Мистические истории Рина: отправная точка

Очнувшись от второго за сутки обморока, Кадзуто обнаружил, что он кулём валяется перед распахнутым окном. В квартире было свежо, а из окошка виднелся кусочек лилового неба, и пахло скорым дождем. Рин, дрожа, обнял себя за плечи. И не поймёшь, от холода или пережитого. Да, на нём не осталось ни царапины, но то, что он видел, не поддаётся никакому логическому объяснению. — Что за? Веки тяжёлые, тело свинцовое, всплывают в памяти кадры со священником и странным предметом, с говорящим котом и ледяным Снегурочком. Рин помотал головой. На дрожащие ноги получилось встать не сразу. — Чёрт! В несколько широких шагов он добрался до туалета и склонился над унитазом. На удивление полегчало. Перед глазами устаканилась реальность. На часах девять утра, пасмурно, и комнаты залиты серым светом. Из открытого окна всё льётся холодок. Надо закрыть уже. Ни следа от ненормальной парочки, и священник явно не заходил, но ощущения и без этого были паршивые. Рин выглянул в окно. На улице тот же зелёный дворик. В свете дня заметны большие клёны и дубы с изумрудными кронами, ходят прохожие, на старой детской площадке из горки и двух песочниц играют дети. Рядом стоят фонари. Машин мало, значит, все на работе. Рин отыскал тот самый фонарь. — Священник-то там откуда взялся? Он сполз на пол и обхватил голову руками. Картина престранная. Если тот пацан был магом, то наверняка стёр бы ему память. Это явно тайна от обычных людей. И то прикосновение, от которого вырубило… Зачем оно? И ощущение, будто хорошенько избили. Почему он? На этой мысли Рин сам себе рассмеялся. Пожалуй, он преувеличил. Надо всё просто забыть… И поменьше спасать уличных котов. В животе заурчало. — Что у нас в холодильнике? Он направился на кухоньку. Небольшая комната с плитой, столиком и маленьким буфетом всегда успокаивала. Рину нравилось торчать у голубой плиты, аккуратно расставлять посуду в белом буфете, начищать до блеска все поверхности под болтовню Мичиру. Правда, в последние два года пришлось урезать бюджет на готовку. Как назло, в холодильнике повесилась мышь. Кроме засохшего сыра и вчерашнего салата ничего не было. — Ладно, схожу в магазин. Придется сесть на дешёвую лапшу. Рин вздохнул и направился в прихожую. После вчерашнего отказа он может официально считать себя бедняком. Что-то кольнуло. Рин сменил курс и подошёл к шкафу, вынул из ячейки свежие, весенние фотографии ярких клумб в городе. На глаза навернулись слёзы. Кадзуто молча взял зажигалку и поднёс к уголку одной фотографии. Он стиснул зубы. «Может, стоило сказать Мичиру, что вчерашний отказ был шестым?» *** Если вчера городок Аркамацури заливало солнце, как это часто бывает в весенней Лакии, то теперь он тонул в пасмурной погоде и серых тонах. Небо некстати заволокло лиловыми тучами, прогноз обещал дождь, и у многих прохожих в сумках угадывались зонты. Яркие крыши домов будто померкли, а поток машин на удивление поредел. Город давно проснулся и жил. Пусть жизнь и не достигла ещё пика, но на улицах было людно, шумно и, в отличие от природы, люди выглядели ярко и весело. Только Рин выделялся грустным пятном, что, похоже, осталось незамеченным. Неудача за неудачей, удар за ударом, и все — камнями на его плечи. Возникало ощущение, что с потери родителей, о которых не осталось воспоминаний, жизнь вознамерилась бить его тяжёлыми булыжниками снова и снова, изредка давая короткую передышку. — Блеск! Рин пнул попавшуюся пивную банку. Та с металлическим скрежетом прокатилась по асфальту, оставив влажный след. Видимо, была ещё с напитком. Как назло, все магазины находились довольно далеко от дома Рина, и теперь это бесило сильнее обычного. Возможно, если бы Чиру-Чиру была рядом и улыбнулась, сказав попутно что-то милое, то… Мичиру… В душе зажглось сожаление. Возможно, стоит ей позвонить, потом, когда он вернётся домой. Когда он придёт в себя. И помириться. — М? Взгляд рассеянно перебегал от одного здания к другому, фиксировал мелочи, анализировал увиденное… и зацепился