Точка невозврата

«Это синдром летнего лагеря. Ты едешь в лагерь и отрываешься там по-полной, и это лучшее лето в твоей жизни! Ты уезжаешь домой и ждёшь следующего лета, чтобы всё повторилось. И вот ты приезжаешь… А всё изменилось: и вожатые, и дети, и друзья не такие… какие-то странные. И всё… прошли лучшие годы, лучшие… и их не вернуть…» Три метра над уровнем неба: Я тебя хочу.

«Здравствуйте, док. Вы как-то просили меня вести этот тупой дневник, а я до сих пор не вкурил зачем. Мол, пиши Тэхён, что тебя впечатлило и подобное дерьмо. Так вот, доктор Мартин, меня ничего не впечатлило, хотя прошла уже неделя, и я шесть раз нарушил Вашу просьбу, потому что это первая запись. Это такое странное чувство, знаете, копаешься в своей черепной коробке и пытаешься зацепиться хотя бы за одну адекватную мысль, которая не стоит рядом с «убить» и «себя». Но об этом потом. На самом деле это была весьма насыщенная неделя, хотя нет, не так. Я бы сказал — утомительная. Рейс перенесли, и была возможность всё-таки сгонять в Йеллоустоун с родителями, но это уже не то. Ну, знаете, я уже разменял третий десяток, и детский поход уже не впечатляет меня. Зато я повидал места, куда папа водил маму трахаться, и, кажется, моя психика нарушилась ещё больше. Знаете, доктор, мне кажется, это единственное, чего не хотел бы знать ребёнок в отношениях своих родителей. Но мама очень надеялась и я постарался чаще улыбаться, но она сказала, что это ебучий оскал, поэтому я перестал. Вчера я прилетел в Грецию. Один. В итоге, было решено, что одинокие каникулы не такая уж и плохая идея — мама осталась дома. Я давно здесь не был, и у меня двоякие ощущения. У меня повышена тревожность, я чувствую это по тому, что мой почерк кривее обычного и рука дрожит, под ребрами собрался тупой узел, который не даёт нормально дышать и функционировать. Я читал побочки того дерьма, что Вы, доктор, прописали мне и там есть тревожка, но это явно не от этого. Это место наполнено воспоминаниями. Это место рассказывает мне о нём, и я расскажу Вам о нём во мне. Доктор, а какое значение Вы придаёте воспоминаниям?»

Греция, Афины.

