Глава 2
8 сентября 2021 г., 23:54
— Эта сука тяжелее, чем кажется, — ты узнала голос человека. Он кряхтел, наполовину таща, наполовину ведя тебя в темницу.
— Дядя, пожалуйста, посади её в угловую камеру, — ответила молодая женщина, чей голос тебе не показался знакомым.
Мужчина положил тебя на деревянную скамейку в старой грязной камере; пыль выбросилась в воздух, когда он выходил. Он казался напряжённым рядом с собеседницей, как будто она могла атаковать в любую секунду.
— Бэла, мы действительно собираемся оставить её здесь? Она спасла Даниэлу, — воскликнул мужчина. Они смотрели друг на друга, и тебе показалось, что женщина не до конца уверена в себе. Ты не знала, жалеет ли она тебя или чувствует вину за то, что привела тебя в место, которое станет могилой.
— Мама зовёт. Я должна идти. — Девушка превратилась в облако насекомых и мгновенно исчезла.
Твоё тело затряслось в попытке подавить кашель. Ты была почти уверена, что умираешь, чувствуя себя одурманенной от потери крови. Мужчина повернулся к тебе, стряхивая волосы с глаз. От него пахло мокрой собакой и старыми сигарами.
— Чёрт, малыш, всё будет хорошо. Позволь мне подлатать тебя, — он начал лихорадочно перебирать полки возле камеры. Пока мужчина отвлёкся, ты соскользнула со скамейки, отползая в самый дальний угол камеры. Он заметил твои движения и вернулся в камеру с тканевым бинтом и бутылкой жидкости в руках.
— Эй, стой! Перестань двигаться, ладно? — он приблизился к тебе, пока ты кричала. Затем подошёл достаточно близко, чтобы твой ботинок смог коснуться его лица. — Будь по-твоему. Ты такая же дикая, как и девчонки.
Мужчина вышел из камеры, покачав головой и закрывая за собой дверь.
***
— Я здесь, мама, что тебе нужно? — спросила Бэла, входя в спальню. — Помоги своей сестре, — приказала Альсина. — Даниэла, детка, пожалуйста, открой глаза. Ты дома. — Мама? — Даниэла зашевелилась, глаза были красные, а губы дрожали. — Ты в безопасности, ты дома, — Альсина убрала грязные влажные волосы с лица дочери. Даниэла посмотрела вниз и увидела своих сестёр. Она начала задыхаться, когда поднялась и увидела два окровавленных обрубка там, где когда-то были кисти рук. — Прости, мама, я пыталась сбежать, — выдохнула девушка. — Тише, малышка. Кассандра промокнула щёку сестры влажной тряпкой, очищая от грязи. Альсина встала и повернулась к своей старшей дочери, когда услышала вопрос, адресованный ей. — Что мы будем делать с этой женщиной, мама? — спросила Бэла, не сводя глаз с окровавленных повязок. — Не делайте ей больно! — заплакала Даниэла. — Она не сделала ничего плохого. Она спасла меня от мужчины. — Даниэла, она похитила тебя на той лошади, и у неё был пистолет, — Кассандра сузила глаза. — Пожалуйста, просто послушайте. Этот человек собирался… — голос Даниэлы затих. Девушка не могла заставить себя закончить предложение. — Но она остановила его. Она спасла меня в этом сарае. — Даниэла, о чём ты говоришь? — Альсина снова встала на колени рядом с дочерью, вытирая слёзы с щёк. — Мама, он собирался прикоснуться ко мне. Я не могла его остановить. Кассандра встала и внезапно быстро заходила по комнате, пытаясь отвлечься. — Мама, мы должны его найти, — она рычала. — Найди Гейзенберга, — кивнула Альсина, — он виноват во всём этом беспорядке. — Да, мама, — Бэла и Кассандра ответили в унисон, растворяясь в облаке насекомых. — Даниэла, мне нужно, чтобы ты рассказала мне, что случилось. Расскажи всё, что помнишь, — сказала Альсина, аккуратно садясь на кровать, стараясь не задевать дочь по рукам. — Гейзенберг взял меня на охоту. Прости, мама, я умоляла его, мне было так скучно. Он сказал, что мы можем улизнуть, чтобы поохотиться у реки. Это был жаркий день. Даниэла и Гейзенберг убили оленя. Они гнались за ним по лесу, пока его сердце не остановилось. Гейзенберг вынул сердце животного и отдал Даниэле, внезапно один выстрел разорвал лесную тишину. Из куста вышел мужчина, опустив дымящийся