Old Addictions Die Hard

Когда ты проснулась на следующее утро, вокруг тебя были голоса. Альсина и девочки разговаривали, пока ты пряталась под одеялом, задерживаясь на грани сна. Ночью Альсина перевернула тебя на бок, и теперь ты лежала в её руках, прижавшись носом к шее. Ты не хотела просыпаться, не хотела двигаться. Ты просто хотела остаться с ней в этот момент. Но, конечно, у жизни были другие планы. — Она проснулась, — зашептала Бэла. — Пусть Адела приготовит ей стейк и яйца — это её любимое блюдо, — быстро ответила Альсина, — Дэни, позаботься о Хьюго. Застенчивая рука погладила тебя по спине, и началось тихое мурлыканье. Она знала, что ты не спишь. — Хочешь, чтобы еду принесли сюда? — спросила Кассандра, совершенно не беспокоясь о том, чтобы говорить тише. — Да, — засмеялась Альсина, уткнувшись носом в твои волосы. Ты схватила её за ночную рубашку и прижала сильнее. — Ей не снились кошмары ночью? — спросила Даниэла. — Кажется, она крепко спала. Ты задвигалась, и в комнате воцарилась тишина. Ты немного потянулась под одеялом и высунула голову, щурясь от яркого солнца. — Эй, ты спала хорошо? — спросила Бэла, а ты кивнула. — Оставайся в постели! Просто расслабься и не двигайся, — радостно объявила Даниэла, и девочки разбежались, а ты осталась в комнате с Альсиной. Ты села и зевнула, потирая глаза ото сна. Альсина осталась совершенно неподвижной. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила она. — Ещё не до конца проснулась, — пробормотала ты, пытаясь пальцами расчесать спутанные волосы. — Можешь лечь обратно, девочки принесут твой завтрак сюда, — мягко ответила она. Ты подняла глаза, и золотистый взгляд встретился с твоим. — Прости, — она быстро отвела глаза. — Это просто кажется нереальным. Ты хочешь, чтобы я ушла? — Останься, — ты легла обратно, прижимаясь к её шее. Ты скучала по тому, как она пахла, по её мягкости. Альсина сделала глубокий вдох и осторожно натянула на тебя одеяло. Нежные пальцы поглаживали твою спину вверх и вниз, снимая напряжение простым прикосновением. Этого было достаточно, но тебе нужно было больше. — Нам нужно поговорить, — прошептала ты. — Я знаю, — Альсина напряглась, и её сердце забилось в груди достаточно громко, чтобы ты могла услышать, положив голову ей на грудь. — Я обещаю выслушать и больше не кричать. Альсина сглотнула и кивнула. — Почему ты просто не рассказала мне всё? — Я боялась, что если я расскажу, ты уйдёшь от меня, и что ещё хуже: ты бросишь девочек. Ты вздохнула, ты бы, конечно, не ушла, но всё стало бы иначе. — Я не знала, как это сказать. Как сказать кому-то, что ты наркоман, чудовище, убийца и ужасная мать? как ты можешь сказать, что твой разум и тело чертовски сломлены, что ты иногда даже не можешь себя контролировать? — рука Альсины поднялась, чтобы вытереть слёзы. — Я не хотела говорить об этом. Я просто хотела вести себя, как нормальная женщина. Моя зависимость контролирует каждый аспект моей жизни. Я не хочу, чтобы она контролировала и твою жизнь, — её голос дрогнул, и ты знала, как это тяжело для неё. Но она контролировала тебя. Держа в неведении, она имела полный контроль над каждым аспектом ситуации. Ты двинулась, чтобы сесть, скрестив ноги, рядом с ней. Ты протянула руку, чтобы взять платок, который лежал рядом на тумбочке. — Я так ограничена. Я не могу ничего изменить, я никогда не смогу покинуть это место. Несмотря ни на что, я заперта здесь до конца вечности. Я никогда не умру от старости, и я слишком труслива, чтобы закончить это сама. Я обречена жить вечной проклятой жизнью и заманивать в неё вас, как своих дочерей. Это несправедливо по отношению к тебе. — закончила Альсина сдавленным рыданием. Ты не думала об этом. Она даже не могла посещать деревню днём. Это место стало для неё такой же могилой, как и для всех тех женщин, как и для Розали. — Значит всё это было, потому что ты испугалась? — спросила ты. — Я не просто испугалась, — ответила Альсина. — Я была в ужасе. Это унизительно, не иметь возможности контролировать себя. Быть такой бессильной. Быть такой слабой. — Не обязательно быть сильной всегда, — пыталась рассуждать ты. — Но я должна. Малейшая слабость может подвергнуть нас опасности от гнева Миранды. В последний раз, когда я проявила слабость, это чуть не убило девочек. Я оставила их на милость Миранды, а она решила заморить их голодом. — Альсина села на кровати, подтянув колени к