Многочасовой перелёт дает о себе знать, и Ким валится от усталости. Он заселился в номер и сразу вырубился, но семичасового сна оказалось чертовски мало. За окном стоит прекрасная погода, и Тэхён в предвкушении. Он не был здесь, кажется, два года, он был последний раз здесь с Чонгуком, и тот осквернил это место собой и воспоминаниями. Но Ким отгоняет от себя эти мысли, встает с кровати и идёт в душ. Пора разбираться с тем, что находится в голове и потихоньку лечить, пока не стало поздно. После душа варит себе кофе и принимается дочитывать вчерашнюю книгу, за которой позорно уснул при перелёте. «Медуза Горгона. Младшая дочь морского старца Форкия. Смертная. Овидий отобразил ее как красивую девушку с прекрасными волосами. По легенде Посейдон превратился в птицу и изнасиловал Медузу в храме богини Афины, где та пряталась от его преследований. Боги разгневались на Медузу за то, что она осквернила храм Афины и было приказано наказать её. Афина превратила прекрасные волосы Медузы в змей и сделала лицо настолько уродливым, что каждый, кто посмотрит, тут же обратится в камень. Но у медали есть и другая сторона: другая легенда гласит, что Афина самолично сдала Медузу Посейдону и позволила тому изнасиловать её в своём храме, после чего наказала, тем самым испортив ей жизнь.» — И почему все восхищаются Афиной? Уверен, она погубила не одну жизнь, — бурчит себе под нос парень и откидывает книгу. Настроение испортилось, захотелось кофе (опять), много вкусного кофе без сахара, возможно с каким-то круассаном, а, возможно, в Киме проснулось парижское настроение. К слову, о парижском настроении. Не успел он подойти к кофемашине, как в его дверь настойчиво стучат, заставив Кима вопросительно выгнуть бровь. Гостей он не ждал, на ручке двери покоится табличка «Не беспокоить», и персонал отеля не осмелился бы нарушить покой посетителя. С тяжелым вздохом Ким встаёт, поправляет на себе пижаму, которую надел после душа, — потому что разбирать чемодан лень, а щеголять в чём мать родила — не комильфо — проходит в коридор и открывает дверь. А затем замирает. Перед ним стоит человек, которого он не ожидал увидеть последние полгода. Если уж на то пошло, он давно не видел этого человека, потому что вечно в работе, не покидает свой уютный офис в Австралии и лишь на Рождество и День Благодарения прилетает к семье. Но сейчас она перед ним, и Ким не сдерживает довольный визг, бросается на стоящую за дверью девушку и душит в объятиях: — Азуми! — порой голос Тэхёна бывает слишком громким, несмотря на его тональность, и Азуми слегка поёживается от громкого писка, но сцепляет свои руки на спине парня и прижимает ближе к себе. — Привет, братишка, — её голос такой же низкий, как у Кима, хриплый от многолетнего курения, но тем не менее очень ей подходит. Ким отстраняется и вглядывается в её лицо, пытается запомнить. Девушка высокая, почти ростом с Тэхёна, с длинными черными волосами, которые сейчас завиты в пушистые локоны. На ней чёрные узкие штаны, которые открывают вид на прекрасные бедра и белый топ, открывающий живот с едва заметным прессом. Тэхёну непривычно видеть её такой, потому что обычно она носит лишь брючные костюмы или смешные пижамки на праздники в кругу семьи. — Ты откуда здесь? О боже, заходи скорее! — Тэхён забирает из её рук красный чемодан, заносит в номер и тащит девушку за собой в просторную гостиную, усаживает на широкий и удобный диван. Девушка плюхается рядом, беспардонно скидывает обувь на пол, и закидывает ноги на парня. Нагло забирает у того кофе и делает глоток. — Слышала, ты взял отпуск, решила перед поездкой в Рим побыть немного с тобой. Мы давно не общались, и я как вижу, ты мне рад, — Азуми всегда была желанным гостем в доме Ким. Она старше парня на пять лет, ей тридцать, но в отличие от Тэхёна, личность она нетворческая, поэтому посвятила свою жизнь бизнесу. У неё есть своя международная компания, которая занимается рекламой, и она весьма успешно развивается. Возможно это не то, чем бы хотела Азуми заниматься, но она никогда не жаловалась. — Конечно, рад! Я тебя давно не видел, засранка, — Ким хмурится и недовольно смотрит на сестру. — Айщ, я старше тебя. Где твоё уважение, — отвечает девушка и продолжает что-то бурчать на японском себе под нос. Разница в возрасте — такая глупость, всегда считал Ким Тэхён. С Азуми они всегда были на одной волне: то сбегали на пьяную вечеринку в старшей школе, то тырили у отца Тэхёна сигареты и курили за домом, боясь быть пойманными его мамой. Она никогда не попрекала парня ни в чём, всегда была рядом и не задавала тупых вопросов. Прямо как сейчас. Любой другой человек смотрел бы с жалостью на того, кто даже не смог убить себя. Любой другой человек задал бы кучу вопросов и попытался залезть глубоко в душу, чтобы узнать истинные мотивы такого поступка. Любой другой, в общем, но не Азуми, которой всё это не нужно. Она не приехала учить непутевого братца жизни или слёзно ныть о том, какой он глупый и как так мог поступить со своей семьёй, или наорать на него за его слабость. Она… собственно, почему она здесь? — У тебя есть время до вечера стереть с себя эту усталость и кислую мину. Мы идём в клуб, — весело сообщает девушка, не даёт вставить и слова и направляется в сторону душа. Тэхён говорил, что любит её? Если да, забудьте, а если нет, ну, вы поняли. Ким устало стонет и берётся за телефон, который не трогал со вчерашнего дня. Включенный дисплей сообщает о многочисленных сообщениях, звонках от матери и отца, а общий чат группы висит с ярлыком 100+. Читать всё это у парня нет желания и времени, он лишь открывает чат, проходится глазами и пишет банальное: «Я прилетел, всё ок», такое же сообщение отправляет матери и снова откидывает телефон. Утыкается взглядом в окно и предаётся воспоминаниям. Из окна отеля открывается потрясающий вид на Ликавитос. По легенде Афина отправилась из своего храма на Акрополе в Паллену, дабы принести оттуда огромный камень, чтобы основать на Акрополе крепость. Однако ворон принёс ей известие, что дочери Кекропса нарушили клятву и открыли ящик с Эрихтонием. Разгневавшись, Афина выбросила камень, и на этом месте по итогу образовался холм Ликавитос. Это знает каждый грек, каждый историк и искатель приключений. Это знает и Тэхён. Узнал, когда два года назад в один жаркий день лежал в кровати подобного отеля с Чонгуком, и слушал, как он читает какую-то брошюрку гида, которую ему впихнули на въезде в город.