пистолет. Даниэла и Гейзенберг были окружены. Они хотели сбежать, когда десять человек выскользнули из лесных зарослей. — Вы, ребята, собираетесь совершить огромную ошибку, — сказал Гейзенберг, хрустя костяшками пальцев. Он мог контролировать металл, но не смог бы остановить все пули сразу, если бы люди открыли огонь. Наклонив голову, мужчина прошептал: — Даниэла, тебе нужно лететь. Иди к своей матери. Голос Даниэлы дрожал, когда она говорила. — Я побежала так быстро, как могла, но у реки были другие люди. Они гнались за мной по деревне и в лесу. Шёл дождь, было темно, и я едва могла видеть. Я думала спрятаться на ферме, но они продолжали стрелять. Было так больно, и я споткнулась. А потом он схватил меня за руки. Женщина пыталась его застрелить из ружья, но её тоже схватили. Рыдание сдавило горло девушки, поэтому Альсина прижала дочь к кровати в попытке успокоить. — Расскажи мне о сарае, как ты ушла? Даниэла рассказала, как женщина помешала отвратительному мужчине прикоснуться к ней, а потом они сбежали с фермы. — Ты должна помочь ей, мама. В неё стреляли, было так много крови. — Малышка, мы поговорим позже, когда твои руки снова вырастут, — прошептала женщина. Послышались тяжёлые шаги, приближающиеся к комнате, и вошёл Гейзенберг со шляпой в руке. — Эта женщина такая же дикая, как и твои дочери, Альсина. Ударила меня ногой по лицу, когда я пытался ей помочь, — он нервно засмеялся. — В ней достаточно крови, чтобы наполнить небольшую бочку. Мне начать приготовления? — спросила Бэла. Она стояла у двери и ждала следующего приказа матери. — Нет, Бэла. Иди, позови мне Аделу. Бэла вылетела из комнаты, а Альсина поднялась с кровати и подскочила к своему брату, её лицо было искажено чистой яростью. Гейзенберг знал, что его ждёт, и готовился к этому. — Альсина, я не мог знать, что охотники уже были в деревне, — он говорил, пытаясь успокоить её. — Как мог… — И прежде чем мужчина успел закончить, Альсина схватила его и подняла, вдавливая в стену. — Я приказала своим дочерям оставаться здесь. Потому что я могу их защитить, — зарычала она, когда когти вытянулись и впились ему в шею. — Донна проинформировала нас неделю назад об этих мужчинах. И ты всё равно решил взять мою дочь в лес на охоту. Идиот! Гейзенберг боролся с её рукой в перчатке. Даниэла смотрела и задавалась вопросом, настанет ли тот день, когда мать оторвёт Карлу голову. Альсина убрала когти и проговорила нетвёрдым голосом. — Даниэла даст тебе полное описание мужчин, особенно того, который протянул к ней руки в сарае. Я хочу, чтобы их нашли до вечера, — она опустила брата, и он с глухим звуком приземлился на пол, держась за шею. — Матерь Миранда узнает о том, что твоя глупость чуть не стоила жизни одной из моих дочерей. А после всего убирайся из моего замка и с моей земли. — Кассандра, приготовь комнату рядом с моей, — приказала Альсина тоном менее яростным, но таким же серьёзным, — принеси любую еду, которую скажет Адела. Альсина нырнула в дверь и поспешила по залам замка в подвал.***
Ты не знала, что было хуже: боль в груди от кашля или боль от выстрела. Ты думала, что если ещё раз закашляешься, то можешь истечь кровью. Смерть казалась идеальным вариантом на тот момент, потому что тело никогда раньше не было таким сломленным и слабым. Было всего две вещи, которые удерживали внимание: мерцающий свет в углу и капающий звук вдалеке. Ты цеплялась за них, сосредотачиваясь, потому что они отвлекали. Вдруг ты услышала неторопливые шаги. Звук каблуков, стучащих по каменному полу, и затем она появилась в поле зрения. «Смерть пришла за мной», — подумала ты. Потянулась к ней, но когда фигуру озарил свет, мир начал рушиться. Тусклый свет осветил женщину, которая не давала тебе покоя каждый день, начиная с шестнадцатого дня рождения. Вот она, одетая в белое шелковое платье. Да, она была там, чтобы забрать тебя. Все эти годы боли и преданности стоили того. В жизни женщина была