голове. — Я точно не знаю, что произошло в прошлом, но я бы не проявляла слабости, если бы это могло случиться снова. — Ты права, — ответила она, всхлипывая. — Ты замечательная мать, Альсина. Ты не чудовище, и я бы не ушла, если бы ты мне всё рассказала. Но всё было бы иначе, совсем по-другому. — Мне жаль. — Я не хочу извинений, — ты покачала головой. Она добилась большого прогресса, но ты всё ещё не могла доверять её словам полностью. — Пожалуйста, скажи мне, что я могу сделать, чтобы всё исправить, — умоляла она. — Мне нужны действия. Ты должна исправить ситуацию с девочками. Ты напала на них, Альсина. Кэсси была вся в синяках, Бэла и Дэни тоже пострадали. Тебе нужно исправить ситуацию с ними, они не заслуживают такого. И Адела тоже. У неё мог случиться инфаркт в её возрасте. Им всем нужны извинения. Альсина кивнула, а потом нерешительно посмотрела на тебя. — А ты? Тебе нужны были ответы. — Мне нужно, чтобы ты была честной. Мне нужно, чтобы ты рассказала мне всё самого начала и до настоящего момента, чтобы у меня был контекст ситуации. А затем время и пространство, чтобы всё обдумать. — Я понимаю, — грустно вздохнула Альсина. — И я не хочу, чтобы ты прикасалась ко мне, если я сама не попрошу, — в последнее время тебя касалось слишком много людей, и ты устала от этого. Раздался тихий стук в дверь, Альсина быстро вытерла глаза и встала. В комнату стремительно вошла Адела. Она искоса посмотрела на Альсину, двигаясь с подносом к кровати. Она быстро положила его тебе на колени, убедившись, что ты невредима, она вышла из комнаты, громко захлопнув дверь. Альсина подошла обратно к кровати. Она была так осторожна, словно боялась отпугнуть тебя неверным движением. — Я собираюсь немного привести себя в порядок, дрожащим голосом проговорила она, пытаясь вернуть самообладание. — Всё в порядке, — ответила ты. А потом услышала, как в ванной начала течь вода, вероятно, Альсине понадобилось несколько минут наедине с собой, и ты не могла её винить. Внезапно из-под двери вылетела стая мух. — Очень хорошо пахнет! — закричала Кассандра. — У меня осталось, — ответила ты. При упоминании о еде появились Бэла и Даниэла. — Тебе лучше? — спросила Бэла, откусывая кусок стейка. — Ага. Который час? — Уже больше десяти, — сказала Даниэла с набитым ртом. — Чёрт, я действительно проспала. — Тебе нужен дополнительный отдых. — Да, но мне нужно закончить… — Вы с мамой помирились? — резко спросила Кассандра. — Кассандра! — закричала Бэла. — Бэла, не бей меня, это всего лишь вопрос, а не катастрофа! — Кэсси, ты можешь просто не… — Почему бы и нет? Ты и Даниэла отступили, ожидая драки. — Ты такая тупица! — крикнула Бэла, тыкая сестру в грудь. — Я могу не спрашивать и просто подождать. Но вопрос уже задан, так что, возможно, мы получим ответ, потому что вы обе слишком трусливы, чтобы спросить! — Кассандра драматично взмахнула руками. Три пары глаз обратились на тебя. — Есть вещи, которые нам с Альсиной ещё нужно выяснить, и у неё есть другие дела, на которых она должна сосредоточиться в первую очередь, — честно ответила ты. Ты не хотела рушить их надежды, но и лгать не собиралась. — Спасибо, новая кровь. Теперь у нас есть ответ, и нам не нужно беспокоиться об этом весь день! — порадовалась Кассандра. — Девочки, вы можете доесть, — сказала ты, — Мне нужно пойти убраться. — О, да! — Боже, теперь она никогда не успокоится, — застонала Бэла, падая на кровать. — Я ценю её прямоту, — Кассандра и правда никогда не ходила вокруг да около. Ты вернулась в свою комнату, быстро приняла душ и нашла новую одежду. Работа расслабляла твой мозг, и ты могла притворяться, что жизнь не разрушена, поэтому не терпелось выбраться на улицу. Стук в дверь напугал тебя, когда ты надевала сапоги. — Да? В двери появилась Альсина. — Адела подставила меня с этим, — объявила Альсина, ссылаясь на чистые простыни у себя в руках. — Я только что говорила с ней, я должна возместить ущерб работой, пока она возьмёт несколько выходных. Ты кивнула и надела другой ботинок, а затем сняла одеяло с кровати, чтобы женщина могла заменить простыни. — Ты не обязана помогать, — пробормотала Альсина. — Я обычно делаю это, пока Адела сидит у камина, — ты всё ещё не привыкла к горничной и старалась поддерживать чистоту и помогать. Ты подняла голову и увидела, что Альсина смотрела на книгу с фотографиями, всё ещё раскрытую, с добавленным изображением. Она