/flashback/

— Никогда не думал, что греческая мифология настолько интересная, — задумчиво произносит Чонгук, пока удивлёнными глазами проходится по брошюрке. — Если бы потомство Зевса не отбило тебе желание интересоваться ею, ты бы понял это ещё давно, — невозмутимо отвечает Тэхён, не отвлекаясь от сладкого винограда. — О, нет, заткнись, я не хочу снова слышать эту премерзкую историю, фу, Тэ! — в ответ Тэхён лишь хихикает и вырывает у младшего брошюру, хлопает по кровати рядом, чтобы тот сел ближе. Чонгук пододвигается ближе, укладывается головой на плечо Кима. — Ты же понимаешь, что эти брошюрки созданы для таких глупышек, как ты, чтобы привлечь побольше туристов? Чонгук вспыхивает и слегка толкает парня в бок, тычет локтем в ребра. — Ну, тогда расскажите мне, о великий Ким Тэхён, всадник греческой мифологии, куда стоит пойти и что посмотреть в этом падшем городе. — О нет-нет. Для начала скажи мне, что из всего этого дерьма ты собрался посетить? — в вопросе звучит дополнительный вопрос: «Ну, и где тебя наебали?», но Тэхён его не озвучивает. Чонгук тыкает пальцем в листовку и Ким заражается легким смехом. — И зачем тебе сдался Панатинаикос? — Детка, там были проведены первые современные Олимпийские игры! Разве тебе не интересно посмотреть на столь легендарное место? — Никогда не замечал за тобой тягу к спорту. — Возможно, потому, что в зал тебя не затащить ни под каким предлогом, а любые принудительные тренировки заканчиваются истериками? — Чонгук ухмыляется, и Тэхён бьет его пальцами по губам. — Ауч, ты играешь нечестно, засранец. Я обиделся, — и делает наигранно-обиженный вид, отворачивается от парня и кидает листовку на пол. Чонгук лишь улыбается, набрасывается на парня и принимается щекотать. Первые секунды Тэхён ведёт себя невозмутимо, а после заливается смехом, сквозь который можно услышать просьбы и мольбы отпустить. По итогу, над Кимом сжаливаются и парень отпускает его, лицо утыкается носом в шею и громко дышит. — Я прощён? — спрашивает Чонгук и строит свои большие очаровательные глаза, перед которыми Ким бессилен. — Даже не знаю, мне надо подумать, — и делает вид, что думает, хотя на самом деле даже мыслей обижаться на парня не было. — А так? — Тэхён не успевает отреагировать, как младший целует его в кончик носа и быстро отстраняется, смотрит тем самым взглядом. — Убедил, — и тянет в ответ свою самую потрясающую улыбку. Сердца бьются в разы быстрее.