ещё красивее, чем на фото. Она заговорила с тобой, но ты не слышала, загипнотизированная этим лицом. Она подняла тебя на руки, держа за голову, чтобы та не свисала, и быстро двинулась из камеры по коридору. Вы встретились глазами, и ты почувствовала, что её сердце бьётся так же быстро. Это вряд ли можно было назвать волшебным моментом, когда ты истекала кровью. Но это не имело значения. Несомненно, она могла доставить на небеса, ведь женщина так чудесно пахла свежими ягодами, можжевельником и розой. Запах дал тебе новое восприятие, и ты легла на неё, чтобы успокоить дыхание. Альсина мчалась по коридорам, стараясь нести тебя, как можно нежнее. Леди видела в глазах искру жизни, которая быстро угасала. Она нахмурилась, чувствуя самое острое сожаление за последние долгие годы. Эта женщина сделала так много, чтобы защитить её дочь, и было неприемлемо, чтобы такая верность и преданность была награждена пребыванием в темнице и отсутствием медицинской помощи. Альсина зашла в другую комнату и погрузилась в организованный хаос. Даниэла сидела на диване, обнимая руки. Кассандра раскладывала свежие простыни на кровати. Альсина положила сломанное тело как можно мягче и подняла руку к окровавленному лицу, чтобы убрать волосы.***
Это движение увело тебя от мыслей о путешествии к небесным вратам, и ты поняла, что больше не в объятиях женщины. Вместо этого она стояла на коленях рядом с тобой, гладила по щеке и смотрела сквозь прикрытые глаза. Две женщины — брюнетка и блондинка — медленно подошли к кровати, их ноздри раздувались, как будто они пытались уловить твой запах. Брюнетка тяжело дышала, а блондинка перевела взгляд на твою искалеченную руку, кровь с которой стекала на простыню. — Мама, её пульс замедляется, — проговорила блондинка. — Прошло много времени с тех пор, как у нас в последний раз была свежая кровь, — шикнула брюнетка. — Давайте съедим её свежей, я не хочу ждать вино. — Девочки, вам нужно отойти в сторону, — сказала совершенно другая женщина, которая внезапно зашла в комнату. Она держала перед собой только что вымытые руки. Подошла к противоположной стороне кровати, чтобы обследовать тебя. — Леди Димитреску, у неё обширное повреждение головы, хотя я не вижу внешних признаков мозгового кровотечения. Также есть травмы лица и спины. Одна пуля, кажется, прошла сквозь правую руку, но другая вошла в грудь, она должна быть в районе рёбер. Если её не вытащить, она истечёт кровью. — Мама, пожалуйста, не дай ей умереть, — рыжая, которую ты спасла, закричала с дивана. Именно в этот момент ты наконец услышала голос Леди Димитреску. — Кассандра, принеси мне спирт. Я не хочу заразиться. Бэла, дай мне свой нож. Альсина держала твой взгляд и срезала остатки рубашки длинными чёрными когтями. Кассандра помогала матери ополаскивать когти спиртом. Бэла поставила стул к кровати, чтобы неизвестная женщина смогла сесть. Кашель грозился вырваться из груди, но тебе удалось его подавить, чуть ли не захлебываясь при этом собственной кровью. — Открой глаза и посмотри на меня, draga mea, — ты услышала сладкий звук голоса. Ты не могла не повиноваться ему. Вместе с этим увидела, как Бэла схватила ладонь своей матери. Девушка открыла тебе рот. Альсина говорила и говорила хриплым голосом, поднося надрезанную ладонь к твоему рту. Ты не была из тех, кто не подчиняется прямому приказу, особенно, если это приказ Леди Димитреску; ты с удовольствием приняла кровь. Рот Альсины приоткрылся, и бледный язык пробежался по клыкам при виде того, как ты пила кровь. Невероятно, но медная жидкость приятно согревала горло. Ты даже не почувствовала, как Бэла схватила тебя за плечи. Внезапно рука выдернулась изо рта, появилась боль. А затем коготь впился тебе в грудь. Руки удерживали тебя, пока ты пыталась избавиться от боли. Ты услышала, как неизвестная женщина сказала: «Молодец, Альсина». Звук удара металла по подносу показался эхом, когда твоё сознание исчезло.
