Old Addictions Die Hard

      Летнее солнцестояние семь лет назад.       — Иди сюда, — сказала твоя мать, успев поймать тебя прежде, чем ты успела выскочить за дверь. — Тебе нужно носить брошь!       — Но почему? — заныла ты. — Я хочу носить браслет, как отец!       — Ты потеряешь его, детка, — засмеялся отец. — Подожди несколько лет, и, возможно, мы попросим его у Леди.       — Почему я должна носить эту тупую брошь? — надулась ты.       — Она идентифицирует тебя, как одну из тех, кого охраняет женщина. Мы не знаем, кто будет присутствовать на фестивале сегодня. Это для твоей безопасности, дорогая.       — Эта сумасшедшая птичья сука, вероятно, будет там, — сетовал отец, мо́я руки в тазу.       — Следи за языком! — предупредила мать.       — Извини! — Отец покачал головой, вытирая руки о штаны, прежде чем повернуться к тебе. — Ну, разве ты не прекрасна! Клянусь, с каждым годом ты всё больше похожа на своих предков. Знаешь, этот фестиваль очень любила твоя бабушка… — Отец рассказал тебе всё о традициях фестиваля, что семья его обожала.       Деревня сегодня была переполнена.       — Останься с детьми из класса, — сказала мать, подталкивая тебя к ребятам. — Мы встретимся у платформы на деревенской площади. Если у тебя возникнут проблемы, ищи людей с таким же гербом.       Ты последовала за другими, пока они бродили по деревне. Изоляция усадьбы вызвала социальные трудности, но другие дети, похоже, не возражали, когда ты ходила за ними, проскальзывая сквозь толпу и прилавки. Судя по всему, ношение надоедливой броши сопровождалось своими привилегиями. Местный пекарь бесплатно дал тебе булочку с корицей, а швея завязала твои волосы шелковой лентой, которая дополняла брошь.       Когда наступило время, люди начали стекаться к центру деревни. Ты почувствовала облегчение, когда одноклассники двинулись вместе с толпой. Ты устала. Фестиваль прошёл весело, но было слишком много людей, веселья, запахов, хотелось домой.       — Ах! Проходите вперёд, молодёжь, — закричала старуха, и тебя с одноклассниками вытолкнули прямо вперёд. — Уступите им дорогу, нашим юным преданным. — Она оттолкнула толпу зевак, чтобы освободить место для вас, а тебе захотелось убежать. Её длинные, спутанные белые волосы падали на тяжёлый чёрный плащ, и она пела на языке, который ты не понимала. Позади сидел бородатый мужчина и курил сигару в окружении трёх пустых стульев. Старуха размахивала своим посохом из костей и черепов и кричала толпе: — В жизни и в смерти мы воздаём славу Матери Миранде!       Толпа повторяла это, и ты тоже — так учили. Женщина проповедовала чудеса спасителя деревни Миранды — чудотворца, который мог зажечь огонь в своих руках, который мог летать, как ворон, и прежде всего хранил деревню в безопасности.       Ты шаркала ногой и старалась не закатывать глаза, пока женщина говорила. Она была такой скучной. Ты посмотрела на платформу и увидела мужчину с сигарой, который тоже скучал, но внезапно выпрямился, когда женщина завершила молитву.       Ты была рада, что это закончилось, и начала оглядываться в поисках своих родителей, когда одноклассники разошлись.       — Ах, юная девица! Какая восхитительная! — закричала старуха, спускаясь с платформы прямо к тебе. — Вы, молодые, должны быть осторожны. Следуйте наставлениям Чёрного Бога Миранды и будете в безопасности, — сказала она, приближаясь. Вблизи старуха выглядела ещё страшнее, глаза почти белые от болезни, а зубы почернели. «Её дикие дочери терроризируют деревню по ночам. Конечно, чтобы испугать вас. Бойтесь чучел, стоящих на пути. Или вы будете бояться гнева Леди замка. Когда прозвенит замковый колокол. Она начнут охоту за девичьей душой».       — Что ты знаешь об этом? — спросила она тебя и твоих одноклассников. Ты была рада, что не единственная, кто её боялся; одноклассники не сказали ни слова. Вместо этого они инстинктивно образовали тесную группу.       — Девушек забирают в замок, и их больше никто не видит. Однажды это может быть одна из вас! — зарычала старуха, бросаясь на группу девушек. Ты была высокой для своего возраста, поэтому остальные спрятались за тобой. Старуха схватила тебя за руку, держа крепко, а на её лице появилась усмешка. — Везучая, да? — выдохнула она.       — Неразумно возлагать руки на эту… — прокряхтел со стула мужчина с сигарой.       Старуха одарила тебя чернозубой ухмылкой и сжала твою руку достаточно, чтобы оставить синяк, прежде чем перейти к группе людей.       — Спасибо, лорд Гейзенберг, — сказала твоя мать, внезапно появляясь рядом с тобой и уводя тебя прочь.       