/end of flashback/

Нервно мотает головой. Это не то занятие, на которое он бы хотел потратить своё время. Внезапно в своём коктейле самобичевания он обнаруживает положительные эмоции, и его это не устраивает. Возможно, потому, что он не хочет вылезать из этого состояния. Возможно, потому, что он хочет вылезти из этого состояния, но не таким способом. Возможно, Ким Тэхён не знает, чего на самом деле хочет. Протирает глаза и обнаруживает перед собой сестру, которая бесстыдно щеголяет в шелковом халате, только вышла из душа, свежа и бодра, впрочем, как всегда. — Чего завис? — бесцеремонно спрашивает и кусает яблоко, которое успела прихватить по дороге из ванной комнаты. — Вспомнил поездку с Чонгуком в Афины, — честно отвечает и Азуми кивает, явно не собираясь продолжать диалог, но, — ничего не спросишь? Иногда Ким Тэхёну нужно научиться вовремя заткнуться или вообще не открывать свой рот. Возможно, он научится этому к восьмидесяти годам. Возможно, если он до того возраста доживёт. — А должна? — вопросительно выгибает бровь и усаживается в кресло напротив, явно увлечённая зеленым яблоком больше, чем напряженным диалогом. — Любая другая сестра на твоём месте уже задала бы кучу вопросов, причитала бы, и как же без «Я не могу поверить, что ты пытался это сделать!», но ты какая-то бракованная, — парень фыркает и тянется к телефону. — Ты хочешь поговорить о том, что вспорол себе руки из-за того, что не нужен какому-то уроду, который тебя не ценит и не понимает, что ты, вероятнее всего, самое лучшее в его жизни? Или возможно о том, что у тебя полностью разбитое эмоциональное состояние, а ты не хочешь это лечить? Или может о том, что последние полгода под наркотой ты находился чаще, чем в трезвом состоянии? Тэхён почти удивлён. Почти. Есть особый вид родственников, которые по факту тебе близки, но ты видишь их лишь на семейные праздники, но ко всему этому они знают о тебе всё. Хотя, возможно, во всём виновата сила интернета, потому что запросы на имя «Ким Тэхён» с каждым днём бьют рекорды. Каждый норовит узнать, кто он такой, и чем занимается. Кто у него в постели и что ест на завтрак. Но никто из них не хочет знать, что у него на душе и какой у неё оттенок. Ким не отвечает, и Азуми, недолго помолчав, продолжает: — Тэхён, тебе двадцать пять, я не буду учить тебя жизни, — девушка поднимается с своего места и садится рядом с братом, кладёт свою руку ему на колено в поддерживающем жесте. — Ты многое повидал и многих людей повстречал. Ты слишком много испытал, не каждый человек может выдержать то, что выдержал ты за свою юность. Но ты никогда не сдавался. Даже когда отец грозился выгнать тебя за твою ориентацию или когда парень, который тебе понравился, отшил тебя и опозорил на всю школу. Ты не сдался даже тогда, когда тебе отказали в художественной школе, хотя рисовал ты прекрасно. Поэтому мне страшно представить, насколько сильно ты влюблён, как сильно ты сломлен, что позволил себе сдаться. Мне страшно представить, как сильно этот человек приручил тебя, — монолог сестры остаётся без комментариев, и они сидят в уютной тишине, прижавшись друг к другу. Тэхён понимает, что девушка права. Ему самому страшно от того, насколько сильно он вляпался. Но больше всего пугает то, что он не хочет это лечить.