уловила твой взгляд и быстро отвернулась к кровати. — Это одна из моих лучших фотографий, — с румянцем добавила она. — Спасибо за то, что собрала фотографии вместе. — Пожалуйста, я наконец-то сделала что-то правильное. Ты села на свежую, застеленную кровать и похлопала рядом с собой, чтобы Альсина села рядом. — Итак, как ты всё уладила? — Я знаю, каково это — не иметь ничего, — вздохнула Альсина. — Я родом из того времени, когда фотографии были почти никому недоступны. У меня нет фотографий моей семьи — всё, что у меня есть — это то, что я сама могу нарисовать на холсте. Ты задумалась, были ли люди на картинах в замке её семьёй. Альсина взяла книгу и пролистала. — Я работала долго над поиском записей и фотографий, иногда мне помогала Адела. По вечерам мы с девочками рисовали картины. Донна нашла изображения твоих бабушки и дедушки. — Значит совместные усилия, да? — Мы все очень увлеклись. Даже Эльза специально испортила плиту и организовала встречу в таверне, — засмеялась Альсина. — Ты проявила такую удивительную доброту, что это меньшее, что могли сделать для тебя. Над чем ты собираешься работать сегодня? — Наверно закончу газон, а потом надо посмотреть сад с травами. — Могу я принести тебе обед сегодня? Или, может быть, ты не будешь голодна, потому что сейчас почти обед, я могла бы просто принести еды. — Да, заходи в обед, — ответила ты, направляясь к двери. — Есть особые пожелания? В конце концов, я сегодня на кухне. — Чтобы то ни было, принеси побольше. Всегда появляются девочки, — заявила ты. Сегодня газон казался бесконечным. Несмотря на пасмурный день, к полудню стало жарко. Альсина появилась в дверях для прислуги с серебряным подносом, заполненным до краёв. — Садись, ты выглядишь измученной, — закричала она, подходя к беседке. Ты вытерла пот со лба и последовала к ней. Девочки окружили Альсину, а ты взяла термос с водой и налила немного на полотенце, чтобы накинуть на плечи. — А вот и вы, милые, — радостно ворковала с дочерями Альсина. — Второй обед? — спросила Даниэла, широко раскрыв глаза от волнения. — Я знала, что вы проголодались. Над чем вы сегодня работаете? — Эльза заставила нас выпустить своих мух на библиотечные полки, — заявила Кассандра, роясь в сумке. — Она боится пауков. — Ну, я не буду вас от этого удерживать. Возвращайтесь и спасите её от пауков. Когда девочки разошлись, Альсина повернулась к тебе. — Я не уверена, но, возможно, тебе нужно свободное пространство? — нервно спросила она. — Посиди, — пробормотала ты. Странное взаимодействие. Обычно Альсина курила, когда приходила с обедом. А теперь она просто сидела и суетливо перебирала руками. — Закончились сигареты? — спросила ты, думая, что, можешь быть, поэтому она грызёт ногти. — Нет. Я бы курила их непрерывно, чтобы скрыть твой запах, — призналась она. — Я не хочу больше их использовать. — Мне нравился твой запах, — ты ассоциировала Альсину с сигаретами. В прошлый раз, когда ты была в деревне, ты оборачивалась, желая её увидеть, если чувствовала поблизости запах сигарет. — Тебе не нужно начинать курить, — быстро сказала она. — Они хорошо пахнут, — возразила ты. Когда ты ела, возникло неловкое молчание, и женщина заёрзала. — Могу я что-нибудь сделать, чтобы тебе было удобнее? — спросила она. — Нет, я в порядке. — Есть вопросы по дневнику? — снова нерешительно спросила она, бросив взгляд на тебя. Должно быть, поэтому она нервничала, особенно после того, что ты прочла прошлой ночью. — Я ещё не читала, — ответила ты. — Когда я вчера заглянула туда, девочки были со мной и то, что я прочитала…ну, я быстро закрыла. — Я, наверно, оставила бы им травму на всю жизнь, если бы они прочитали, — нервно засмеялась Альсина. — У тебя есть другие вопросы? — Почему бы тебе не рассказать мне о своей жизни с самого начала? — ты хотела узнать её историю целиком, а не по обрывкам информации. Альсина вздохнула, и на лице появилось страдальческое выражение. Она наверняка сожалела, что не взяла с собой сигареты, потому что это был очень тяжёлый разговор. — Я происхожу из династии виноделов, — начала она. — Моя родословная уходит вглубь веков. Я знатного происхождения со стороны отца и одна из шести детей. У меня была старшая сестра и четыре младших брата. Гемофилия проходит по линии матери, и мать передала болезнь каждому из детей. Поэтому мои братья умерли в молодости. Моя старшая сестра успела выйти замуж и потеряла