Беглянка из Ивагакуре

      Итачи был готов отдать Орочимару все, что у него было, даже свое тело. Саннин хотел сильный и молодой сосуд, чтобы продлить свою жизнь и стать еще сильнее, чем прежде, и Итачи идеально подходил на эту роль. Если так подумать, то этим обменом Учиха не только спас бы Кин, но и Саске, на которого уже давно покушался Орочимару. В подземелье старого змея Итачи уже принял решение отдать свое тело взамен на безопасность двух дорогих людей.       Кин умирала медленно и мучительно. Итачи застал только начало ее пыток, когда она упала в обморок на их романтическом свидании. Она скрывала свое положение, чтобы хотя бы еще немного пожить спокойной жизнью рядом с любимым человеком, и Итачи понимал ее стремления. Но вместе с тем он искренне считал, что если бы Кин сказала ему раньше, у него было бы больше времени на ее спасение. Сейчас же время шло на минуты, и кто знает, когда ее час настанет.       — Ты меня приятно удивил, Итачи-кун, — самодовольно прошипел Орочимару. — Твоя любовь к этой девушке воистину бесконечна.       — Давай без лишних сантиментов, — с раздражением отчеканил Итачи. — Что нужно сделать, чтобы спасти ее?       — Я должен сам исследовать ее тело и нейтрализовать действие печати. А после восстановить пораженные органы. Должен предупредить, Итачи-кун, что это запретные техники с применением кое-каких моих тайных экспериментов. Но я уверяю тебя, что она будет жить и здравствовать, будто ничего и не было.       Итачи напрягали эти таинственные намеки на запретные техники и эксперименты, но он действительно был готов на все, чтобы спасти Кин. Учиха неуверенно кивнул в ответ.       — Когда ты убедишься, что с девушкой все в порядке, я заберу твое тело, как договаривались, — с гадкой улыбкой добавил Орочимару. — Тебе придется провести меня в деревню…       — Нет, — резко и презрительно оборвал его Итачи. — Я сам принесу ее сюда.       — Это рискованно для жизни твоей возлюбленной, — непринужденно отозвался Орочимару, а после добавил: — Но как знаешь.       — Взамен на мое тело я потребую еще кое-что, — осторожно начал Учиха, и Орочимару подозрительно сузил глаза. — Ты не тронешь деревню и ее жителей. Поверь мне, я позабочусь о том, чтобы этого не произошло, поэтому предупреждаю заранее.       Итачи не стал бы рассказывать змею о своих способностях к цукуеми, но тот наверняка понимал, что Учиха не так прост. Забрать живое и сильное тело — не значит убить его носителя. По крайней мере, не сразу. Это тело может стать для Орочимару страшной ловушкой, и саннин должен это осознавать.       — А ты ни капли не изменился, Итачи-кун, — с гадкой улыбкой ответил Орочимару. — Вряд ли я забуду времена, когда ты служил в АНБУ и приносил мне много неудобств.       — Вот и не забывай, — с угрозой произнес Итачи. — Не будем терять время. Я отправлюсь в Коноху и заберу Кин. На это уйдут сутки. Подготовь все к нашему приходу.       Саннин согласно кивнул, и Учиха поспешил покинуть подземелье. На обратном пути он подумал о том, что уж слишком легко ему удалось отыскать убежище Орочимару. Как будто тот ждал его прихода и великодушно предоставил возможность связаться.       По дороге в Коноху Итачи перехватил Шисуи, что ни капли не удивляло. Друг был в ярости.       — Совсем спятил? — бранил он. — Орочимару тебе не помощник, Итачи. Он возьмет то, что нужно, а взамен не даст ничего.       Они бежали на всех парах, перепрыгивая с ветку на ветку, и переругивались сквозь свистящий встречный ветер.       — Думаешь, я дурак? Сначала я получу то, что мне нужно, а уже потом дам Орочимару то, что нужно ему!       — Он заманивает тебя в ловушку! Ты же служил в АНБУ и не раз сражался с ним и его людьми. Тебе ли не знать о его коварстве?       — Мне плевать! Я хочу спасти Кин, все остальное не имеет для меня значение!       — Она умирает, Итачи! — Отчаянно прокричал Шисуи. — Когда я уходил, ей было уже совсем плохо. Что Орочимару может сделать?       Итачи предпочел промолчать. Этот отчаянный крик Шисуи отдавался в ушах и причинял нестерпимые муки. Он знал, что ему не удастся пережить эту страшную утрату. Чувствовал, что не справится. Не в этот раз.