И на этом твои родители решили, что достаточно событий на сегодня.       — Приятно провести время в гостях с Сереной? — спросил отец у матери, когда нёс тебя на спине. Ты была счастлива, что тебя несли, потому что старуха повредила тебе руку.       — О, как обычно. Она борется со своим мужем, но говорит, что у них был хороший год для крупного рогатого скота.       — Приятно, что они наконец-то это поняли. Выращивание ягнят делает эту жизнь лёгкой.       Они продолжали говорить, а ты отвлеклась на ленту в волосах. Дама была милой, но ты не любила ленты. Маме бы понравилось. Солнце почти село, когда вы вернулись на ферму.       — Я собираюсь пойти приготовить обед, — сказала мама. — А вы держитесь подальше от неприятностей.       — Хорошо, пойдём проверим стадо, — ответил отец, когда вы оба перепрыгнули через забор. — Как насчёт небольшого теста, и я покажу тебе сюрприз, который купил для тебя и твоей матери в деревне?       — Сюрприз? — нетерпеливо спросила ты. — Что это? — твои родители нечасто покупали вещи в деревне.       — Ответь на мои вопросы, и ты узнаешь. Как часто нужно стричь наших овец?       — Один раз, — уверенно ответила ты.       — Один раз? За всю их жизнь? Представь себе всю их шерсть, в такое время года им было бы жарко! — засмеялся отец.       — Весной, — похихикала ты. — Мы делаем это весной!       — Сколько времени нужно, чтобы родились ягнята?       — Э-э-э, сто… нет… сто сорок пять дней!       — Отлично, теперь реальный вопрос. Математическое уравнение…       — Нет, я ненавижу математику! — в знак протеста ты топнула ногой по земле.       — Боже, детка! Твоя мать будет ругаться за топание ногами!       — Если ты ей скажешь, то я скажу, что ты научил меня плохим словам. — Ты научилась искусству шантажа в раннем детстве, и отец это знал.       — Вот дерьмо! — усмехнулся он.       — Дерьмо, сука! — радостно прокричала ты в поле.       — Тихо, нет! Боже мой, из-за тебя у меня будут проблемы! Давай просто попробуем ответить на вопрос! — Отец взял твои руки в свои и посмотрел в глаза. — Сто сорок пять дней это сколько месяцев?       — Это… м-м-м… — Ты только начала ходить в местную школу, а математика была трудной. Пока ты думала, подошёл самый дружелюбный баран. — Мистер Джонатан, пожалуйста! — сказала ты, когда он прошёлся по грязи, которую ты использовала для написания чисел.       — Кто такой мистер Джонатан? — засмеялась отец, присев рядом.       Ты указала на барана и продолжила царапать палкой грязь.       — Это почти пять месяцев? — догадалась ты.       — Достаточно близко, — ответил он с улыбкой, затем снял сумку со спины, держа её открытой. — Взгляни на них — мать, конечно, сначала рассердится из-за лей, но я знаю, что она их полюбит. У меня три одинаковые!       Твои глаза загорелись при виде трёх серебряных чаш внутри мешка.       — Ух ты! Одна для меня?       — Твоя собственная!       — Могу я использовать её сегодня вечером? — ты была так взволнована и почувствовала себя взрослой.       — Конечно! Она твоя. А когда ты станешь старше, сможешь использовать её, чтобы попробовать вино Леди, как настоящая принцесса.       Ты сморщила нос от отвращения.       — Фу, нет!       — Хорошо, я знаю, ты не из тех, — твой отец встал на колени и вытер руки о брюки. — Пойдём, уже поздно, я проголодался. Залезай! Ой, малыш, ещё пару лет, — проворчал он, когда ты вскарабкалась ему на спину. — Ты так быстро растёшь, а я старею. Граница нашей фермы чётко обозначена этим забором. Ты должна быть осторожна, чтобы никогда не выходить за его пределы ночью. Леса защищены, но нужно быть осмотрительной, — фыркнул отец, когда вы пошли вперёд.       — Только не это! — пожаловалась мать, приближаясь. Она несла ведро с водой из ближайшего ручья и выглядела недовольной. — Ей не нужно это слышать, она всего лишь ребенок. Тем более, защита этой женщины всегда будет сильной. Она всегда проявляла милосердие. Этой весной, когда я повредила ногу, она наняла деревенских мужчин, чтобы они помогли засеять поля.       — Я не об этом беспокоюсь. Эта старуха в деревне… кажется, у неё поехала крыша, — отец переступил порог дома. Тебе не нравилось думать о старухе.       — Я накрою на стол, — сказала ты, обнимая маму.       — Тебе не нужно ничего бояться, — пообещала она. — Эта деревенская сумасшедшая говорила чушь, не более того.       — Ты так защищена и так любима, малышка, — добавил отец.       — Твой отец прав. Мы любим тебя, и наша преданность дому Димитреску сохраняет нас в безопасности.