***

Вечером Афины не отличаются ничем, от любого другого европейского города, который живет своей шумной жизнью, уличной музыкой, в обрамлении ночных фонарей. Разница лишь в том, что в отличие от того же Лондона, Афины куда древнее и прекраснее, ведь каждый камешек на зданиях этих людей видел, как вершилась история. Как возводились и разрушались города, целые империи, как войны забирали жизнь и дарили освобождение. В этих древних камнях истории больше, чем в исписанных листах книг, что лежат на пыльных стеллажах любой библиотеки Лондона. Но старое уходит, и приходит новое, Афины тоже становятся современнее. На неоновых витринах улиц многочисленное название баров, клубов и забегаловок, где можно потеряться на целую ночь, почувствовать кусочек свободы и отдаться своим демонам. Или можно окунуться в старые легенды, которые буквально висят в воздухе этого города, коснуться прошлого и попытаться урвать кусочек, чтобы сравнить с современным миром. Атмосфера города пропитана историей, но смешивается со вкусом современности и дарит незабываемый коктейль. Город, куда захочется вернуться еще не один раз. Поэтому Тэхён так и поступил. Собрал вещи и пролетел через весь океан, чтобы найти успокоение для своей души, но милая Азуми решила, что на дне мистера текилы успокоения куда больше, чем в античных стенах афинского акрополя. Поэтому когда они заходят в бар, названия которого Тэхён даже не пытается прочитать, история остаётся далеко за закрытыми дверями. Бар ничем не отличается от американских: тёмное помещение, с барной стойкой у стены, которая простирается почти на всё помещение. Неоновые блики бьют по глазам и парень жмурится, из-за чего задевает какого-то посетителя плечом. Не успевает извиниться, как сестра хватает за руку и тащит к той самой стойке, усаживает на стул. — Бармен, текилы! — красивый, татуированный парень ловкими движениями заполняет стопки текилой, аккуратным движением режет два кусочка лайма и ставит перед Кимами. Азуми пихает стопку в руки Тэхёна, и тому ничего не остаётся, как выпить и закусить лаймом, немного поморщившись от вкуса. Парень оглядывается: вокруг золотая молодежь, девушки и парни, разодетые в брендовые вещи, купленные на родительские деньги, ещё не познавшие, что такое пахать и зарабатывать своими руками; тянутся друг к другу, утопают в развратных танцах, прижимаясь ближе и блуждая руками по чужим телам. Тэхёну скучно. Он не любит такие места. Было бы лучше похитить эту бутылку текилы, поехать в отель и там в доску нажраться, полночи плакать и пытаться отнять у сестры телефон, чтобы позвонить и высказать всё, что у него таится на душе за последние годы. Здесь слишком шумно и неон неприятно бьёт по глазам, музыка не приносит никакого удовольствия, слишком клубная и не душевная, слишком много фальши и грязи. — Пей, — сестра пихает ещё одну стопку текилы Тэхёну в руки, и тот ее с благодарностью принимает. Если не повеселится — хоть напьётся. Одна за другой и перед глазами немного плывет. Азуми уже вовсю флиртует с подсевшей к ним девушкой, а Тэхён лишь скучно вслушивается в их диалог. Девушка милая, и у Кима в голове мысль, что тут забыло это ангельское создание. Кажется, её зовут Рика, но, возможно, парень плохо расслышал, да и его не волнует, кто она такая. — Ты тут один? — Тэхён оборачивается, когда слышит обращение к себе. Перед ним стоит высокий парень с выкрашенными в фиолетовый цвет волосами и ошеломительно улыбается. Как жаль, что ему это не интересно. — Нет, с ней, — он кивает в сторону сестры, намекая, мол, она его девушка. Но Азуми не была бы бракованной сестрой, если бы вовремя не обернулась, осмотрела стоящего парня взглядом и ответила: — Я его сестра, все в норме, — мысленно Ким её уже убил и закопал в каком нибудь европейском лесу, а на деле лишь кидает уничтожающий взгляд. Та лишь подмигивает и возвращается к своей собеседнице. Тэхён устало вздыхает. — Слушай, я не знакомлюсь, окей? — Тэхён и правда устал, и выпитый алкоголь ещё больше давит на его состояние. — Я не лезу к тебе в штаны, приятель. Я просто подумал, что мы можем выпить немного, пообщаться, но не более, — незнакомец избирает другую тактику, и Тэхёну думается: «Почему бы нет», и кивает. — Я Тэхён. — Я Стефан.