***

      Эти скорбные лица собравшихся повергли Итачи в настоящий ужас. Мама, Саске, Катори, Тору-сан стояли в коридоре больницы, бледные, измученные и напуганные. Когда Итачи и Шисуи подошли к ним, все словно оживились, но продолжали скорбно молчать. Итачи не стал дожидаться объяснений и нетерпеливо ворвался в палату Кин, чувствуя, что его сердце вот-вот вырвется наружу от страха и боли.       Ужасные хрипящие и булькающие звуки издавались в палате. Какаши, Изуми и Пятая стояли напротив кровати Кин, Сакура суетилась вокруг с тряпкой, а рядом с ней сидела смертельно бледная Нарин и держала сестру за руку. Кин неестественно запрокинула голову, все ее тело было напряжено и натянуто как струна. Голые пальцы на ногах с силой сжались, а напряженные руки со сжатыми кулаками вытянулись вдоль тела. Это были судороги.       Итачи кинулся к ней по другую сторону от Нарин и попытался повернуть ее лицо к себе. Его сердце отстукивало рваный ритм, а в горле образовался тугой комок ужаса и горя. Сколько еще времени ей отведено? Он ненароком подумал, что следовало привести Орочимару сюда, даже если за это его бы арестовали и казнили за измену.       — Кин, — дрожащим голосом позвал он, — я здесь. Посмотри на меня…       Она перевела на него взгляд, в глазах полопались капилляры, и они налились кровью. Синее от кровоподтеков и напряжения лицо было холодным и влажным. Ее больничная пижама почти полностью пропиталась кровью. Кин вымученно улыбнулась Итачи и что-то неразборчиво прохрипела.       — Я спасу тебя, я нашел способ, Кин, — уже чуть ли не плача сказал Итачи. — Только продержись еще немного, прошу тебя…       — Что ты нашел? — Строго осведомилась Пятая. — Если это Орочимару, то…       — Это неважно, — глухо отозвался Учиха. — Я должен забрать ее отсюда прямо сейчас.       — Ты с ума сошел? — Прогремела Цунаде и подошла ближе. — Она уже еле дышит. Даже если я позволю тебе ее забрать, ты не успеешь доставить ее к Орочимару, ты понимаешь? Дай ей спокойно умереть в постели!       — Нет! — Отчаянно крикнул Итачи.       — Из-за тебя она мучается уже третьи сутки! Я могла бы давно закончить ее пытки безболезненно и…       — Нет, — снова отозвался Итачи уже спокойнее. — Она не умрет! Я так решил…       — Итачи… — еле слышно и хрипло прошептала Кин, и все тут же замолчали. — Не надо… оставь…       Она больше ничего не смогла сказать, потому что ее начало трясти так, что тяжелая больничная кровать задребезжала. Итачи практически полностью взобрался к ней и одной рукой взял ее под плечи, а второй под колени, чтобы хоть немного удержать. Она громко и хрипло стонала, пока ее тело сотрясали страшные судороги. Глаза неестественно расширились, глядя в пустоту, пока Итачи крепко и отчаянно держал ее в своих руках.       — Нет, нет…— тихо повторял он сквозь слезы, — Кин… Я люблю тебя…       Нарин тем временем завыла от отчаяния и нетерпеливо встала со стула. Голос Изуми раздавался будто откуда-то издалека:       — Ками, это моя вина… моя вина…       Она продолжала стоять там и смотреть на страшную картину, когда как даже Какаши и Цунаде болезненно отвернулись. Итачи крепко обнимал Кин и прижался губами к ее лбу, пока слезы бежали по его щекам. Он опоздал, и от осознания упущенной возможности становилось еще больнее. В какой-то момент Кин резко перестало трясти, и ее тело размякло, а глаза закатились. Итачи слегка потряс ее в какой-то глупой надежде, но голос в голове повторял: это конец.