***

      Слова родителей всплывали в голове, пока ты возвращалась.       Хьюго знал дорогу назад, он знал, где хотел оказаться, — в своём стойле конюшни со свежим сеном и овсом. Он шёл по мощёной дорожке, проскользнув через ворота замка во двор. Ты решила оставить его в стойле, на всякий случай не отстёгивая седло.       В замке было устрашающе тихо и темно, казалось, только несколько огней горели в случайных комнатах. Когда ты толкнула главные двери, некогда нетронутые коридоры превратились в руины и казались опасными. В фойе нос наполнился зловонием свежей крови. Свет горел только в столовой, где на столе лежала изуродованная туша оленя.       Огонь в фойе горел, сломанная мебель его поддерживала. Альсина, вероятно, знала о твоём присутствии, но её не было. А девочки должны были прийти, когда их позовут.       — Бэла! — крикнула ты, вспоминая, что Адела сказала, что Бэла осталась за главную. — Бэла? — Ты надеялась, что она где-то в замке. Через несколько секунд ты попробовала снова. — Дэни? Кассандра?       И снова никакого ответа, только потрёскивание дров в камине рядом.       Ты тяжело вздохнула и двинулась, перевернув стол. Одна из ножек болталась и ремонту не подлежала. Ты положила винтовку вместе с ожерельем служанки. Остался только один человек, которого можно было позвать.       — Альсина! — крикнула ты, скрестив руки, обнимая себя, оглядывая тускло освещённую комнату. Большая часть мебели была уничтожена, картины сорваны, а вазы сброшены. Альсина тоже не ответила.       Девочки должны были быть на охоте. Может, стоило выйти в лес и выстрелить из ружья. Ты повернулась к двери, чтобы выйти наружу, но треск стекла остановил тебя. Послышался слабый щёлкающий звук. Ты сильно разозлилась.       Больше трещин на стекле, скрипнула дверь, и ты поняла, что она в столовой. Ты повернулась и увидела, как она нырнула в дверной проём фойе. Её тело неестественно дёргалось, когда она медленно приближалась. Ты продвинулась к камину, ставя перевёрнутый диван между вами двумя. Она кралась в непосредственной близости от огня, крылья и щупальца безвольно волочились по земле. Ты видела её глаза. В них не было жизни. Это была не Альсина, а монстр из библиотеки.       Её когти не были выпущены, но руки дрожали, как будто они могли вырваться наружу в любой момент. Она была вся в крови. Она перестала тебя преследовать, щелчки тоже прекратились. Когти медленно вышли из левой руки. Ты готовилась, зная, что тебя ждёт, но не имела сил бороться с ней. Ты всё равно не победишь. Даже сейчас она красива. Ты могла бы любить её, но сомневалась, имело ли это значение.       Ты моргнула, и Альсина атаковала. Женщина наклонилась вперёд, схватила тебя за рубашку, поднимая вверх. Она громко рычала тебе в лицо, отводя когти назад.       — Ты собираешься убить меня, как убила Розали? Она тоже так умерла? — закричала ты.       Альсина, при упоминании Розали, зарычала сильнее, но когти опустила. Она приблизила тебя к своему лицу, безжизненные золотистые глаза смотрели в лицо, когда щёлкающий звук вырвался из её горла. Она глубоко вздохнула и понюхала твою шею, её клыки скользили по твоей коже, как бритва.       Нет, ты не собиралась сдаваться без боя. Ты схватила руку, удерживающую тебя, и сильно пнула Альсину, но тело было похоже на кирпичную стену. Она не отвечала, пока ты боролась. Затем ты попыталась оттолкнуть её голову от своей шеи. Ты не собиралась доставлять ей удовольствия укусить тебя, несмотря на то, что по глупости предлагала сама бесчисленное количество раз.       Когда ты толкалась, Альсина начала рычать, и её когтистая рука поймала твою руку, врезаясь в плоть. Ты закричала от боли, пытаясь оторваться. Слёзы горели на глазах. Её голова переместилась с твоей шеи на кровоточащую руку.       «Я сделаю всё, о чём ты меня попросишь», — её голос звучал в твоей голове, и ты решила, что нет лучшего времени, чтобы проверить это.       — Альсина, стой! — завизжала ты. — Опусти меня вниз!       Золотистые глаза наполнились ужасом, когда она посмотрела на тебя. Ты упала вниз.       Альсина попятилась в тень, держа перед собой когтистую руку, как будто та горела. Она дышала быстро, практически задыхалась и не видела ничего, кроме крови.       Ты зашипела от боли в руке.       — Ты обещала все те ночи назад, что не причинишь мне вреда. Это тоже была ложь? Чёрт возьми, — ты прижала раненое предплечье к груди и приблизилась к столу, где лежала винтовка и ожерелье.       Щёлканье началось снова, но прекратилось, она зашипела, ударив в стену.       — Убирайся! — крикнула Альсина из-за своего угла.       — Нет, я не уйду. Как ты посмела! Донна отправила меня сюда, — ты потянулась к ожерелью, красно-белый символ ярко блеснул в свете огня. — Это принадлежало одной из её служанок.       Убедившись, что она заметила, ты бросила ожерелье обратно на стол и посмотрела на свою руку, поскольку та пульсировала и кровоточила.       — Теперь это горничная, — продолжила ты, пытаясь отдышаться. — У неё было такое ожерелье, а значит, ей нельзя доверять, но то, что она мне рассказывала… Я хочу от тебя ответов, и я хочу их сейчас, — ты поднялась на ноги, сжимая руку. — Хочу, чтобы ты объяснила мне, как все, кроме меня, знали об этом плане отправить меня в этот дом ужасов на горе посреди ночи. Видимо, это всё моя чёртова вина! И пока я была там, встретила горничную, которая говорит, что ты меня откармливаешь, как ягнёнка на заклание! — Гнев нарастал с каждым словом, и ты становилась всё громче. — Что ты скажешь об этом, Альсина? Хочешь поделиться ягнёнком?       Альсина не смотрела на тебя. Ты не получила никакого ответа, кроме рыданий, когда она пряталась за камином.       — Я понимаю, что тебе нужна кровь, чтобы выжить, и ты берёшь то, что тебе нужно у местного населения, но я думала, что у нас было нечто другое. Я бы охотно отдала тебе кровь. Я поклонялась тебе, как чёртовому богу! Но нет, ты — долбаная сука, тебе понадобилось играть с моим сердцем! — Ты почувствовала, что боль в руке и сердце только разжигала огонь внутри. — Теперь всё имеет смысл. Флирт, чтобы заставить меня остаться, пока я не созрею, чтобы засунуть меня в бочку. Или ты предпочла бы сохранить меня свежей, как Розали? Эта горничная рассказала мне, что ты сделала с её сестрой.       — Розали, она… она была грязью в этом доме! — попыталась возразить Альсина. — Очередная демоническая искусительница, посланная Матерью Мирандой, чтобы удержать меня в узде. Она…       — Альсина, просто заткнись! Я не хочу слышать твои проклятые отговорки! Я так чертовски устала от них! — закричала ты. Из всего, что ей хотелось сказать, она выбрала именно это. Вот что ранило больше всего — ни отрицаний, что она планировала убить тебя, ни извинений. Это разбило тебе сердце. — Я думала, что у нас всё было настоящим. После всего, что я сделала, всё это было для тебя просто дурацкой игрой. Я была влюблена в тебя!       Знакомое жужжание, и девочки уже стояли в дверях.       — Тебе нужно уйти отсюда! Пожалуйста! — умоляла Даниэла.       — Нет! Я никуда не пойду. У меня в этом мире ничего не осталось, я всё отдала, чтобы спасти тебя. Не сожалей об этом, Дэни, но я хочу, чтобы твоя мать объяснила, как именно она собиралась мне отплатить!       Альсина не отвечала и продолжала прятаться в углу.       — Зачем мне вообще просить ответа? После всего, что я готова была сделать. Я пришла сюда, чтобы показать ожерелье, чтобы она могла защитить вас, чтобы мы могли защитить вас, и она напала на меня, как бешеное животное. Я никогда не имела для тебя значения, да, Альсина? Почему бы тебе просто не убить меня, и покончим с этим? — закричала ты, бросаясь на неё.       — Нет! Нет, нет, нет! — умоляла Альсина, отступая назад.       — Почему нет, Альсина? Я твой ягнёнок, не так ли?       — Пожалуйста, просто… — Альсина хотела объяснить, но ты перебила.       — Пожалуйста, что? Дать тебе больше времени? — Твой тон был издевательским. — Ты можешь придумать другое оправдание? Ещё одна чёртова ложь?       — Ты должна позволить ей объяснить! — возразила Бэла. Она схватила тебя за рукав и увела от Альсины.       Если истории об Альсине были правдой, то и истории о девочках… Ты с ужасом посмотрела на Бэлу и отступила. Ты не собиралась рисковать.       Бэла мгновенно поняла, о чём ты думаешь.       — Новая кровь, всё в порядке, — она протянула руки перед собой. — Это были не мы, мы не контролировали ситуацию.       — Пожалуйста, я могу объяснить, это не вина девочек, что они были такими, — ответила Альсина. — Это моя вина. Я чудовище, пожалуйста, не думай о них так из-за меня.       — Как я могу доверять всему, что ты говоришь, Альсина? Все эти истории были правдой, все эти женщины… Какой же я была дурой, когда думала, что кто-то вроде тебя заинтересуется кем-то вроде меня. Я не понимаю, для чего всё это было сделано. — Ты не была уверена, что произнесла последнюю часть монолога вслух, но это почти не волновало. Альсина должна была стать твоей опорой. Человеком, на которого ты могла рассчитывать, чтобы избавиться от плохих воспоминаний и мыслей, человеком, который бы полюбил тебя. Теперь стало ясно, что она больше не была для тебя тем человеком. Ты чувствовала себя такой идиоткой за те часы, которые провела, ухаживая за ней, хотя на самом деле ты унижала себя и копала собственную могилу.

***

      Когда ты отвернулась от неё и от девочек, у тебя заболело сердце. Такая же боль преследовала тебя неделями после смерти родителей. Сильная, колющая боль, как будто лошадь ударила ногой в грудь. Ты просто хотела, чтобы боль прекратилась. Ты хотела, чтобы всё прекратилось, чтобы было тихо, чтобы не думать больше.       Твой взгляд упал на револьвер, и знакомый голос вернулся. Ты слышала это несколько раз в своей голове раньше, ещё на ферме. Тогда остановили ягнята и Хьюго, о них было некому заботиться. Но, может быть, настало время. У тебя больше ничего не осталось. Ты почувствовала, как слёзы потекли по щекам, когда двинулась и вытащила револьвер из кобуры дрожащей рукой. Теперь не нужно быть сильной, ты не сбежала, не проявила слабость. Тьма манила снова, и ты, наконец, прислушалась к её зову. Девочки позаботятся о Хьюго, а ты стала последним ягнёнком, заготовленным к забою. Всё улажено. Это самый гуманный вариант. Ты не хотела, чтобы тебя держали в замке, как Розали.       Сады, за которыми ты ухаживала всё это время, казались достаточно красивым местом. Может, если ты попросишь, тебя закопают там вместо того, чтобы бросить в бочку, когда она закончит. Зачем ей это делать, ведь нужна только твоя кровь, чтобы создать фирменное вино, Sanguis Virginis. Твоё сердце билось о грудную клетку, когда ты зарядила пистолет, который она тебе дала.       «Да будет воля Твоя», — было написано на бочке. Как бы парадоксально ни звучало, всё это время вершила только Её воля.       Твоё тело сильно тряслось; всё, что нужно было сделать, — один раз нажать на курок. И если там будет милосердный бог, то, возможно, он пожалеет тебя. Ты была достаточно измучена в жизни, чтобы избежать адских пыток.       — Если ты не убьёшь меня, то я сделаю это сама, Альсина, — прошептала ты, поворачиваясь к женщине лицом. — Я знаю, ты хочешь крови. Пойдём в сад, чтобы девочкам не пришлось смотреть. Я могу это сделать, я теперь достаточно сильна.       Глаза Альсины расширились, и ты увидела, что её сердце разбилось от осознания того, что ты хочешь сделать. Ты ждала ответа, которого не было, и ты подумала, что она бы не хотела, чтобы кровь попала на розы.       — Всё в порядке, Альсина, я понимаю. Я могу сделать это здесь, — ты посмотрела на пистолет в руке и возвела курок.       Девочки окружили тебя. Кассандра с шокированным лицом вырвала пистолет, а Бэла схватила оружие со стола.       Дэни крепко обняла тебя за шею.       — Пожалуйста! Пожалуйста, нет, не оставляй нас!       Ты слышала эхо её мольбы. Если у тебя не будет оружия, ты найдёшь верёвку. Ты не хотела больше оставаться здесь. Ты не хотела стать вином.