***

За непринужденной беседой и стаканом виски (а может, трёмя) вечер проходит очень быстро. От своего нового знакомого он узнаёт, что он коренной грек, но долгое время живёт в Америке, отсюда и имя, и менталитет, и отличный английский. Азуми давно затерялась с новой подружкой и, видать, не собирается возвращаться, а часы показывают уже за полночь. Стефан оказался отличным собеседником и хорошим слушателем. — Вот так меня занесло обратно на родину, — говорит парень и делает глоток виски. — И что ты будешь дальше делать? — Не знаю, — честно отвечает и пожимает плечами. — Возможно, она не то, что мне нужно было, но всё равно. Это сложно. — Чувак, ты застал её в постели с твоим лучшим другом. Я не вижу здесь сложностей, — бросает Тэхён и щурится. — Считаешь я не должен давать ей второй шанс? — задаёт вопрос и обращает внимание на дисплей телефона: она ему снова написала. — Я бы никогда не простил измену. И тебе советую придерживаться такой же философии. — Люди не меняются, не так ли? — Не думаю, — хмуро отвечает и делает глоток. Жидкость неприятно обжигает горло, но оставляет за собой некий шлейф спокойствия. — Что насчёт тебя? Как тебя сюда занесло? — на самом деле Стефану хотелось узнать о Киме больше, он хотел узнать о нём. Не о рок-звезде, не о всемирно известном музыканте, а о человеке, который кроется за этой оболочкой. — Люблю Грецию, взял отпуск и решил пройтись по памятным местам и всё такое, но моя сестра привела меня сюда. В принципе я не особо жалею, ты хороший собеседник и не лезешь в штаны, — «в душу», хотел сказать Тэхён, но с одной стороны ему даже жаль, потому что порой чужому человеку проще всё вывалить, чем родному. Стефан кивает, и некоторое время молчит, осматривая парня. Тэхён красив, и он это понимает. Ярко-красные волосы, ровный нос, пухлые губы и выделяющиеся скулы. — Ты красивый, — вдруг выдает незнакомец знакомый. — Мы же договаривались. — Я лишь констатировал факт, — невозмутимо пожимает плечами. Ким слегка посмеивается и ловит себя на мысли, что впервые за долгое время смех искренний. На дисплее высвечивается сообщения от Богома, которого он не то чтобы игнорирует, но времени ответить у него банально не было. Богом: доброй ночи, Тэ. Ким берёт телефон в руки и печатает незамедлительный ответ: Тэхён: доброго утра тебе :) Богом: я думал ты спишь. Тэхён усмехается и кидает видео-войс, запечатляя десятисекундное видео, показывая помещение. Богом: о, развлекаешься. Это хорошо. Тогда тебе хорошего времяпрепровождения, а мне пора собираться. Спишемся :) Ким кидает в ответ смеющийся смайлик и откладывает телефон, улыбается и замечает на себе изучающий взгляд. — Девушка? — Стефан бросает взгляд на телефон. — Парень, — неуверенно звучит в ответ, что не остаётся незамеченным новым знакомым. — Как-то неуверенно. Ещё не стал твоим? — Не уверен, что хочу чтобы он стал моим, — и это чистейшая правда. И когда Богом предлагал отношения и получил положительный ответ он знал, на что идёт. Тэхён правда пытался пробудить в себе чувства. Они ходили на свидания, много общались, узнавали друг о друге. Тэхён знает буквально о Богоме всё: какой у него любимый цвет, как звали кошку, которая в детстве жила по соседству и часто сбегала к парню и даже имя его первой любви. Он даже позволил себя однажды поцеловать, но дальше не зашло. И тот поцелуй дал понять, что заменить не получится. Придётся либо жить, либо… В общем, Ким не стал идти по тяжёлым путям, потому что он просто устал. — Понимаю. Тяжело пытаться кого-то заменить, — задумчиво произносит Стефан, и Ким кидает на него заинтересованный взгляд. Он ни разу в диалоге не упоминал о нём, и возможно это просто игра слов, Стефан сам того не зная попал в яблочко. Тэхён старается сохранять безразличный вид (стоит сказать, что получается у него неплохо, 4 из 5 за актерскую игру), когда задаёт вопрос: — Ты о чём? — Банальная психология, дружище. Ты свалил на другой конец света, в один из самых таинственных городов, явно надеясь побыть один. Но твоя сестра прервала твои планы и притащила тебя сюда. Я весь вечер наблюдал, как ты косился на входящую дверь, возможно, надеясь, что кто-то зайдёт и спасёт тебя от моей компании, утащит домой и укроет пледом, а, возможно, ты просто перебирал в голове отмазку, как бы от меня свалить. Но, видимо, я и правда неплохой собеседник, потому что это третий стакан виски, который мы распиваем. Только вот за хорошей беседой напитки распиваются долго, а сидим мы с тобой уже достаточное количество времени. Ты рассказал о своей философии жизни, о том, что прощать измену нельзя, и люди не меняются, я сделал вывод, что, возможно, во-первых тебе изменили, и ты не стал это прощать, а, во-вторых, может быть другой вариант событий, где ты не дождался взаимности и поэтому сказал, что люди не меняются. И намекал ты явно не на того парня, из-за которого ты свалил сюда, а на себя, — Стефан смачивает горло напитком и продолжает. — Тебе не приносит никакого удовольствия здесь сидеть, и ты всё время натягиваешь рукава рубашки, и я готов поспорить, что за тканью у тебя руки разодраны в мясо, и если снять твои штаны аналогично будет на тазовых косточках и бедрах. Я видел много таких людей, как ты, Тэхён. И ты от кого-то сюда сбежал в надежде, что это место даст тебе возможность отпустить, забыть, заменить незаменимое. Тэхёну хочется спросить, кто он и зачем он здесь с ним сидит. Он не спрашивал о его работе, но в голове возникает мысль, что, вероятнее всего, он психолог, возможно, психиатр, поэтому Ким, как открытая книга. — Я психолог, раньше занимался с особо трудными подростками и людьми с затяжной депрессией, — опережая вопрос красноволосого, говорит Стефан. — Можешь не скрываться от меня, я всё равно никому ничего не расскажу. — Почему? — сразу поступает вопрос в ответ и Тэхён не даёт ответить и продолжает. — Ты же знаешь, кто я. Ты думаешь, я не заметил заставку твоего телефона? Стоит обложка нашего нового альбома, ты целенаправленно подошёл ко мне, потому что узнал. Откуда я могу тебе доверять? Стефан стучит пальцем по подбородку и неожиданно улыбается. Улыбка нежная, не предвещает опасностей или насмешек. — У тебя проблемы с доверием, ты в курсе? — А их не должно быть? — У здорового человека их нет. — А кто сказал, что я здоровый человек? — выдыхает и устало улыбается. — Я почти поверил, что встретил человека, который не знает, кто я такой. Стефан ободряется и начинает суетиться. — Я, кажется, знаю, чем тебе помочь. Идём, — хватает того за руку и тащит на выход из помещения, в желанную дверь, которую Ким сталкерил на протяжении всего вечера. Тот даже пискнуть не успевает и лишь идёт следом.