трёх сыновей. Несмотря на наш статус, все знали, что наша родословная испорчена, поэтому я пережила много светских сезонов в одиночестве. Не то, чтобы я была заинтересована в поиске мужа, но тогда я не думала, что отношения с женщинами возможны. В то время я считала себя больной на голову. Теперь ты знала, почему никто не хотел видеть её на балу дебютанток. Старая чушь о том, что они во чтобы то ни стало должны рожать здоровых сыновей. — В конце концов, я стала старой девой, вместо того, чтобы гоняться за любовь, гналась за знаниями. Я посещала лекции, пробиралась в медицинские школы, мне нужно было знать, есть ли способ вылечить болезнь и разум. Мои родители умерли, когда мне было тридцать, в результате несчастного случая в отпуске. В том же месяце моя старшая сестра истекла кровью при родах. Её сын, маленький Якоб, родился с гемофилией, он был таким больным и слабым, его отец отказался от него, поэтому я забрала его домой. Якоб был всем, что у меня осталось от семьи, но несмотря на лучшую медицинскую помощь, которую я смогла найти, он скончался у меня на руках на третий день. Альсина смахнула слёзы, и твоё сердце заболело. — И тогда я осталась одна. У меня не было ничего, в те времена женщина не могли владеть землей или собственностью. У меня был друг, мужчина которому я продала всё богатство семьи. Он понял мою ситуацию, он был похож на меня, испытывал влечение к своему полу, поэтому заплатил более чем справедливую цену. После этого я путешествовала — Англия, Франция, Греция. У меня было достаточно денег. В своих путешествиях я смирилась и наверстала упущенное. Когда я вернулась на родину ходили слухи о женщине-ведьме, которая могла лечить людей от болезней. Мне было 44 года, я устала, была готова остепениться и отчаянно хотела детей. Я разыскала её. Миранда предложила мне своё лекарство, Каду, в то время я не осознавала цены. Она обескровила меня, а затем хирургическим путём вставила в меня Каду, когда я была мертва, — Альсина сняла шляпу, разделив волосы, обнажая массивный шрам. — Каду вернул меня обратно и технически вылечил гемофилию, но заставил тело и кровь мутировать. Я была высокой, когда была человеком, но не могла себе представить, что могу быть такой. Рост нужен, чтобы тело приспособилось к другим формам. У меня был ненасытный аппетит после перерождения из-за экстремальных изменений, а у Миранды было много девушек в гареме. И так начала зависимость. С годами я продолжала проявлять себя перед Мирандой, но она потеряла интерес, когда возродились другие лорды, и отбросила меня в сторону. После этого я поняла, что никогда не смогу вернуться в нормальное общество. Замок был заброшен долгие годы. Денег у меня было много, поэтому я вложилась в него и в землю под виноградники. — Так ты была первым лордом? — Да, и я была почти идеальной, пока не начала расти, а потом появились мои другие формы, и меня признали неудачницей. Гейзенберг был вторым, он ненавидел Миранду за это. Он неуправляем и опасен своим контролем над металлом, поэтому в глазах Миранды он тоже неудачник. Гейзенберг и правда был диким. От него пахло опасностью и дизельным топливом. — Примерно через десять лет мои девочки переродились в замке. Они были неудачным экспериментом Миранды, но моя кровь их спасла. Они унаследовали некоторые качества моей крови, так что они почти мои собственные. Альсина улыбалась, когда говорила о дочерях. — Затем появился мой младший брат — Моро, он был так молод. На своём первом собрании лордов он заболел. Он скрывал нарост на груди, опасаясь, что Миранда его возненавидит за то, что он мутировал. Опасения были небезосновательными, его тоже признали неудачником. Ты сочувствовала Моро. Миранда его явно ненавидела. Но это была не его вина, мутация произошла под воздействием Каду. — Донна была четвёртой, её мутация произошла почти мгновенно, прорвавшись через глазницу. Она выжила только потому, что я вмешалась со своей кровью. Донна боится смерти, её семья была украдена Мирандой, и поэтому её психика повреждена. Это не оправдание, но, вероятно, это одна из причин, почему она пошла за тобой с Энджи. — Спасибо, что сказала мне. — Я скажу тебе всё, что ты захочешь услышать. — Какого цвета были твои глаза раньше? — ты видела её портрет в мастерской, но не рассматривала вблизи. — Серый, — смутилась Альсина, когда заметила, что ты смотришь на неё. — Золото идёт тебе больше.