***

      Кассандра двинулась к тебе, а Даниэла ударила руками в грудь. Она попыталась втащить тебя в реальность, умоляя. Всё звучало так, будто ты была под водой. Ты уже давно тонула, просто не знала об этом, и сейчас закончился кислород.       Ты не хотела причинять им вред. Ты хотела заботиться о них, как о своей семье. Но теперь стало ясно, что ты просто очередная еда для их матери, и твои чувства ничего не значат.       Ты стояла там, глядя на Альсину во всей её красе, и всё, что ты могла сделать, — стоять и ждать смерти.       Ты поняла, что тебя ударили по щеке. Это Кассандра пыталась вырвать тебя из тумана. В ушах стоял звон, когда девушка взяла твою руку, сильно сжимая её. Бэла встала между тобой и Альсиной.       — Mama te rog nu te duce, nu mă părăsi!.. Mama te rog nu te duce, nu mă părăisi, — умоляла Даниэла, ударяя тебя в грудь. И эта боль открыла разум.       Ты сделала глубокий, прерывистый вздох и посмотрела на девушку, которая зарыдала и бросилась в объятия.       — Дэни, я… — выдохнула ты, прижимая её к себе. Сердце билось в ушах. Ты сильнее сжала Даниэлу, ощущения объятий заземлило. Она назвала тебя матерью. Ты никогда не задумывалась о том, кем была для них, но в тот короткий момент стало ясно, что ты стала для них чем-то большим. Твоя голова опустилась, когда ты обнимала дочь, о которой никогда не думала. Девочки кружили тебя, защищая от Альсины и самой себя. Если бы они хотели твоей смерти, то позволили бы закончить это. Отношения, которые вы построили, не были ложью. Это была единственная истина, которую ты знала, — их любовь была настоящей.       Крик вернул тебя в настоящее. Это Бэла кричала на Альсину, которая упала на колени, склонив голову, принимая резкие слова дочери.       — Хватит, мама! Посмотри на неё! Посмотри, что она хочет сделать из-за тебя! — кричала Бэла. — У тебя было столько времени, чтобы сказать ей. Она бы поняла!       Кассандра присоединилась к сестре, ругаясь на мать на старом языке. Ты стояла и тряслась, а дом рушился на глазах.       Когда Бэла отвернулась, её место заняла Кассандра, вышагивая перед матерью, а потом кидая стол в стену. Он упал близко, и девушка зарычала, заставляя Альсину снова попытаться сразиться. Бэла подошла к тебе и разорвала платье на лоскуты. Она нежно взяла твою травмированную руку. Даниэла тоже встала перед Альсиной.       — Хватит, — рыдала она. — Если вы не прекратите, я расскажу всё Миранде! — Ты никогда раньше не слышала, чтобы Даниэла повышала голос. — Моё сердце больше не выдержит, мама! Я больше не могу это делать!       — Бэла, она знает… Миранда знает о новой крови, — сказала Кассандра, глядя на Бэлу, которая неторопливо перевязывала твою руку.       — Она, должно быть, приходит в себя. Давай, Дэни, — проворковала Бэла, нежными руками отводя сестру от Альсины в твои объятия.       Наступил момент молчания, а затем, наконец, заговорила Альсина.       — Дэни, нет, пожалуйста, — голос Альсины дрожал, женщина, пошатываясь, упала перед тобой на колени. — Мне очень жаль. Я не хотела, чтобы было так. Я всё расскажу, только, пожалуйста, не причиняй себе вреда из-за меня.       Альсина взяла носовой платок и приложила его ко рту, пытаясь не вдыхать запах твоей свежей крови в воздухе и на своих когтях. Кассандра и Бэла закрыли тебя своими телами, больше не доверяя матери.       — Этот монстр внутри меня, он знает, что ты девственница. Твоя кровь взывает к нему с тех пор, как ты прибыла в замок. Я сначала хотела убить тебя, когда увидела, как легко ты мне ответила. Когда я увидела твою ферму, я поняла, что нужно сделать, чтобы заставить тебя подчиниться мне. Ты поклонялась мне, как богу.       — Мама, как ты могла? — воскликнула Бэла.       — Дэни остановила меня. Она умоляла и останавливала меня, напоминая о Розали. В день сбора урожая после того, как ты убила человека ради неё, я начала видеть в тебе не только кровь, всё изменилось. Я не могла причинить тебе вред, но твоя кровь… это… — Альсина начала кашлять и задыхаться. Даниэла была рядом в ту ночь, когда ты встретила Альсину. А на следующее утро она была у твоей кровати. Даниэла спасла тебя, как ты спасла её. — У меня это пристрастие к крови девушек с момента перерождения, — рыдала Альсина. — Миранда использовала его, чтобы заставлять меня творить ужасные вещи. Я вырезала целые семьи, чтобы почувствовать вкус. Я привела сюда бесчисленное количество девушек, и большая часть того, что сказала женщина, вероятно, правда. Да, я держала в замке Розали. Она была моей последней девушкой. Сначала я была жестока с ней, заставляла её давать мне кровь. А потом всё изменилось. Я влюбилась в неё. Она жила роскошной жизнью, имела всё, чего хотела. Она могла свободно навещать свою семью в деревне, свободно делать покупки на рынках.       Жизнь в роскоши была и у тебя.       Грудь Альсины содрогалась от рыданий.       — И она хотела меня, как и ты, но я не позволяла ей. Это изменило бы её кровь. Она пошла в бордель в деревне назло мне, но они знали, кто она такая и для чего нужна, и прогнали её. В деревне она заболела. Я не могла питаться от неё, пока она была больна, и я не стала рисковать плохой реакцией на мою кровь, чтобы вылечить. Это был самый долгий срок, в течение которого я находилась без крови за несколько десятилетий… три недели… у неё начался цикл, и я ничего не могла с собой поделать, жажда крови была слишком сильной. Когда я пила из неё, мой клык проткнул артерию, и она истекла кровью. Я не хотела убивать её. Розали была мне дорога. Тогда я пришла в ярость и зарезала всех сотрудников, работавших в замке в тот день, кроме Аделы.       Вот почему Адела была единственным сотрудником, который жил в замке.       — Я так боюсь, что твоя кровь заставит меня убить тебя, как я убила Розали! Я знала, что снова потеряю контроль, вот почему я отослала тебя и персонал, чтобы уберечь тебя от себя самой. Я знала, что эта неделя будет тяжёлой, и я должна была сказать тебе, но не могла вынести мысли о том, что ты меня возненавидишь и уйдёшь.       Теперь, когда Альсина была так близко, ты смогла хорошенько её разглядеть. Тёмные вены выступили на лице, и она дрожала. Ты только однажды видела человека в плену зависимости. Женщина, которая пришла на твою ферму в поисках помощи с нежелательной беременностью. Она продалась местному жителю, чтобы он дал ей лей, чтобы утолить свою зависимость. Женщина пробыла с тобой несколько дней, оправляясь от лечения, и вы больше никогда не встречались. Но ты хорошо помнила, как женщина в последнюю ночь набросилась на тебя, словно обезумевшее животное, в муках ломки: возбуждение, тошнота, бред, тремор.       Трясущиеся руки Альсины — это было тоже самое, что и зависимость и абстиненция той женщины. Твой цикл вызвал это, а вместе с тем обнажил травму от потери Розали.       Альсина отослала тебя, чтобы обезопасить, но как теперь ты могла быть в безопасности? Она напала на тебя, когда ты пыталась помочь. Она дралась со своими дочерями, которых любила всем сердцем. Она призналась, что планировала убить тебя с первого дня, но в какой-то момент передумала.       Голос той горничной зашептал в голове: «Она лжёт обо всём! Всё, что угодно, чтобы получить кровь. Она сделает и скажет всё, чтобы вернуть тебя».       Альсина не хотела, чтобы за ней ухаживали. Она не хотела тебя. Она хотела только твою кровь и делала всё, чтобы приблизиться к ней.       — Draga, клянусь, то, что у нас есть реально. Это было не ради крови. Ты мне нужна, ты нужна всем нам, только, пожалуйста, не делай ничего больше. Я не могу подавлять жжение, — Альсина согнулась на полу из-за того, что твоя кровь была совсем близко.       Она зависима. Ты ничего не ответила. Даже не могла смотреть на неё, отвернулась, таща за собой Даниэлу.       Альсина плакала, когда ты отворачивалась, но ты не чувствовала ничего, кроме боли в руке.       — Девочки не должны быть сегодня вечером в лесу одни, — сказала ты. — Мы не знаем, наблюдают ли они за замком. Я пойду с ними и принесу ещё оленей. Завтра поеду в деревню. Кто-то должен продавать скот.       Ты просто выполняла свою работу, не более того. Ты второй раз за ночь покидала замок. На этот раз показалось, что ты вышла из гробницы.

***

      Ты провела остаток ночи, убивая всё, что двигалось в лесу, за пределами замка. Девочки отдали тебе винтовку только для выстрелов, а потом забрали её.       На рассвете ты вернулась в замок. Кассандра достала оружие из седла, не желая повторения вчерашней ночи. Ты пошла в свою комнату, пнула забаррикадированную дверь и достала из ящика комода свои личные сбережения в виде лей. Ты бы купила скот и доплатила за его доставку, но часть тебя хотела побродить в лесу рядом с фабрикой Гейзенберга, а другая часть хотела взять деньги и убежать. Адела была права, тебе следовало бежать, когда появлялась возможность.       Ты не могла. Ты не могла так обидеть девочек. Несмотря на все ужасные слухи о них, если бы они хотели причинить боль, то уже бы сделали это.       — Новая кровь? — ты посмотрела наверх и увидела Бэлу. — Я не причиню тебе вреда. Твоя рука… позволь мне помочь, пожалуйста.       Когда Бэла чистила рану, ты поняла, насколько всё плохо. Коготь Альсины был острым, как бритва, и врезался в руку, когда ты попыталась сбежать.       — Мне нужно извиниться перед тобой, — мягко сказала Бэла. — Я не уверена, что ты помнишь о своей первой ночи здесь, но я хотела, чтобы тебя отправили в бочки. Прошло так много времени с тех пор, как я была так близко к девичьей крови, я хотела причинить тебе боль той ночью. Мне очень жаль.       — Значит, моя кровь действует на вас так же, как на вашу мать? — спросила ты, когда девушка зашивала рану.       — Да, но не совсем, как на мать. Однако Кассандра борется больше, чем мы. Она больше времени кормилась девушками, чем мы.       Ты помнила драку Кассандры и Альсины, которую подслушала в первую неделю.       — Какой смысл был во всём этом тогда, мама?! Это было так давно!       — Я не вернусь к этому, и никто из вас тоже, потому что это часть вашей натуры.       — Значит, она так просто будет жить здесь, в этом доме, и мы не можем…       — Та драка Кассандры с матерью была из-за меня?       — Да, поначалу она действительно боролась, но сейчас ей лучше; тебе не нужно бояться её. Мы будем держать тебя в безопасности и не позволим матери снова причинить тебе боль. Мы не знаем, что она делала те первые несколько дней; если бы мы остались, то никогда бы не дали тебе быть с ней наедине.       Бэла протянула тебе мешки лей.       — Тут должно хватить на двух коров, — сказала она и крепко тебя обняла. — Пожалуйста, будь в безопасности. Следи за Дэни, она пойдёт с тобой, её психика очень хрупкая. То, что произошло той ночью, очень расстроило её. Поход с тобой должен помочь ей успокоиться.       Когда вы ехали в деревню, Даниэла вцепилась тебе в спину, а свежие слёзы пропитывали твою рубашку. Ты провела последние несколько часов в оцепенении, а теперь закралось чувство вины. Ты не хотела никого обидеть.       — Mama te rog nu te duce, nu mă părăisi, — захныкала Даниэла. Когда дело касалось румынского, тебе всё ещё было трудно, но ты была уверена, что девушка просила не уходить, не бросать её и снова называла мамой. Конечно, ты заботилась о них, но никогда не думала, что можешь сыграть эту роль.       — O să rămân, — ты надеялась, что сказала: «Я останусь».       Похоже, ты произнесла всё верно, сопение замедлилось, и девушка сделала несколько глубоких вдохов. Когда вы въезжали в деревню, она елозила в седле, натягивая капюшон и вытирая глаза рукавом. Ты решила сначала проверить мясную лавку.       — Ну и ну! Это сюрприз, леди, — радостно крикнула Виктория с крыльца магазина и встала, когда вы подошли. — Чего вы так рано встали? — Она подошла ближе, и её глаза наполнились беспокойством. — Что случилось? Ты в порядке? Что за выстрелы были в замке вчера поздно вечером? — Она двинулась к Даниэле, касаясь её ноги.       — Бродячие ликаны, — солгала ты. — Перелезли через стены замка в загон и перебили скот замка. Меня отправили за заменой. — По тому, как Виктория смотрела на тебя, было понятно, что она знала, что ты лжёшь.       — У отца сейчас нет ничего на продажу, но вы можете спросить на юге деревни, — посоветовала она, а потом повернулась к Даниэле. — Тебя трясёт, Дэни, ты такая холодная, подожди минутку! — Виктория зашла внутрь и появилась через минуту с двумя булочками со свежим мясом и с шалью. — Вы обе плохо выглядите. Надень это, дорогая, или ты простудишься.       Даниэла подвинулась и накрыла тебя тоже. Скоро придут заморозки, по утрам было так холодно.       — Вы заглядывайте ещё, как будет время, — мягко проговорила Виктория.       Даниэла медленно кивнула и позволила Виктории нежно поцеловать свою руку.

***

      Старый животновод бросил один взгляд на рыжие волосы и татуировку Даниэлы и, похоже, знал, кто вы такие и откуда.       — Я не торгуюсь с Димитреску, — сказал он, плюнув в вашу сторону.       — Я не Димитреску, — возразила ты. Тебе просто хотелось купить этот проклятый скот и уйти.       — Этот зверь — один из них! А ты, глупая девчонка, одна из их. Ходячий мешок с кровью для этого демона!       Это задело, потому что теперь ты знала, что это правда.       — Знаете что? — продолжила ты. — Называйте меня, как хотите, мистер, но ничего не говорите про неё. Она не её мать! Её мать, ужасная женщина, заставила меня сюда прийти. Теперь ты продашь мне проклятый скот или нет? — прокричала ты последнее предложение и бросила в него мешок денег.       — Клайд, с кем ты споришь? — женщина вышла из соседнего дома. Ты узнала её — старую подругу своей матери. Серена. — Что ты делаешь с этим монстром? — завизжала она, хватая тебя за рукав. — Ты должна была быть избавлена от жатвы этого демона, этого требовал твой отец!       Даниэла слезла с Хьюго, не желая выпускать тебя из поля зрения, когда тебя втянули в дом Серены.       Тебе пришлось солгать во второй раз:       — Я сейчас работаю в замке. Жатвы больше нет, — это была ложь, которая причинила боль. Ты действительно являлась одной из девушек, которые стали добычей для Альсины. — Мне просто нужен скот, тогда я уйду.       — Я не буду торговаться с такими, как ты! — крикнул мужчина. Ты внимательно следила за Даниэлой, которая стояла в дверном проёме.       — Милая, тебе сделают больно, если ты вернёшься с пустыми руками? — нежно спросила Серена, ища на тебе следы от укусов.       — Я не знаю, — а это уже была чистая правда. Ты чувствовала, как контроль ускользает.       Она нашла след от когтя, спрятанный под рукавом и вздохнула.       — Это она сделала с тобой? Клайд, мы можем расстаться с двумя старыми волами, в любом случае, их должны отправить на бойню в конце сезона.       — Почему, чёрт возьми…       — Клайд, её дочь прямо в дверях! Следи за своим проклятым языком, или она тебе его отрежет! Мы продаём им скот, а теперь иди, приготовь его! — затем Серена повернулась к Даниэле. — Мне очень жаль, мисс. Просто не обращайте внимания на моего идиота мужа, он забыл своё место.       Серена взяла несколько чашек и чистую тряпку.       — А теперь, сядь, — сказала она, подталкивая тебя к стулу, — кто-то должен позаботиться о тебе, когда твоих родителей нет.       Оцепенение вернулось. Ты не была уверена, что расстраивало больше: то, что Даниэлу назвали зверем, или то, каким человеком ты стала.       — Я хочу, чтобы ты выпила чай, пока я осматриваю твою руку. Тебе больно ещё где-нибудь?       Ты покачала головой, безуспешно смахивая слёзы. Даниэла подошла ближе и вытащила из мантии носовой платок, протягивая его тебе.       — Муж явно не понимает сложившейся ситуации. Я говорила ему, что мы должны были принять тебя после смерти родителей. А этот тупой дурак возражал, думал, что твоя семья проклята. Мне правда очень жаль.       Эти быки стоили всех денег, что дала Бэла, и твоих личных сбережений. Он слишком много потребовал за быков, которых ты практически тащила обратно в замок. Они мешались на каждом шагу. Даниэла вела Хьюго.       Бэла ждала у ворот, когда вы вернулись в замок.       — Как мама? — спросила Даниэла сестру.       — Теперь, когда вы вернулись, ей станет лучше, мама в башне.       Ты не смотрела на башню. Ты не хотела её видеть. Ты даже не понимала, зачем вернулась, если единственной кровью, которую она действительно хотела, была твоя. Почему ты защищала её драгоценную репутацию с помощью этой лжи?       — Куда отвести быков?       — Мы отнесём одного для мамы на северную лужайку, — ответила Бэла.       Ты заманила оставшегося быка в стойло и насыпала ему сена. Затем привела Хьюго; как только он получил свою траву, ты услышала шум быка, который боролся за свою жизнь. Хьюго был напуган шумом, и ты поспешно вышла из стойла, чтобы не быть затоптанной.       Когда ты собиралась сесть на табурет, раздалось громкое рычание, которое эхом разнеслось по территории замка. Ты двинулась к источнику звука ещё до того, как осознала, что идёшь. На углу Даниэла оставила тебя своим роем.       — Она собирается начать есть.       — И что?       — Это жестоко. Она…       — Честно говоря, мне всё равно, — сказала ты, заворачивая за угол. — Я купила этих быков, поэтому хочу посмотреть, что с ними происходит.       Кассандра заставила быка упасть на колени, пока тот бился в агонии. Альсина сидела у его шеи и пила кровь. Могучие крылья и щупальца окружили её и добычу. Одетая в одну из своих ночных рубашек, она питалась свежей кровью. Агония быка наконец прекратилась. Кассандра сделала несколько шагов назад, не желая снова драться с матерью.       — Тебя не должно быть здесь, — Бэла схватила тебя за руку, пытаясь оттащить. Из горла Альсины вырвался оглушающий рык.       — Мне очень жаль, мама. Я больше не прикоснусь к ней.       Что-то в тебе сломалось. Ты была в ярости, что она посмела угрожать девочкам. Ты ещё больше разозлилась, что она посмела предъявить права на тебя.       — Как ты посмела! — закричала ты, шагая вперёд. — Я не твоя собственность. Я не одна из твоих девушек! — Альсина оторвала окровавленный рот от шеи быка и снова зарычала, а ты продолжила: — Как ты отвратительна, раз угрожаешь собственной дочери! Что, чёрт возьми, не так с тобой, Альсина?       Слова ужалили, но были необходимы. Ты вызывающе приблизилась к быку, сражаясь с пуговицами на рукаве. Ты была на пределе возможностей.       — Она не контролирует себя, — умоляла Бэла. — Это не она.       — Ну, тогда поработаем над контролем прямо здесь и сейчас. Я буду стоять здесь, пока ты не закончишь обед или не убьёшь меня, Альсина.       Когда ты приблизилась, Альсина впала в ярость.       — Я всю прошлую ночь провела в лесу с девочками, чтобы ты получила кровь. Я купила быка для тебя, используя собственные деньги, и тащила их в чёртову гору. И так ты собираешься меня отблагодарить? Всё, что ты можешь, — рычать? — Ты откинула рукав и оторвала льняную ленту, обнажив ужасную рану. — Что ты собираешься делать, а? Напасть на меня снова? Давай, чёрт возьми, ты, дикий гребаный монстр!       Кажется, это привело её в чувство. Рычание внезапно прекратилось, и она склонила голову, съёживаясь.       — Пей свою проклятую кровь! — продолжала орать ты, Альсина вздрагивала при каждом слове, прежде чем медленно развернуться к быку. Её трясло, когда она кусала быка за шею, впиваясь зубами. Кровь брызгала повсюду.       — Пожалуйста, отойди назад, — крикнула Бэла.       — Нет, я не собираюсь провести следующую неделю на цепях, как девушки в подвале. Она не имеет права больше что-то требовать от меня.       Альсина перешла на массивную ногу, клыками создавая очередную рану.       Ты стояла там, пока Альсина около часа осушала огромного зверя. В конце концов, она встала, отшатываясь от тебя, прячась за своими крыльями. Ты отошла к Даниэле, которая стояла в потрясённом молчании, глядя то на тебя, то на мать. Ты обняла девушку и оглянулась назад. Альсина ушла, а девочки разжигали костёр, чтобы сжечь останки быка.       Даниэла выскользнула из объятий и кинулась к своим сёстрам.       — Хочешь оставить немного для своих мух? — спросила Бэла, и Дэни кивнула в ответ. Ты уже видела, как девочки питались, и не хотела наблюдать это снова.       Ты вернулась в свою комнату и провела больше часа, сидя на полу в душе, покинув место только тогда, когда вода начала остывать.       В комнате тебя ждали девочки. Бэла взяла тебя за руку и уложила на кровать, прижимая к себе.       Усталость одолела быстро, и ты уснула.