Old Addictions Die Hard

      На следующее утро звук открывающейся двери спальни вывел тебя из сна. Альсина растянулась на спине, а ты спряталась под одеялом, прижавшись к ней боком и положив руку на голову.       — Доброе утро, девочки. — Ты услышала, как Альсина зевнула. Её рука нашла тебя, а пальцы пробежали по волосам, пытаясь разбудить.       — Доброе утро, мама! — ответили девочки.       Ты почувствовала, как на кровать опустился какой-то груз, а затем кто-то облокотился на тебя, заставив инстинктивно вскрикнуть и отодвинуться.       — Ой, — удивлённо сказала Даниэла.       Ты двинулась сквозь простыни, отчаянно пытаясь распутаться. В конце концов твоя голова выскочила из моря постельных принадлежностей, и ты оказалась возле изголовья.       — Мама, почему она здесь? — спросила Кассандра, когда Даниэла стянула с тебя одеяло.       — Она осталась со мной прошлой ночью, дорогие, — устало ответила Альсина. По языку её тела можно было сказать, что женщина, как и ты, надеялась, что девочки не станут спрашивать подробности.       — Мы сожалеем; мы не знали, что она здесь. Твои духи маскируют её запах, и мы не думали, что… — обеспокоенно забормотала Бэла, возвращаясь к двери.       — Всё в порядке. Всё хорошо. Бэла, дорогая, подойди, пожалуйста. Обещаю, всё будет хорошо, — Альсина подозвала дочь.       — Адела послала нас спросить, не хочешь ли ты крови во время завтрака, — сказала Даниэла, свернувшись калачиком, как кошка прижимается к тёплым простыням.       — Может быть, сегодня вечером, — ответила Альсина, улыбаясь тому, как её младшая дочь относится к тебе.       Бэла приблизилась к матери.       — Наверное, будет шрам, — сказала она, с беспокойством глядя на почти зажившую рану матери.       — Ещё одна вещь, которую можно добавить в мою коллекцию, — ответила женщина с тяжёлым вздохом. — Маленькая цена, которую нужно платить.       — Мама…       — Не то чтобы у меня был выбор, Бэла, — застонала Альсина. — Я не могла остаться там.       — Тебе всё ещё больно? — обеспокоенно спросила ты, садясь.       — Он всё ещё болит, но через несколько дней я буду как новенькая.       Ты нахмурилась, когда в твоей голове пронеслись тысячи тревог. Ты думала, что она полностью вылечилась, но рана была большой, и ты считала чудом, что она вообще выжила.       — Ты пахнешь, как мама, — прокомментировала Даниэла, прижимаясь к тебе.       — Она просто пахнет её духами, Дэни. — Кассандра села на край матраса и, кажется, всё ещё привыкала к тому, что кровать Альсины была занята кем-то другим, а не ею.       — Нет, это другое, — настаивала Даниэла. — Она пахнет иначе, чем вчера. Мило.       Кассандра окружила тебя. Она парила между тобой и Альсиной и схватила тебя за руку. Ты напряглась. Часть тебя не была уверена в намерениях девушки, но ты знала, что Альсина вмешается, если будет нужно.       — Ты действительно пахнешь матерью, — наконец сказала Кассандра, хихикая. — Ну и ну, не думала, что в тебе это есть.       — Что ты имеешь в виду? — Ты не понимала, поскольку приняла душ прошлой ночью, и, технически, вы с Альсиной только целовались.       — Мои дочери комментируют характер наших отношений, draga, — сказала Альсина, немного смущаясь.       — А вы это чувствуете? — Ты задохнулась, глядя на каждую из девушек. Ты была огорчена. Ты смотрела в простыни и думала о том, чтобы снова в них нырнуть и спрятаться до конца жизни.       — Наше обоняние гораздо более развито; мы можем уловить даже самые незначительные изменения. Мы унаследовали это от матери, — заявила Бэла с лукавой улыбкой.       — Однажды мы наняли горничную, которая была беременна, и узнали это на месяц раньше неё, — засмеялась Кассандра.       — Человеческие тела выделяют феромоны. Они могут меняться в зависимости от настроения или биологического состояния, — сказала Альсина, поглаживая твою руку под простыней. Ты изо всех сил старалась не извиваться от прикосновений.       — Вот это да, — вздохнула ты. Теперь стало понятно, почему Кассандра нюхала ту женщину, от которой не могла оторвать глаз на днях.       — А теперь, девочки, дайте нам немного времени, чтобы подготовиться к новому дню. Мы скоро будем завтракать.       Девочки быстро покинули комнату при упоминании еды, и Альсина со стоном легла обратно.       — Можно сказать, что спустя столько лет они позволили мне поспать, — сказала она, ложась обратно и натягивая одеяло на себя.       — Ты хотя бы хорошо спала? — спросила ты, растягиваясь и подмигивая.       Она усмехнулась и натянула на голову простыню, перекатываясь на бок и прижимаясь к твоему бедру. Ты внезапно почувствовала, что могла загореться. Она действительно была близко, ближе, чем когда-либо прежде, и ты всё ещё думала о том, что только что узнала о её обонянии и феромонах.       — Я знаю, что ты сделала, — замурлыкала она. Как бы тебе ни хотелось повторения вчерашнего, ты беспокоилась о ней.       — Я думала, ты так говоришь только, когда видишь, как я краснею, — ты отклонилась, пытаясь сбежать с кровати. Но прежде чем ты успела это сделать, Альсина схватила тебя за бёдра. Ты чувствовала её губы сквозь рубашку, когда поцеловала твой живот. Разум сразу же заполнился твоими фантазиями о той ночи.       — Я предпочитаю твой запах сегодня, — раздалось глубокое урчание, и ты чуть не потеряла сознание. — А теперь иди сюда. Я ещё не готова вставать.       Ты не могла протестовать. Альсина затащила тебя под одеяло и двинулась, чтобы прижаться к тебе. Она всё ещё проявляла собственничество, прижимая тебя к себе и лениво целуя руку. Ты улыбалась, когда женщина целовала твои шрамы.       Ты могла бы остаться с ней навсегда, если бы вселенная позволила вам. Внезапно ты подумала о времени: за такой короткий срок это место стало твоим домом. Но как долго ты сможешь оставаться здесь? Не могла бы ты перестать стареть, как Адела? Кровь Альсины могла продлить жизнь, чтобы быть рядом с ней, если бы она захотела, то ты была бы не против. А сколько ей лет? И сколько лет девочкам? Как долго они живут, и сколько могут продолжать жить? Альсина вздохнула в твою руку.       — Потерялась в собственных мыслях, draga? — она ухмыльнулась, а ты быстро заморгала, возвращаясь на землю.       — Альсина, я могу тебя кое о чём спросить? — Ты не знала, как к этому подойти. Ты никогда не была лучшей в соблюдении социальных норм, но знала, что спрашивать женщину о её возрасте в лучшем случае некрасиво.       — Да, дорогая, — промурлыкала женщина, продолжая целовать каждый дюйм твоей кожи.       Ты нервничала, но думала, что рано или поздно это должно произойти, и сейчас самое подходящее время.       — Сколько тебе лет?       Она приподняла бровь и подумала.       — Мне уже много лет сорок четыре. Я расскажу тебе об этом в другой раз, — торжественно сказала она. — А тебе? Сколько лет моему маленькому дьяволу? — Альсина слегка приподнялась и искоса посмотрела на тебя, бледный язык пробежал по острым клыкам.       Тебе удалось назвать свой возраст, когда она начала целовать твою шею.       — Я думаю, ты делаешь меня немного хищной, — она хихикала и продолжала целовать и играть с пуговицами на твоей рубашке.       — М-м-м, это всё объясняет, — засмеялась ты. — Ты можешь прикоснуться ко мне снова, — ты надеялась вызвать у женщины желание. Тебя всё ещё преследовало чувство прошлой ночи.       — Я хочу, но боюсь, что перейду черту. Прошлой ночью я получила огромное удовольствие, но мне понадобится время, чтобы отплатить тебе, — сказала Альсина, перекатываясь на спину. Разочарованная, она нахмурила брови, когда вела какую-то битву с собой. — Было бы жестоко, если бы я продолжила, а потом пришлось бы тебя остановить.       — Альсина, — сказала ты, привлекая внимание, — всё в порядке, я понимаю.       Женщина явно боролась с неуверенностью, и ты не хотела давить. Ты была более чем удовлетворена достигнутым прогрессом.       — Я просто поцелую тебя? — спросила ты, скользя по ней. — Я обещаю держать свои руки при себе.       