***

Позже тем вечером ты вошла в столовую и обнаружила, что твоё место всё ещё накрыто. Несмотря ни на что, его накрывали каждый божий день, а ты просто сидела на кухне. Когда ты прошла мимо, то заметила вздох Альсины. Когда ты закрыла дверь на кухню, голоса позади заставили остановиться. — Ей просто нужно больше времени, — пыталась успокоить Бэла. — Она придёт! — добавила Даниэла. — Она уже читала дневник? — Ещё нет. — О чём вы говорили сегодня днём? — спросила Бэла. Ты пошла дальше на кухню. Как только ты собиралась сесть за стол, появилась Адела и толкнула тебя обратно в столовую. — Нет, хватит хандрить на кухне, убирайся. Иди посиди с семьёй, я вижу, что ты хочешь, — Адела вытолкала тебя и захлопнула дверь. — Ну, сядь, чтобы мы могли поесть! — застонала Кассандра. Ужин был неловким. Альсина игнорировала чашку с кровью, и тебя это нервировало. — Эй, вернись к нам, — засмеялась Бэла, махнув рукой через стол. — Извини, что? — Мы хотим скоро отправиться на охоту в горы. Пойдёшь с нами? — Мне нужен ещё один медведь. Я напортачила с лапкой прошлого, и теперь его перекосило, — пожаловалась Кассандра. — Да, конечно, когда угодно. Но на этот раз тебе нужно его выпотрошить. — Спасибо, новая кровь! Позже ты сидела перед камином с альбомом для рисования в руке. Ты хотела прочитать дневник и боялась. Ты услышала, как открылась дверь комнаты Альсины, и она вышла на балкон. Ты тоже решила выбраться наружу. — Вечер, — тихо сказала она, убирая бутылку вина и бокал за спину. Это было странное действие с её стороны. — Почему ты это прячешь? Слишком поздно для этого, Альсина, — ты пыталась пошутить, но, похоже, вы обе были не в настроении для шуток. Она неловко поставила бутылку и бокал на каменные перила. — Я чувствую, что теперь всё по-другому. Я чувствую вину за то, что пью перед тобой, — призналась она. — Альсина, оно нужно тебе, чтобы выжить, — ответила ты. — Ты ничего не можешь поделать. Пожалуйста, не мори себя голодом из-за меня. Альсина съёжилась. — Я не заслуживаю такой доброты с твоей стороны, — вздохнула она. — Ты заслуживаешь многого, — ты хотела дать ей понять, что не нужно прятаться. — Чего ты не заслужила так это того, что я кричала на тебя, оскорбляя ужасными словами и заставляя тебя голодать, — ты забрала у неё бутылку, чтобы открыть. — А теперь, пожалуйста, пей. Я прости меня за то, как я называла тебя, когда была зла. Тишина настигла вас обеих, когда вы смотрели на деревню с балкона. — Я так благодарна, что ты есть в нашей жизни, — прошептала Альсина, кусая губу. — Ты была так добра даже в первый день. Таких, как ты, никогда не было. Ну, кроме Эльзы сейчас, — она легко засмеялась, потягивая вино. — А Розали? — спросила ты, подходя ближе. — Розали, это всё равно, что сравнить день и ночь, когда дело касается тебя. Вы очень разные, — её лицо погрустнело. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне о Розали, — ты смотрела прямо в глаза, убеждая, что убежать от разговора не получится. Страх вспыхнул в глазах Альсины, прежде чем она закрыла их и вздохнула. — Пойдём, — женщина повела тебя по коридорам в дальнюю сторону замка. Вы обе дошли до шкафа, в котором она покопалась, Альсина сделала паузу, когда нашла ключ. Вы повернулись к богато украшенному гобелену, сшитая сцена виноделия простиралась от пола до потолка. Ты удивилась, когда Альсина протянула руку и опустила его, осторожно откладывая в сторону и открывая дверь. Она провела тебя в большой оперный зал. Несмотря на хорошее освещение, комната казалась тёмной, всё было таким старинным. Пахло старыми книгами и слегка ванилью. Альсина подошла к картине на дальней стене, ты подошла за ней. Пронзительные глаза Розали смотрели на тебя точно так же, как глаза того призрака в битве с Донной. — Это была Розали. Моя последняя девушка, — объявила Альсина, отворачиваясь к роялю в центре комнаты. На клавишах рояля лежал золотой медальон. Ты видела его раньше, после визита Гейзенберга, возможно, он принадлежал Розали. Альсина повернулась к тебе и обвела рукой комнату: — Это было её пространство. Это первое место, где я её увидела. И здесь она умерла.

