах которого читалась нескрываемая угроза. Итачи не нужно было быть ясновидящим, чтобы понимать, какие серьёзные разногласия происходят в деревне Ивагакуре.       — Это решение одобрено несколькими феодалами, — вставила Цунаде и с усмешкой добавила, — или вам нужны согласия обоих даймё?       Пока медики лечили раненых, включая Катори, к Итачи подошёл Шисуи и с улыбкой потрепал его по плечу.       — Всё будет хорошо, — бодро заявил он. — Тебе даже не придётся жениться в девятнадцать лет.       Он, как всегда, шутил, но в этот раз Итачи был этому очень рад. Он с чувством обнял лучшего друга, в котором никогда не сомневался. Только Шисуи удалось бы собрать Каге и феодалов для решения вопроса о судьбе хрупкой девушки.       Как только Итачи подумал о Кин, Шисуи отстранился и с подозрением огляделся. Он не успел задать логичный вопрос, потому как Цунаде успела раньше него:       — Где девушка? И я не вижу капитанов. Где Кавасаки Дэичи и Учиха Фугаку?       Этот вопрос интересовал всех собравшихся, в том числе и Итачи. Из молчаливого ступора всех вырвал негромкий хлопок вдалеке и сверкнувшая красная вспышка в воздухе. Буквально через пару секунд земля слегка вздрогнула, но Итачи не понял от чего именно. Для него стала большой неожиданностью реакция большинства Кавасаки: они ликовали.       — Наконец-то, — с усмешкой произнёс один из них, все остальные с энтузиазмом поддержали.       Итачи это не нравилось, как и Цунаде.       — Что это значит, Цучикаге-сама? — Требовательно осведомилась она.       Старик, кажется, слегка побледнел, но самообладания не утратил. Итачи хотел знать правду, но вместе с тем догадывался, в чём дело: сигнал подал Дэичи Кавасаки, который, наконец, выполнил миссию. От этого осознания внутренности леденели.       — Боюсь, что…       Ооноки не успел договорить, потому что в этот момент в той же стороне раздался взрыв, потом ещё один гораздо сильнее и громче. Оттуда стали доноситься звуки ожесточённой схватки. Сил терпеть это уже не было, и Итачи сорвался с места и помчался к источнику звуков. Вслед ему доносились возмущённые голоса, но он к ним не прислушивался. Его подстёгивал страх за Кин и Саске, а также беспокойство за отца. Как бы там ни было, Итачи не хотел, чтобы хоть кто-то пострадал. Довольно кровопролития и боли. Он боялся, что Дэичи уже убил Кин, боялся обнаружить там её тело, но всё равно бежал со всех ног. Итачи не сразу заметил, что Шисуи и Какаши мчатся за ним по пятам, но их поддержка была как раз кстати.       Троица остановилась на небольшой поляне. Первым делом Итачи увидел Кин, которая скрючилась в три погибели над лежащим телом Саске. Он подлетел к ним и с большим трудом смог оторвать окаменевшую девушку от своего брата. Сердце отбивало рваный ритм, становилось трудно дышать. Саске был ранен, его бледные губы слегка приоткрылись, закрытые веки еле заметно подрагивали. Он был жив.       — Я за медиком, — тут же отчеканил Какаши и в одну секунду умчался в обратную сторону.       Итачи, который был напряжён до предела, посмотрел на Кин. На её лице красовалась тонкая царапина, руки тоже были испещрены линиями. Щепки, летящие в разные стороны от взрывов, поранили её, но несерьёзно. Эта девушка в очередной раз закрыла собой его брата, и Итачи должен был отплатить ей хотя бы доброй улыбкой. Вопреки окаменевшим от напряжения и страха мышцам Итачи натянул слабую улыбку, которая наверняка выглядела неубедительно. Девушка была до смерти напугана и смотрела на него огромными и блестящими от ужаса глазами. Итачи крепко обнял её окаменевшее тело, стараясь приободрить, но она не реагировала.       — Кин, — осторожно начал он, — что произошло?       Она хотела ответить, но не получалось. От потрясения и страха Кин не могла ничего сказать. Итачи потирал её плечи, пока издалека продолжали раздаваться звуки борьбы. Это нервировало, необходимо было остановить это.       — Кин, — снова призвал Итачи уже более настойчиво.       — Твой отец… — еле слышно прошептала Кин, — он там…       — С Дэичи?       Кин коротко кивнула.       — Это Дэичи сделал? — Сурово осведомился Итачи, указывая на Саске.       Кин не торопилась кивать, она лишь с неподдельным страхом смотрела на Учиху, а в её глазах уже скапливались слёзы. Внутри у Итачи всё заклокотало от злости: Саске ранен, а Кин чудом осталась жива. По всей видимости, отец сдержал своё слово и вмешался, спас её. Более того, Фугаку наверняка пришёл в ярость при виде младшего сына, иначе он не стал бы так опрометчиво ввязываться в драку. Всё было куда серьёзнее, чем Итачи мог предположить.       — Итачи, — вдруг позвал Шисуи. — Нужно остановить это, пока не поздно.       — Он хотел убить Кин и ранил Саске…       — Они оба живы, но если мы не вмешаемся, может случиться непоправимое. Каге кое-как пришли к соглашению, мы не можем сейчас так просто всё потерять.       Итачи какое-то время метался. Шисуи был прав, но это не умаляло злости. Кроме того, Итачи не мог оставить брата и любимую девушку, которая смотрела так жалобно, практически не моргая. Тем временем Какаши уже вернулся с медиком, который тут же принялся осматривать Саске. Видимо, дело было не очень серьёзное, и это, пусть и немного, успокоило Итачи.       В какой-то момент все вдруг поняли, что звуки борьбы прекратились. Образовалась тишина, которая пугала больше, чем взрывы и лязг металла. Итачи медленно и настороженно встал, вслушиваясь в окружающие звуки. Шисуи побежал первый, и на этот раз Итачи не стал медлить, помчавшись за ним.       Большая часть их пути представляла собой вырванные с корнем деревья и выжженную траву. Итачи мог лишь представить своего отца в реальной схватке, но он никогда раньше не видел его в деле. Где-то внутри него даже возникло некоторое восхищение столь могущественной силой, к которой Итачи относился с некоторым пренебрежением до сего дня. Вот только и Дэичи наверняка был не так прост. Если представители его клана обладали такими уникальными способностями, то уж он как капитан должен быть в разы сильнее и умелее.       Итачи всё ещё был зол на Кавасаки, но всей душой надеялся, что тишина обусловлена перемирием. Теперь появился реальный шанс всё решить миром и спасти Кин. В какой-то момент в голове даже начали всплывать образы их счастливой жизни, в которой Итачи женится на любимой девушке, и они проживают дни в спокойствии и понимании. Вот только никогда ещё Итачи не получал желаемого в полном объёме. Жизнь постоянно испытывала его на прочность, и в этот раз она буквально втоптала его в землю.       Среди поваленных деревьев, окружённых небольшими очагами пламени, Шисуи и Итачи обнаружили сильно потрёпанного и раненого Дэичи. Он облокотился к толстому бревну и смотрел вперёд себя невидящим взором. Итачи почувствовал некоторое облегчение, когда обнаружил его живым, однако расслабляться было ещё рано.       — Тайчо… — послышался шёпот Шисуи, полный потрясения и ужаса.       Итачи дёрнул головой в сторону друга и, затаив дыхание, проследил за его потускневшим взглядом. Шисуи смотрел на распростёртое тело между двумя упавшими деревьями, голова была чуть повёрнута в их сторону, стеклянные глаза смотрели в пустоту. Итачи в каком-то тупом ступоре смотрел на отца и никак не мог поверить в происходящее, он даже нервно усмехнулся, отчего Шисуи смерил его весьма обеспокоенным взглядом.       — Нужен медик, — уверенно произнёс Итачи.       Друг не отвечал, и это ужасно нервировало. Итачи с раздражением посмотрел на него и, сам от себя не ожидая, крепко схватил Шисуи за плечо с такой силой, что вполне мог бы пальцами продырявить кожу прямо через футболку. Друг слегка поморщился, но продолжал огромными от потрясения глазами смотреть на Итачи.       — Чего ты стоишь? — Сквозь зубы процедил Итачи, чувствуя, как накатывает что-то похожее на истерику.       Голова начала ужасно раскалываться, от этой боли в пору было сойти с ума. Итачи казалось, будто он сейчас сгорит заживо, и ещё сильнее сжал плечо Шисуи.       — Иди же, — настойчиво проговорил Итачи, но друг лишь с ужасом смотрел на него.       — Твои глаза…       Итачи знал, о чём он говорил, эти ощущения ни с чем не перепутаешь. Вопреки логике силы не прибавлялось, она иссякала в считанные секунды. Итачи пошатнулся, но Шисуи удержал его за локоть. Хотелось пальцами вырвать себе глаза, настолько сильно физическая боль мучила и убивала. Но хуже неё была только душевная.       Итачи снова повернулся к отцу и несколько секунд просто смотрел на него. Сознание прояснилось, и он ещё никогда не осознавал происходящее так ясно и прозрачно. Всё было простым и понятным до банальности, до невероятной глупости. Итачи оказался в ситуации, в которой просто обязан был оказаться: таково было наказание за ту силу, которую он так яростно отвергал. Это был полный провал, и Итачи осознал себя как никогда жалким.       Он, наконец, отцепился от Шисуи и ровной поступью двинулся в сторону бездыханного тела отца. Итачи испытывал много разных потрясений в течение жизни, но это отличалось от всех предыдущих. Когда он впервые увидел смерть товарища, его поразило осознание скоротечности жизни. Когда клан задумал восстание, Итачи смиренно принял реальность. Когда встала необходимость уничтожить Учих, он собрал всю волю в кулак и приготовился к неизбежности. Когда погиб Третий Хокаге, Итачи поддался горечи, но выстоял. После того, как Кин бросила его, пришла пустая апатия. Теперь он пытался ухватиться хоть за что-то: горе, боль, апатия, осознание. Хоть что-нибудь. Но пока Итачи не приблизился к Фугаку, пока он не сел возле его тела, пока не прикрыл рукой его мёртвые глаза, не было ничего, он просто тонул в глубокой и непроглядной тьме.       В этой тьме ему протянул руку неожиданный друг, который вытащил его на поверхность и как следует встряхнул. Это был клокочущий гнев, степенно идущий от горящей головы к грудной клетке, и он постепенно завладевал и телом, и разумом. Итачи не чувствовал необходимости вскакивать на ноги, рвать и метать, потрясение было слишком велико. Однако он знал, что теперь ему не справиться с этим опасным зверем, который был больше и сильнее.       Итачи не находил в себе сил отвернуться от отца, отвести от него глаза, а потому он обратился к Дэичи, не поворачивая головы ни на миллиметр.       — Я обещаю, что для тебя это будет началом конца, — безжизненным голосом отрезал Итачи. — Расплата близка, и я буду тем, кто отнимет твою жизнь.       Учиха услышал, как зашуршала сухая трава за его спиной, но даже не пошевелился. Дэичи, по всей видимости, встал на ноги и долго не отвечал.       — Наши судьбы неизбежно переплелись, — тихо и спокойно отозвался он. — Ещё в первую встречу мы оба почувствовали, где в конечном итоге окажемся. Я буду ждать тебя, Учиха Итачи.       С этими словами его рваные шаги удалялись всё дальше от места битвы, и чем дальше Дэичи отходил, тем сильнее Итачи чувствовал потребность отомстить. Ему стало казаться, что иначе он просто не сможет жить, не найдёт покоя в этом мире, покуда убийца его отца всё ещё дышит.       Вокруг начали появляться люди, шум беспокойных голосов заполнял пространство, но Итачи будто был не здесь, а где-то там, с Кавасаки Дэичи. Он хотел ухватиться за что-то, и единственное, что стало его спасением, это месть. Странная выдержка позволила Учихе отпустить своего врага на этот раз. Но когда они встретятся вновь, кто-то из них непременно умрёт.