***

      Из палаты раздался ужасающий и протяжный вопль Итачи, полный боли и отчаяния. Это означало одно: все кончилось. Катори крепко прижалась к Шисуи и горько заплакала в его грудь, а Саске обнял Микото, которую тоже сотрясали рыдания.       — Как же так… — в ужасе повторял Тору-сан, — как же это так…       Шисуи же чувствовал опустошение, которое затягивало в апатию. Они столько рисковали, чтобы спасти эту девушку, и все для того, чтобы ее итог был вот таким. Еще больше он думал об Итачи, который на этот раз мог не справиться с горем и потерей. Такая любовь бывает только раз в жизни, и далеко не все получают этот дар. И потерять что-то столь сильное и особенное — это не просто трагедия, это катастрофа.       Шисуи не сразу заметил какой-то переполох в больнице. Он увидел как несколько шиноби бежали по коридору и услышал отдаленные крики. Учиха аккуратно отстранился от Катори, которая в недоумении посмотрела на него заплаканными глазами. Тем временем из палаты вышла Изуми словно в трансе, ее слегка пошатывало.       — Если бы не я… если бы я… — бормотала она самой себе. — Это я виновата…       — Что-то случилось, — напряженно констатировал Шисуи. — Я пойду посмотрю, оставайтесь здесь.       Он стремительным шагом направился вниз на первый этаж, где уже была настоящая суета. Напуганные люди сновали туда-сюда, а шиноби, даже больные и раненые, бежали к выходу. Шисуи остановил одного мальчишку чуунина со сломанной рукой и спросил, что случилось.       — На нас напали, — испуганно ответил тот. — Акацуки…       Шисуи похолодел от услышанного. Мальчишка продолжил свой путь, а к обескураженному Учихе тут же подбежал АНБУ из команды Ро.       — Где Пятая? — Нетерпеливо осведомился он.       — Она наверху. Что случилось?       — На нас напали люди Акацуки. Мы срочно должны идти в резиденцию вместе с Хокаге.       Шисуи не стал медлить. Он помчался обратно на всех парах, по дороге встречая напуганных пациентов. Их уже готовили к эвакуации, но если Акацуки уже здесь, то вряд ли они успеют добраться до убежища.       Учиха пробежал мимо всех, кто стоял в коридоре, включая свою жену, и ворвался в палату. Его взору предстала горестная картина: Итачи сидел на больничной койке с Кин на руках и смотрел в пустоту, Какаши, Сакура и Пятая в немом ступоре стояли напротив, а Нарин сидела в углу и закрыла лицо руками. Шисуи понимал, что время поджимает, и следует срочно готовится в битве, но как бы он смог просто взять и прервать этот скорбный момент?       Он не заметил, как в палату вошел Саске и уверенно прошел к кровати, где сидел Итачи. Он медленно протянул руку к брату и мягко потрепал его по плечу.       — Отпусти ее, Итачи, — тихо и вкрадчиво произнес он. — Отпусти. О ней позаботятся.       Он увещевал его, как маленького ребенка, который отказывался есть кашу. Эта интонация была так несвойственна Саске, но, видимо, младший Учиха и сам был глубоко опечален событиями. Шисуи был вынужден вмешаться.       — Хокаге-сама, вы должны срочно отправляться в резиденцию, АНБУ ждут вас внизу.       Все, кроме Итачи, посмотрели на Шисуи в полном недоумении.       — Акацуки здесь, в деревне, — жестко заключил Учиха. — Мы должны готовиться к битве.       Пятая тут же встрепенулась и без лишних слов стремительно покинула палату. Какаши в последний раз посмотрел на Кин и Итачи полным сочувствия взглядом, а после обратился к Шисуи:       — Собери Учих как можно скорее, а я присоединюсь к нашим прямо сейчас. Я думаю, Итачи лучше…       — Идите, Какаши-сан. Мы позаботимся об Итачи.       Какаши тоже не стал задерживаться, а Шисуи чувствовал, что должен все здесь взять в свои руки. Все, кто был в коридоре, вошли в палату. Микото-сан горько плакала, Тору-сан выглядел пришибленным и усталым, а Изуми и Катори уже успокоились и в суровой скорби смотрели на Шисуи.       — Катори, Микото-сан, Изуми, — обратился к ним Шисуи, — отправляйтесь в квартал Учиха прямо сейчас и соберите людей. Возможно, они еще не знают, что на нас напали. Микото-сан и Катори, оставайтесь в квартале и защищайте его. Изуми, веди наши войска в центр для битвы с врагом, я вскоре присоединюсь к вам.       Катори собиралась открыть рот, чтобы возразить, но Шисуи подошел к ней и положил руки на ее плечи.       — Ты жена главы клана, твое место в квартале, — мягко произнес Учиха. — Защити наших людей, ведь не все из них могут постоять за себя.       Он легонько чмокнул ее в губы, после чего Катори посмотрела на Кин воспаленными глазами, как бы прощаясь, и вышла за дверь вслед за Изуми и Микото-сан.       Саске удалось уговорить оцепеневшего в скорби Итачи отпустить Кин. Тот пошатываясь отошел к окну и привалился к косяку.       — Сакура, оставайся в госпитале, — велел Шисуи. — Думаю, здесь у тебя будет много работы. Как и вы Тору-сан. Нарин, ты тоже лучше будь здесь.       Нарин оторвала голову от своих коленей и посмотрела на Шисуи пустым взглядом, ее глаза были полны слез. Она коротко кивнула и снова опустила голову. Учиха посмотрел на Сакуру и кивнул в сторону Нарин, мол, приглядывай за ней. Девушка согласно поджала губы. Тогда Шисуи медленно подошел к Итачи сзади и положил руку на его плечо.       — Ты нужен своей деревне, Итачи, — аккуратно произнес он. — Я знаю, что это тяжело, возможно, даже нестерпимо. Но ты должен взять себя в руки. Прошу тебя…       Друг медленно повернул голову к Шисуи, и стало даже не по себе от его потухшего, пустого взгляда. В Итачи что-то умерло безвозвратно, и это было в тысячу раз хуже, чем когда умер Фугаку-сан. Красные и влажные от слез глаза отражали такую боль, какую Шисуи никогда еще не видел в своей жизни. Он не знал, о чем думал Итачи в этот момент. Возможно, он уже стал задумываться о мести Тоби. Это объяснило бы, почему он так быстро согласился идти на битву с Акацуки. Шисуи пообещал себе, что будет внимательно следить за своим другом.       Шисуи и Итачи повернулись к Саске, который тоже с готовностью кивнул. Все трое решительно отправились на защиту деревни. Это наверняка были те, что убили господина Джирайю месяц назад.