***

1913 год, весна. Альсина провела день с двумя служанками. Это была восхитительная передышка от работы в винодельне и последнего кровавого требования Миранды. Альсина бездельничала в гостиной вместе с белокурой девушкой, которая в обмороке лежала на кушетке, свернувшись калачиком. Рядом на полу сидела ещё одна девушка, слегка покачиваясь, пока её тело боролось с последствиями частых кормлений Альсины. У светловолосой девушки цикл начался вчера, и было мучительно находиться рядом с её кровью, не вкушая её, поэтому сегодня Альсина вознаградила себя до такой степени, что зрение стало туманным, а шаги неустойчивыми. Её прекрасная светловолосая девушка была более чем готова, и даже позволила Альсине питаться непосредственно от неё, дав идеальное сочетание крови и секса. Альсина не считала себя монстром, она никогда не навязывала себя нежелающим, если дело доходило до секса. Однако кровь она получала любыми способами. Светловолосая девушка подняла голову и тихо застонала, когда Альсина её поцеловала. Но, конечно же, другая служанка не могла просто молчать; очередная проклятая религиозная фанатичка, которая совала свой нос на встречи Альсины с представительницами прекрасного пола. Её невнятные молитвы действовали Альсине на нервы, поэтому женщина в отчаянии оторвала губы от рта блондинки. — Кассандра! — закричала она, и через несколько секунд дочь появилась в рое мух. Альсина указала на девушку на полу, и дочь ухмыльнулась кровавой улыбкой. — Хозяйка, пожалуйста! Сжалься! — девушка поползла по полу и вцепилась женщине в ногу. Альсина не обращала внимания на вопли и мольбы. — Отнеси её к бочкам, когда закончишь. Она и так проявила милосердие, позволив служанке прожить достаточно долго. — Да, мама, — замурлыкала Кассандра, таща из комнаты кричащую девушку. Альсина снова обратила внимание на свою блондинку, которая сжалась в её объятиях. — Ш-ш-ш, детка, всё хорошо, — ворковала женщина. Она точно знала, насколько беспощадной была Кассандра, и это шокировало даже её. — Спасибо, госпожа, — со вздохом облегчения ответила блондинка, целуя Альсину в шею. — Я должна поблагодарить тебя, моя маленькая шалунья, — невнятно пробормотала Альсина и моргнула, пытаясь прояснить затуманенное зрение. Теперь она жаждала вина, хорошего вина после секса, даже если он был односторонним, вино, то, что нужно. Альсина позаботится о своих потребностях позже, в ванне. — Пойдём, детка, найди свою одежду. Мне нужно вернуться к работе. Альсина вернулась с блондинкой в комнату. Телефон звонил весь день, Миранда хотела поговорить, бог знает о чём. Женщина села за туалетный столик, а девушка к ней на колени. Блондинка взяла руку Альсины и со стоном втянула её средний палец в рот. Она думала, что влюблена в неё, но женщина просто в очередной раз провела успешное соблазнение, которое сделало кровь намного слаще. Эта девушка была забавной, возможно, Альсина продержит её ещё несколько дней, хотя кровь уже была испорчена. — Позволь мне ответить на звонок, питомец, — промурлыкала Альсина, увлекая девушку в глубокий поцелуй, а затем, отстраняясь, чтобы ответить на звонок. — Замок Димитреску. — Альсина, я больше не собираюсь ждать, — объявила Миранда. Альсина щёлкнула пальцами, и зашла служанка с вином. — Миранда, мне очень жаль, это больше не повторится. — женщина лежала, а служанка наливала вино. Она зажгла сигарету, сделала затяжку и предложила своей девушке, которая с радостью приняла. Миранда бубнила снова и снова, пока Альсина смотрела на себя в зеркало. Теперь это действительно была хорошая жизнь — болтать по телефону с сумасшедшей женщиной, пока сама находишься под кайфом. Если бы только её мать могла видеть сейчас. Может быть, наконец, наступил кризис среднего возраста. — Альсина! — потребовала Миранда. — Ужасно извиняюсь, на линии какие-то помехи. — Я только что сказала, что мы должны поужинать сегодня вечером. У меня есть подарок для тебя за то, что ты позаботилась о моей маленькой проблеме на днях. — Отличная идея. К твоему приезду будет готов ужин, — быстро сказала Альсина, потом закрыла трубку рукой и обратилась к девушке, — Питомец, приведи Аделу. — Да, госпожа. — Хорошая девочка. Альсина назначила время ужина, и ей ещё двадцать минут пришлось терпеть разглагольствования и бред Миранды из-за какой-то ошибки, которая произошла накануне вечером при попытке воскрешения. Это было последнее, что заботило Альсину, она просто хотела, чтобы девушка вернулась, чтобы она могла насладиться ею ещё. Разговор, наконец, закончился, и раздался стук в дверь. — Войдите, — зарычала Альсина, затягиваясь сигаретой. Вошла Адела с блондинкой, которая снова вернулась к женщине на колени. — Миранда приезжает сегодня вечером. Позаботься о том, чтобы гарем был одет по всё самое лучшее, и зарежь несколько ягнят на обед. — Хорошо, миледи. Вам и вашим дочерям нужна кровь ягнят, или мне обескровить их для запасов? — Если дочери не захотят, добавь в резерв. — Будет сделано, миледи. Альсина сделала отличный выбор, оставив Аделу горничной, но не могла об этом долго размышлять, потому что дрожь в левой руке вернулась. Чем больше она обходилась без крови девственниц, тем хуже становилось. Она прижала её другой рукой, держа в зубах сигарету. Проклятое тело снова предавало её. Дрожь усиливалась до такой степени, что когти стучали по туалетному столику; она тряслась также сильно, как те, кому сворачивали шеи. Альсина почувствовала чужую руку на своей. Это была девушка, которая взяла её за руку и прижала к груди, пытаясь остановить дрожь. — Госпожа, позволь мне помочь, — мягко предложила она, целуя большую ладонь. «Помогите! Пожалуйста, помогите