***

Они идут недолго, Стефан умело лавирует между улицами Афин, по дороге рассказывая разные истории, связанные с городом, тем или иным местом. — А вот здесь, — и Стефан начинает новую историю, что-то о Сократе, но Ким не слушает. В его голову врываются воспоминания, и он впервые покорно их принимает, склонив голову.

/flashback/

— Тэ, давай я тебя сфоткаю, ну, пожалуйста! — сзади Тэхёна кирпичная стена, раскрашенная местными художниками в граффити. Великолепная девушка восседает на коне, Ким видит в ней амазонку. — Ещё чего. На фоне амазонок я ещё не фоткался, — фыркает Ким и собирается возобновить шаг, но его хватают в кольцо рук и прижимают к себе. — Стоять, — звучит негромко недовольный голос Чонгука. — Это отличное место, и эта фотография будет отличным дополнением к моему портфолио. — Чонгук, ты музыкант, а не фотограф, — спокойно снимает с себя руки Чонгука и отходит на полшага, также смотря в глаза. — Одно другому не мешает. Давай, — тон не терпящий возражений, и Тэхён отчего-то не хочет расстраивать парня. Он кидает на него любовный взгляд и кивает. — Позировать я не умею, говорю сразу! — Врёшь. Давай быстрее, нам ещё столько нужно посетить, — машет рукой и подсказывает, в какую позу встать лучше. Тэхён ловит себя на мысли, что он чертовски любит этого парня и позволит ему сделать что угодно. Даже разбить сердце. Фотосессия длится недолго, буквально три щелчка фотоаппарата, и Чон довольно улыбается. — Вот видишь, а ты вредничал. Пошли, — протягивает свою руку и Ким за неё хватается, как за спасательную соломку. Чонгук — его безопасное место.

/end of flashback/

— Ты не слушаешь меня, — в его сознание врывается голос Стефана, и ему на секунду становится стыдно. — Нет, прости. — О чём задумался? — заходя за угол на следующую улочку, спрашивает Стефан. — Я тут бывал раньше. Увидел знакомый рисунок и вспомнил. Кажется, где-то и фотка есть, не знаю, — утыкается взглядом в свои ботинки, находя их невероятно интересными. — Ты про Антиопу? — кивает на стену сзади, которую они уже благополучно прошли. — Так это Антиопа. Я и не узнал, — на самом деле Ким не знал, но не хочет выдавать себя и пытается быстренько перевести тему. — Куда мы идём? — А мы, собственно, уже пришли. Свет фонарей и негромкая музыка бьёт по сознанию Тэхёна. Это огромная площадка, наполненная людьми, которые занимаются чем-угодно, а где-то вдали слышен рёв моторов мотоциклов. — Что это за место? Ким восхищён, потому что в воздухе висит вкус свободы, которой он давно не ощущал. — Это место называют и так и сяк, потому что здесь нет определённой деятельности. Вот там, — он кивает в одну из сторон площадки, — стоят хиппи, они тусуются тут почти каждый вечер. Странные ребята, но зла никому не делают. А вот там, — он кивает в противоположную сторону, — музыканты разных классов. Рокеры, реперы, хипхоперы, там даже кпоперы есть. Всё, чего душа пожелает. Я бы назвал это местом свободы. — И зачем ты меня сюда притащил? Стефан поворачивается к нему и таинственно улыбается. — Чтобы ты освободился. И Ким освобождается. Стефан откуда-то достаёт текилу, и к ним присоединяются его друзья, а Тэхён даже не пытается запомнить их имена, а лишь отпускает себя. Он танцует чуть ли не до утра, распевает песни с незнакомыми людьми, чуть ли не срывая свой голос. Даже прокатывается с незнакомым байкером в заезде, в последствии засасывает его и оставляет с ошеломленной миной. Ему совершенно наплевать, и это в нём говорит далеко не текила, а адреналин, который бежит сумасшедшими литрами по венам. Эйфория, не иначе. Даже тень ничего не говорит, молчит, завидует его контролю и внезапному желанию жить. Она сбита с толку. Тэхён ловит кайф от того, что его никто здесь не знает. Никому нет дела до его разодранных рук и разъёбанного сердца. До его чёрной души, которую он сам же запятнал. Никому нет дела до его популярности, мест в чартах и многочисленных наград. Он незнакомец, который на одну ночь отпускает себя, освобождается, чтобы утром снова запереть в оковы и жить до точки кипения. Где-то в кармане звонит телефон, Азуми наяривает, а ему дела нет. Он готов даже с парашюта прыгнуть, да только такой функции здесь нет, очень жаль. Он кидает ей смс-ку, чтобы она не волновалась и ложилась спать, где бы она ни была, и продолжает смаковать вкус кусочка свободы, который ему сегодня подарила судьба в лице незнакомца по имени Стефан.