Альсина не ответила, но перекатилась к тебе и прижалась. Твои губы встретились с её губами. Сначала это казалось невинным поцелуем, но женщина, казалось, была одержима идеей помучить тебя сегодня, хотя бы немного. Она не отпускала тебя, пока в нижней части твоего живота не появилась приятная боль. В конце концов, она выскользнула из постели и двинулась к туалетному столику, пока ты зарывалась в мягкие простыни.       — Я даю тебе выходной, — сказала Альсина, нанося макияж.       Заявление тебя шокировало. Выходные казались тебе роскошью, доступной для высшего или среднего класса; даже зимой на ферме всегда нужно было что-то делать. А теперь ты не знала, что делать и чем заняться.       — Что… — начала протестовать ты, но женщина прервала.       — Проведи день со мной и девочками. Твои обязанности могут подождать.       Ты выглянула из-под одеяла и увидела, как она наносила какой-то порошок на щёки. Ты не знала, что это. Вся концепция косметики была абсолютно непонятной. Альсина увидела тебя в зеркале и улыбнулась. Ну вот и всё, у тебя выходной.       — Ну, я думаю, — уступила ты, — но я не знаю, что делать кроме работы.       — Если ты настаиваешь на работе, как насчёт того, чтобы принести свой пистолет и сопроводить меня и девочек к водохранилищу? Мне нужно ненадолго встретиться с моим братом; он тоже перенёс гнев Миранды, и я хочу проверить его.       Предложение тебя удивило. Ты слышала о русалке в водоёме, но что-то подсказывало, что это необычная русалка. Ты знала, что лучше не пытаться оправдать ожидания, а сосредоточиться на поставленной задаче.       — Это я могу.       — Очень хорошо. — Альсина встала, сигнализируя о завершении своих утренних дел. Она выглядела потрясающе и с макияжем, и без него, но всё же макияж делал её ещё более захватывающей. — Ты знаешь какие-нибудь средства от боли в желудке? — спросила она с явным беспокойством,.— Мутация Моро причиняет ему сильную боль, он часто болеет.       Ты вспомнила про эдельвейс и несколько других трав в саду. Было достаточно просто, сделать базовое лекарство.       — Я могу попробовать сделать для него что-нибудь, прежде чем мы уйдём.       — Спасибо, draga. А теперь вставай с постели, иди одевайся. И надень что-нибудь модное — одну из вещей, которые сшила Ирина, — подмигнула Альсина, протягивая тебе запонки со вчерашнего вечера.

***

      Завтрак — это шумное мероприятие. Даниэла и Кассандра сегодня трещали по швам от волнения. Бэла, кажется, была также взволнована, но когда мать зашла в столовую, она стала значительно тише. Она перевела взгляд с тебя на мать, а затем на свою тарелку. В этот момент ты увидела на шее Альсины слабую пурпурную отметину на том месте, где ты укусила её прошлой ночью. Она не удосужилась замазать это место, похоже, хвастаясь. Эта мысль заставила тебя покраснеть, а девочки захихикали, когда заметили. Твоё смущение компенсировалось только твоим беспокойством — Альсине было всё ещё больно.       После еды ты обыскала сад и кухонные шкафы в поиске трав для лорда Моро. Поскольку этот мужчина — её «брат», ты хотела произвести хорошее впечатление. Ты не представляла, какой он, и было любопытно. Он утончённый, как Альсина, или хулиган, как Гейзенберг? Он тихий и задумчивый, как Донна, или совсем не похож на них? Ты нервничала, когда делала большую партию трав и клала её в чистую банку. Когда ты закончила, подошла Альсина, неся здоровенный мешок. Ты не знала, что в нём.       — Я всегда стараюсь что-нибудь забрать у него, — объяснила Альсина.       Ты кивнула и взяла сумку, добавляя в неё банку с травами и закидывая себе на спину. К тебе подошла Адела с другой небольшой сумкой в руке.       — Я упаковала бутерброды для девочек, — объявила она, протягивая тебе сумку. Ты улыбнулась, а она ответила на это, слегка качая головой, когда заметила отметку на шее Альсины.       — Спасибо, — ответила Альсина. — Что бы я делала с девочками без тебя и повара?       — Голодала и никогда бы не имела чистого белья, — Адела невозмутимо ухмыльнулась.       — Спасибо, Адела, — сказала Альсина, закатив глаза, а затем повернулась к тебе. — Готова идти, draga?       — Готова! — подтвердила ты.       После короткого прощания с Аделой вы отправились к водохранилищу.