за Юки, сидящего на трубе и намывающего лапку. — Чего? Рин замер, а после невольно шагнул назад. Картины вчерашнего промелькнули перед внутренним взором, зажглась ярость, и курс с магазина был изменён на кота. — Юки, а Юки, ты ничего не хочешь рассказать? — спросил он, нависнув над ним. Глаза кота расширились, а мимо проходившие школьницы рассмеялись. Рин проигнорировал это, по-прежнему сверля котика взглядом. «Эх, и почему я не пиромант…» — подумал Кадзуто. — Мр-р-р. Кот спрыгнул с трубы и пошёл в переулок. — Понятно… мне туда. Рин двинулся следом. Все чаще попадались разломанные мусорные баки, сильнее воняло кислым, а под ногами чавкал раздавленный мусор. Картину изредка разбавляли пустые автоматы с напитками, явно отжившие свой век. Каменная кишка искривлялась, уходила все дальше. «Может, он заводит в западню?» Рин поёжился и ускорился. С одной стороны, было страшно. С другой — жгло желание получить ответы. Потому стоило задушить все страхи, перестать быть тряпкой и наконец сделать хоть что-то правильно. За очередным поворотом показался тот самый незнакомец. На этот раз в синем свитере с ёлочками и такого же цвета джинсах. Он прислонился к стене и поигрывал странным шаром на цепочке. На лице парня застыло скучающее выражение. — Тома, у нас неожиданный факт выскочил, — Юки подошёл к нему, помахивая хвостом. «Ага, значит, его зовут Тома! Ну, ты у меня сейчас попляшешь!» Тома ошарашенно переводил взгляд с кота на Рина и обратно. Воцарилась тишина. В следующий момент парня перекосило: — Какого хрена ты его привёл?! — А что, мне нельзя? — встрял Рин. Тома проигнорировал неожиданный факт, поднял за шкирку кота и заглянул ему в глаза. Тот виновато замахал пушистым хвостом и построил умоляющую морду. — Да он всё помнит, прикинь! Херово чистишь, эспер! И злорадно засмеялся. Скорее, даже выдал смесь человеческого смеха и кошачьего мурлыканья. — Эй, я вообще-то ещё тут и хочу знать, что происходит! — подал голос Рин и по примеру Томы облокотился о стену. — Придурок. Конспирация, понял? Конспирация! Тома тряхнул кота и опустил на землю. Тот мгновенно ретировался за ноги ошалевшего Рина. Видать, посчитал его лучшей защитой от гнева товарища. Хотя, пожалуй, и единственной, потому что, кроме них двоих, никого, а ситуацию прояснить надо. — Кто бы говорил! Сам с блокировкой лопухнулся. Сам разбирайся. И попытался слинять. Тома перегородил ему путь. — Да не мог я лопухнуться. Все я правильно сделал, Юки! Рин с улыбкой наблюдал за этой сценой. Невольно вспоминалось выражение: «Как дети малые». Спор продолжался. Тома таки поймал за шкирку котика и теперь яростно тряс, в непечатных выражениях что-то доказывая прямо перед Рином. Юки же висел с виноватым видом и что-то мяукал, поджимая хвост. «Да, зоозащитники его убили бы…» Пора было вставить свое слово. — Ага, правильно. У меня внутри лопнуло, блин. Знаешь, как неприятно?! Повисла тишина. С языка Рина так и рвались язвительные выражения, но ошарашенные лицо и морда Томы и Юки помешали. В воздухе будто потрескивало напряжение. Что он такого сказал? Почему такие лица? В кармане Рина завибрировал телефон. На экране высветилось: «Чиру-Чиру». Кадзуто сбросил. Сейчас было не до этого. «Пусть спит спокойно…» — Иммунный… Незарегистрированный… У Юки в буквальном смысле отвисла челюсть. У Томы тоже. Они созерцали Рина, будто какой-то редкий экспонат на выставке. Снегурочек медленно опустил кота. — Эм, Снегурочка, киса? Рин примиряюще поднял руки и хихикнул. Плечом он чувствовал неровную кирпичную стену. Снова завибрировал телефон. И так ясно, кто это. Кадзуто снова проигнорировал звонок. Потом как нибудь объяснит все Мичиру-тян. Но про этот разговор ей лучше не знать. — Я не Снегурочка… В голосе — ноль сарказма и гнева, но огромное удивление, даже шок. Впрочем, напряжение и так спадало. — Как думаешь? Юки повернулся к Томе. Тот кивнул. «Это не к добру…» Рин напрягся, готовясь к новому удару. Впрочем, он теперь знал, что всё произошедшее вчера не иллюзия, а значит — частично был готов. Он