мне!» Казалось, это отозвалось эхом в разуме Альсины, так кричала жена дворянина, когда женщина выпотрошила её своими когтями. Миранда не требовала пощады, а Альсина не проявляла её. Вонзив когти в живот женщины и подняв её, чтобы кровь свободно стекала по руке, пока муж и дети кричали в углу комнаты. Это всё, чем была Альсина, оружием Миранды. Убийца. Зверь. Дикое чудовище. Булькающий звук вырвал Альсину из мыслей. Блондинка захлёбывалась собственной кровью, когда когти пронзили ей грудь. Альсина в шоке втянула когти, а тело женщины упало вниз. Она несколько раз вздохнула, прежде чем жизнь покинула её. Чувство вины вернулось, но его нельзя было испытывать. Дрожь вернулась вместе с яростью. Она больше не контролировала себя, и в этой ярости монстр взял верх и осушил тело мёртвой женщины. Когда Альсина пришла в себя, то ощутила превосходный кайф, который точно продержит её до позднего вечера. В чистом платье женщина бродила по замку в поиске девиц. Она вошла в оперный зал, где Адела собрала гарем. Дочери поприветствовали её, когда она села в кожаное кресло. Вскоре на коленях была очередная великолепная девушка, которая целовала в шею. Девушка с короткой стрижкой соперничала за привязанность, взбираясь на колени и увлекая в глубокий поцелуй. — Госпожа, можно я зайду к вам позже? — прошептала девушка на ухо, оторвавшись от губ. — Хм, детка, зачем? — промурлыкала Альсина, уже зная ответ. Девушка с короткой стрижкой притянула другую девушку к себе в поцелуе. Та не ожидала этого, но с радостью уступила. Альсина оставила их в покое, когда почувствовала, что сходит с ума. Стон быстро овладел её вниманием, и Альсина вмешалась, чтобы девушки не испортили свою кровь. — Хорошо сыграно, детка, — сказала она, — Заманчиво, но не сегодня. Возможно, через несколько дней вы обе сможете присоединиться ко мне. Всем было известно, что любимая девушка Альсины будет избавлена от ужасов этого места, и ходили слухи, что ей позволят уйти. Это был слух тщательно сфабрикованный ложью. Девушки действительно уходили, в бутылки. Вторым самым безопасным местом в замке была кровать старшей дочери Димитреску, Бэлы. Бэла всегда имела только одну спутницу. Девушка должны была обладать светлым умом и хорошими манерами. Бэла была строга и требовала беспрекословного подчинения, но защита гарантировалась. У средней дочери, Кассандры, было две любви: серп и кровь. Она была жестокой садисткой и могла убить за любой проступок. Если за девушкой пришла Кассандра, значит ту больше никто не увидит. Младшая дочь, Даниэла, была самой нежной и снисходительной, по слухам, она никогда не требовали крови, если кровь не давали добровольно. У тех, кто с ней спал, был шанс работать в замке после, но Даниэла была застенчивой и стеснительной, погружённой в книги. Смех привлёк внимание Альсины. На другом конце комнаты Бэла посадила свою избранницу к себе на колени, вцепляясь ей в шею. Раздался раздражённый возглас, и Альсина повернулась к Кассандре, которая покачала головой в ответ на выходку сестры. — У тебя может быть одна, Кэсси, — предложила Альсина. Она заметила, как недавно Кассандра смотрела на одну тихую девушку. Кассандра уткнулась в книгу. — Нет, спасибо, мама, — сквозь стиснутые зубы проговорила она. — Где прячется твоя младшая сестра? Кассандра махнула рукой в сторону второго этажа оперного зала. Даниэла, вероятно, питалась там наверху, от любимой служанки. В последние годы Альсина заметила, что дочь отдаляется от девичьей крови. Даниэла жаловалась, что это больше не приносит ей удовольствия. Альсину это не волновало. Больше крови. Для себя и дочерей. В холле раздались твёрдые шаги. — Ко мне! — закричала Альсина, и во одно мгновение все девушки собрались вокруг неё, встав на колени. Альсина выпрямилась в кресле как раз в тот момент, когда зашла Миранда, а за ней следовала фигура в капюшоне. — Добрый вечер, Миранда. — Добрый вечер, Альсина. Они ужинали вместе. Миранда продолжала нести бред, Альсина баловала её бессмысленным разговором, потягивая вино. Миранда указала на фигуру в капюшоне, которая стояла в стороне. — Теперь, моя дорогая Альсина, твоя награда. Фигура приблизилась и откинула капюшон. Эта женщина. Эти глаза. Она божественно пахла. Её красота не имела равных в гареме. — Красавица, не правда ли? Из моего собственного гарема. Её невинность осталась нетронутой, и её даже обучили правильному этикету. Миранда не могла отказаться от такой девушки без скрытых мотивов. Всё это было игрой, поэтому Альсина изображала безразличие. — Мало крови, — сказала она, оценивая девушку. — Какие плохие манеры. Ты забываешься, — огрызнулась Миранда, а девушка вздохнула, ожидая ответа Альсины. — Где ты нашла её? — голос Альсины был низким, когти выглядывали из руки. Девочки подошли ближе с серпами. — Моя Розали была своего рода подарком. Дочь дворянина, я подумала, что это подходящая пара. — Миранда засмеялась, когда Альсина и Розали посмотрели друг на друга. — Отныне ты будешь жить с леди Димитреску, моя дорогая. Давай, иди, поздоровайся со своей новой хозяйкой. Розали высоко подняла голову, когда подошла к Альсине, но промолчала. — Ты должна сохранить ей жизнь, — продолжила Миранда, — Она будет докладывать мне, когда ты будешь слишком занята, чтобы отвечать на звонки. Если ты потеряешь контроль и убьёшь её, ты дорого заплатишь за это — жизнями своих дочерей. Альсина сжала челюсти. — Она будет твоей последней на данный момент. Я запрещаю тебе брать девушек из деревни, мы достаточно уничтожили населения. — И почему же это? — осторожно спросила Альсина. — Война назревает. Если я удержу власть, после битвы должны остаться жители.

