3
25 января 2022 г., 15:09
На заданиях иногда случаются непредвиденные случаи. Действовать надо по ситуации, быстро принимать решения и полагаться исключительно на себя. Командованию, кстати, об этих непредвиденных случаях знать необязательно.
Примерно какой-то такой расклад и можно применить, думает Оля, лежа спиной на тонкой ткани, которая вроде как служит полом палатки, и тянется за очередным поцелуем. Губы у Влады пересохшие, потрескавшиеся от перепада температур. Ночи в пустыне холодные, но это все равно не повод.
— И потом сможем работать как ни в чем не бывало? — полузадушено уточняет Оля, когда чужая горячая ладонь лезет в штаны, лезет в трусы, а вопрос — всего лишь дурацкая формальность. Ей бы ближе, ей бы еще.
— Не ссы, — вот и все, что говорит Влада, снова ее целует и улыбается довольно в поцелуй, почувствовав непроизвольную дрожь под собственной рукой.
Они не обсуждают, да и обсуждать тут нечего.
Мужики, говорят, тоже иногда трахаются, пока никто не видит. Чем они-то хуже? Стресс сбрасывать надо, а уж этого ебучего стресса у них тут предостаточно. Оля пальцы на ногах поджимает и бедра напрягает, приятно просто до одури. Кожа у Влады на руках грубая, но у кого здесь другая. Ее пальцы сначала прижимаются к клитору, потом ведут вверх-вниз, а дальше по кругу. Скулить хочется от того, насколько не хватало партнерши, не хватало секса.
Оля глаза жмурит, за шею Владу к себе прижимает. Жалеет лишь о том, что футболки плотные, чужие соски толком не почувствовать. Однажды, думает она, однажды они совсем иначе будут заниматься сексом. Не поспешно и тихо, а размеренно, абсолютно голые и растягивая каждый момент.
— Ты скулишь, — тихо, куда-то в щеку.
И это должно бы отрезвить, но вместо этого Оля елозить бедрами начинает, щекой к чужой щеке прижимается.
— Еще, — так же тихо, не открывая глаз. — Еще так сделай.
Влада дышит шумно, руку убирает, и Оля щекой о ее щеку трется, почти готовая упрашивать. Не до игр, не до каких-то дурацких «уговори мне» или «попроси получше», она совсем дурная уже, ей бы только прижиматься потеснее к чужим пальцам и непроизвольно двигаться им навстречу. Но Влада не играет, штаны с нее приспускает и возвращает руку на место.
— Я-то не против, чтоб все знали, — возбужденно, низко. — Но это ты хотела скрываться, так что не скули, волчонок.
Оля глаза открывает, кивает несколько раз и выгибается в спине от очередного кругового движения пальцами по клитору. Влада почему-то никогда не вводит пальцы в ее влагалище; то ли наслушалась сплетен, что Волкова лесбиянка, то ли самой так больше нравится, но Оля и не против. Так кончить проще получается, а еще ярче.
Она короткими ногтями впивается Владе в бок, и та в челюсть целует почти ласково.
(И правда, выходит, она перед ней ноги раздвинет в любое время; и правда, выходит, ей настолько нравится сходить с ума под ней, что их дневные стычки и перепалки ничего не значат. Черт бы ее побрал.)
Мимо палаток ходить начинают, гремит посуда.
— Просыпаться начинают, — сипло шепчет Оля, а потом замирает с широко открытым ртом, выгнутой спиной и напряженными бедрами, чтобы не застонать в голос.
— Ничего, ты успеваешь, — с усмешкой. Так, что треснуть ей хочется.
Мысль толком сформироваться в голове не успевает, потому что движение Владиных пальцев на клиторе становятся не такими плавными и ласкающими, в них больше четкости и резкости. Оля чужие глаза непроизвольно находит, закрыть рот не получается, стоны сдерживать сложно просто до ужаса. И хрен знает, читает ли Влада ее мысли, но к себе за волосы тянет грубо и целует как раз в тот самый момент, когда ноги дрожать начинают и желанный оргазм все же накрывает.
Очередной непредвиденный случай, который можно оставить в памяти и списать на непредсказуемость постоянно меняющихся обстоятельств. Всего лишь один из многих.
— Говорила же, что успеешь, — смеется Влада, и Оля пихает ее ладонью в плечо.