***

      Пейн сравнял Коноху с землей. Итачи в ужасе находил тела своих товарищей и мирных жителей под завалами. Он наивно думал, что худший день в его жизни был, когда умер отец. Но теперь он знал настоящую дату. Он шел на битву без ярости и решимости, его сопровождала лишь саднящая боль в душе. Эти муки были несравнимы ни с чем, он даже не думал, что такое возможно пережить. Подобная боль убивает.       Благо, появление Наруто в корне изменило ход сражения. Саске помогал ему, но это была не его битва. Пока выжившие спасали людей и доставали тела, Наруто сражался с Пейном, и никто бы не смог повлиять на ход битвы, кроме него самого. Итачи еще не сталкивался со столь сильным врагом. Он схлестнулся в битве с девушкой из Акацуки с сиреневыми волосами и был поражен ее ужасающими умениями. Ему удалось оттеснить ее на границу деревни, но она вернулась с усилением в виде рыжеволосых шиноби с риннеганом. Теперь уже Итачи был вынужден отступить.       Каков же был ужас, когда после разрушения Конохи в поисках выживших товарищей он нашел тело Какаши, возле которого рыдал Акимичи Чоджи. Итачи обессиленно опустился возле него на колени и так и просидел там до самого конца битвы.

***

      — То есть он просто воскресил всех, кого убил? — В недоумении спросила Изуми.       — Верно, — сухо отозвался Нара Шикаку. — Наруто смог его убедить.       Если бы Итачи был способен на какие-то эмоции, кроме всепоглощающего горя, он бы даже восхитился Наруто. Но вместо этого он просто равнодушно хмыкнул.       Он сидел возле Какаши, представляя как будет хоронить своего бывшего командира вместе с другими погибшими жителями Конохи, пока тот не издал звук жизни и не поднялся. Итачи мог бы поразиться, но и здесь ему не хватило должных эмоций. Конечно, он был рад такому исходу настолько, насколько это возможно. Но Итачи не переставал думать о Кин, а картины ее ужасающей смерти еще не скоро покинут его сознание.       — Послушай, Итачи, — вдруг начала Изуми, когда они остались наедине. — А что если… Пейн воскресил и Кин?       Итачи не верил в это, не мог. Если сейчас он позволит надежде завладеть разумом, потом будет вдвойне больнее.       — Не думаю, — безжизненным голосом ответил Итачи. — Она умерла не от его руки и при особых обстоятельствах. Ее убила печать Тоби.       Изуми смотрела на него с состраданием, в котором также была и вина. Ее глаза и нос покраснели от слез.       — Это моя вина, Итачи. Если тебе нужно на кого-то злиться, то только на меня…       — Нет, это не твоя вина. Думаю, Тоби нацелился на нее до того, как мы с ней встретились, — сухо и немного раздраженно отмахнулся Итачи.       — И все же… я поспособствовала ее паданию. Мне очень жаль, Итачи. Мне правда очень жаль…       Голос Изуми сорвался от накативших слез, а Итачи не мог это терпеть. Он даже не в силах был утешительно улыбнуться ей, и просто отвернулся и зашагал прочь.       — У нас много работы, — холодно произнес он. — Пошли.       До самого утра шиноби Конохи разгребали завалы и помогали раненым. Как выяснилось, Пятая отдала большую часть своей чакры на спасение жителей Конохи и теперь пребывала в бессознательном состоянии. Как-то непроизвольно все стали слушать Какаши. Итачи подумал, что не за горами время, когда он займёт место Цунаде.       Потрясения на этом не заканчивались. Когда учет всех граждан и посетителей деревни был окончен, Сакура сообщила Итачи страшную весть:       — Мы не можем найти Нарин. И тело Кин-сан пропало.