***

      Альсина вела тебя и девочек через подъемный мост, а затем по проторенной дорожке вдоль реки. Ты была уверена, что для обычного прохожего, образ тебя и девочек, который вела Альсина, стал бы настоящим зрелищем. Однако ты предпочла думать об этом, как о приятной утренней прогулке.       — Река приведёт нас к плотине, — сказала она.       — Следует ли мне убить оленя, если я замечу его по дороге? — спросила ты, всё ещё беспокоясь, потому что Альсина ещё не закончила заживление.       Она подумала минуту, прежде чем ответить:       — Не для меня, но, может быть, зайца для моего братца.       Ты покинула группу на несколько минут, следя за рекой и голосами девочек, которые подшучивали над своей матерью. Через несколько минут заяц устремился вперёд, и ты последовала за ним вглубь леса. Он остановился под кустом, ты прицелилась и выстрелила.       — Ты нашла, draga? — услышала ты зов Альсины.       — Да, я убила его! — ты крикнула, собирая добычу. Ты свернула ему шею, в этом не было необходимости, но это была мера предосторожности, которую ты принимала в отношении любой мелкой дичи. Будучи юным подростком, ты на собственном горьком опыте убедилась, что иногда жертва кажется более мёртвой, чем есть на самом деле, и мысль о причинении ненужных страданий никогда тебя не устраивала. Ты быстро выпотрошила свою добычу, прежде чем вернуться в группу. Бэла приблизилась к тебе, с одобрительной улыбкой глядя на зайца.       — Сказала же, что поймает, — сказала она. — Ты мне должна, сестра.       Раздражённая Кассандра достала небольшую сумку лей и бросила Бэле, пока они продолжали идти. Ты быстро помыла руки и нож в реке, прежде чем побежать, чтобы догнать их. Когда ты наконец догнала, Альсина держала пудру в руке и наносила на шею.       — Как бы мне это не нравилось, draga, Моро может это заметить, как и твои запонки, а мы не уверены, в чём заключается его преданность, — сказала она, глядя в зеркальце.       — Понятно, — сказала ты, снимая запонки и складывая их в карман жилета.       Ты была потрясена тем, как легко это произошло. В некотором смысле замок был отдельным миром, полностью отдалённым от всего, что происходило за его стенами. Пребывание там дало тебе свободу, о существовании которой ты никогда не думала, а эйфория от возможности выражать те части себя, которые так долго были скрыты, привела к тому, что ты забыла, что за пределами замка это не одобрялось в лучшем случае.       — Итак, раз уж ты носишь наш герб, значит ли это, что ты и мама… — взволнованно спросила Даниэла.       — Да, — перебила Альсина. — Она ухаживает за мной, Дэни.       — Официально? — Даниэла задохнулась, дико летая, не в силах сдерживать себя.       Альсина ждала от тебя ответа; она выглядела немного смущённой, не понимая, как серьёзно ты ко всему относишься. Под «официально» Даниэла имела в виду…       Ты решила быть храброй.       — Да, — серьёзно заявила ты. — Официально.       Ты посмотрела на Альсину, которая покраснела при ответе, и порадовалась, что ответила верно и чувства были взаимными.       — О, мой бог! — жаловалась Кассандра, выкапывая ещё леи из своей мантии и швыряя их смеющейся Бэле.       — О, не сердись, дорогая сестра, — хихикала Бэла. — Однажды ты наберёшься опыта в нежном танце романтики. Может быть, скоро.       — Бэла, стоп! — закричала Кассандра, превращаясь в облако мух и убегая вперёд.       — Бэла, о чём это? — строго спросила Альсина, прежде чем её старшая дочь догнала сестру.       — Извини, — робко сказала Бэла. — Мы сделали ставку перед вашей встречей с Мирандой. После того, как мы увидели, как вы обе смотрите друг на друга. О, мама, пожалуйста, не злись на нас. Это самое большое развлечение, которое у нас было за всю историю!       — И почему это так расстроило твою сестру?       — Дело не только в этом, мама, — вмешалась Даниэла, окружая тебя и Альсину. Ты практически чувствовала её волнение. — Кассандре нравится деревенская женщина — та, которая спрашивала о работе горничной. Ты бы видела, как она её искала каждый раз, когда мы шли продавать ягнят.       — Я понимаю, — Альсина пыталась сохранять нейтральный тон. — Ну, это впервые.       — Просто оставь это, мама, — сказала Бэла, закатывая глаза. — Она такая неуклюжая, что ей понадобится много времени, прежде чем она сделает первый шаг. Эльза станет ровесницей Аделы к тому времени, когда Кассандра признается.