***

Просыпаться с похмельем — тяжелая задача. Ким невольно задумывается, не переехала ли его вчера машина, потому что болит буквально всё. Голова разрывается на миллионы осколков, в горле сухо, а голос почти пропал. Ноги болят от полуночной пляски, а руки отчего-то в ссадинах. Свежих. Какого… Он осматривается и понимает, что находится в своём номере. Вторая половина кровати пустая, и он даже жалеет, что ни с кем не переспал, потому что он бы всё равно ничего не запомнил. На тумбочке стоит таблетка и стакан воды, с банальной надписью «Выпей меня». Это настолько в стиле Азуми, что тот улыбается. Глотает таблетку, запивает водой и становится легче. Прохлада приятно проходится по горлу, и Тэхён пытается его прочистить. Получается из ряда вон плохо и понимает, что петь вчера нужно было меньше. А может пить, и тот перепутал букву. — Проснулся? — в комнату заходит Стефан, одетый, без какого либо намёка на безумную ночь. — Мы спали? — игнорирует его вопрос и задаёт свой. — Нет. — Отлично, — облегчение накрывает его с головой, и Ким не понимает, почему. Или откидывает от себя эти мысли. — Я должен был обидеться? — вопросительно изогнув бровь, спрашивает Стефан. — Я был бы благодарен, если нет. — Отлично, значит я не обиделся. Вставай, твоя сестра приготовила завтрак, — Стефан покидает его комнату и возвращается на кухню, где вовсю хозяйничает брюнетка. Ким собирает себя с кровати, заваливается в душ и старается по минимуму тратить там время. Бодрый (не особо) и освежившийся, он одевается и присоединяется на кухню, где между ребятами завязался оживленный диалог. — Привет, — негромко говорит парень и садится возле сестры, целует её в висок. Та лишь довольно улыбается. — А где Рина? — Рика, — поправляет его Азуми и хмурится. — Оказывается у неё есть девушка, они поссорились, и она решила выпустить пар. А ты знаешь, что я не лезу к тем, у кого кто-то есть. — Твоя бисексуальность, сестренка, к хорошему не приведёт. Я уже говорил, — Тэхён посмеивается с насупленного вида сестры и щелкает её по носу. — Ты такой засранец, — обиженно тянет и демонстративно отворачивается от парня, а потом будто что-то вспоминает и разворачивается обратно. — Твой телефон вчера разрывался от сообщений, посмотри вдруг что-то важное. Она кивает взглядом на телефон, что стоит рядом на столешнице, и Тэхён тянет к нему руку, другой рукой тянется и отпивает кофе. Кофе проливается ему на белые штаны, когда на дисплее высвечивается заголовок статьи новостного журнала: «Всемирноизвестная группа To the stars отменила свой мировой тур. Причины пока не разглашаются. Об отмене тура в своём вчерашнем прямом эфире заявил лидер группы Ким Намджун. Будем ждать официального заявления агентства».