машинально одёрнул коричневую кофту. Тем более это загадочное «иммунный»… Он взглянул на свои тонкие руки. Неужели в них таится некая сила? Прикрыл зелёные глаза и глубоко вздохнул и выдохнул. Надо успокоиться. Иммунный, иммунитет… Как-то похоже. Столько вопросов… — Как тебя зовут? Тома произнёс это спокойным тоном. Поза юноши была без угрозы. Руки в карманах джинс, одна нога отставлена. И на лице доброе выражение… Как у волка, готовящегося тебя съесть, но прежде решившего поиграть. — Рин Кадзуто. Лучше ответить честно. Авось скидка выйдет. Рин провел рукой по чёрным волосам. Тома внимательно смотрел на худое лицо Кадзуто, будто фиксируя его в памяти. — Тома Киригая. Рин выдохнул и отлепился от стены. Напряжение ещё уменьшилось. — Послушай, мы можем всё объяснить. А ты — нам помочь. С места в карьер, как говорится. — С чего мне помогать? Рин вновь опёрся о стену. Юки свернулся клубочком у ног Киригаи и фыркнул: — Дурак, поможешь нам — поможешь городу. Ведь наверняка читал на форумах, что у аллеи памятников животные не гуляют? В голове Рина сложилась мозаика. Мичиру, её пес, не гуляющий у памятников, то, что он пару раз натыкался на упоминания о плохом самочувствии после подобного… Он тяжело задышал и крепче сжал кулаки. Прошиб холодный пот. В голове кружились калейдоскопом страшные догадки. — Опасность, верно? Он произнёс это совсем тихо. Тома кивнул. Его поза стала напряжённой. — В парке обнаружена аномалия, вытягивающая у людей жизненные силы. Животные чуют ее, потому и не идут. Последние несколько дней я и Юки были посланы изучить её и по возможности ликвидировать. Мы из Фондатиона, организации эсперов. — И я… — … тоже эспер, иммунный эспер. Он сказал это совсем спокойно и равнодушно, но Рин содрогнулся. В голове завертелось сотни вопросов. Фондатион… Аномалия… Эсперы… нет, в манге часто использовали этот термин для обозначения сверхлюдей, но чтобы встретить их в реальности… — И что? Мы сошлись из-за совпадения, я ничего не могу сделать. — Ты иммунный. У тебя иммунитет к магии и очень сильный, раз ты мгновенно обнулил все мои силы. И эсперы притягиваются друг к другу. Ничего удивительного тут нет. Тома приблизился к Рину и положил ему на плечо руку. Сжал, на удивление нежно, будто боясь сделать больно. На его лице появилась сочувствующая улыбка. — Ты можешь стать нашим щитом. — Эм… Перед глазами мелькнула Мичиру. её улыбка, солнечные хвостики, смех, лёгкая капризность и искренность. Её собака, совместные прогулки и студенческие годы. Сердце защемило. А ведь Мичиру не одна в городе. «Рин-кун, ты мой герой навсегда!» Она так сказала, когда он спас щенка, тонущего в реке. И как он может называть себя её другом, её героем, если сейчас отступит? Как он может считать себя человеком, если бросит других? А ведь аномалия опасная и многие могут пострадать. Ответ очевиден. Надо это признать. Он ведь человек, и судьба явно не случайно устроила такой поворот. — Только ради улыбки Мичиру, хе. Тома улыбнулся и похлопал его по плечу. — Правильно. — Вот только один вопрос, братан. Что за священник? Неужели это их товарищ? Или кто-то ещё? Киригая убрал руку. На лице Томы возникла серьёзная маска: губы сжаты, глаза прищурены, брови нахмурены. Что-то было не так, это явно. Снова возникло ощущение холода, как тогда. — Священник? О чём ты? Нас двое. — Ночью недалеко от моего дома, под фонарём, стоял священник. Он вырубил меня какой-то странной штукой. Когда я очнулся, его уже не было. Я подумал, это ваш товарищ. Тома и Юки переглянулись. Без слов стало понятно, что священник — новая внезапная фигура в этой партии. И явно не белая. Рин похолодел. Сколько ещё неожиданного на него свалится? А свалилось много. На плечах — будто гора тяжёлых булыжников, которые вот-вот раздавят в лепешку. — Я готов. Он крепче сжал кулаки и гордо вскинул голову. Кадзуто не сдастся, защитит город и подругу. И узнает ту сторону жизни, которая была в тени. Слишком много вопросов, слишком много загадок, а ответ — через первое испытание. Через аномалию.