***

1916 год, осень. Розали пожинала плоды того, что леди Димитреску считала её неприкасаемой. У неё была своя комната с ванной, и она могла есть всё, что пожелает. Что угодно, лишь бы сохранить ей жизнь после угроз Миранды. Несмотря на то, что гарем с годами сокращался, её никто не трогал. Стук в дверь спальни отвлёк от книги. Старая дева Адела. — Официально прошли три года с тех пор, как ты приехала. Поздравляю, — сказала Адела. — Как всегда саркастична, Адела. Куда меня вызывают? — Розали встала со стула. — Хозяйка хочет, чтобы ты в бассейне сделала заметки, чтобы поделиться с Мирандой после квартального отчёта. Розали напряглась, её любовница Альсина Димитреску была чудовищем. — Ты должна присоединиться к ней в бассейне, дорогая. Она никогда не навязывает себя женщинам, никогда не было и не будет. — Я просто не хочу стать её ужином, — возразила Розали. — Добрый день, миледи, как и просили, — объявила Адела, заволакивая Розали в помещение. Золотые глаза ненадолго встретились с глазами Розали с того места, где Альсина сидела обнажённой в бассейне. По щелчку пальцев рядом с Розали появилась плюшевая подушка, и девушка, закатив глаза, села. Пока она пыталась отвести взгляд от своей обнажённой госпожи, другие девушки наблюдали за их общением. Розали могла нажимать кнопки и выдвигать требования, от которых любая другая была бы убита на месте. Несмотря на сильное влечение, Альсина держала Розали на расстоянии. Она относилась к ней по-деловому, опасаясь убить её после угроз Миранды. — Ты должна сообщить, что это был успешный год, винодельня превзошла все ожидания, — Альсина сделала паузу, чтобы Розали прочитала бухгалтерскую книгу. — Ни у меня, ни у девочек не было никаких дополнительных мутаций, но у моего младшего брата раковая опухоль продолжает расти, пожалуйста, подчеркни это, возможно, ему понадобится хирургическое вмешательство, и я готова предоставить место, оборудование и помощь. Наступило неловкое молчание, пока Розали делала записи. — В гареме четырнадцать девушек, включая тебя, — к большому разочарованию Альсины, ни одна из них не разделала привязанности к женщинам. — Двадцать девять сотрудников в замке, один в деревне. Затем женщина переключила своё внимание на вино. — О чём ты будешь сообщать, основываясь на своих наблюдениях? — спросила Альсина и случайно бросила взгляд на девушку. — Вы балуетесь раз в два дня, ваши дочери, я не уверена, — ответила Розали. — Мои дочери кормятся от девиц, только когда я разрешаю, — уточнила Альсина. — Замку может потребоваться ремонт после авиаудара. Возможно, потребуется нанять больше людей, чтобы взобраться на башню и проверить её на наличие повреждений. — Согласна, но я хочу подождать окончания войны, чтобы начать ремонт. Есть шанс, что удар нанесут вновь. — Хорошо, девочки собрали арсенал… — Ты должна об это сообщать? Это новое хобби Кэсси, оно убережёт её от неприятностей, а Миранда заберёт его. — Пожалуйста, Розали, — попросила девица из комнаты. — Я не буду лгать, если меня об этом спросят. — Это всё? — Да. — Ко мне, — приказала Альсина, и женщины сбились в кучу вокруг неё, когда она повернулась к Аделе. — Адела, каковы наши текущие запасы? Идёт снег. — У нас достаточно продовольствия и припасов, хватит на шесть месяцев, — сообщила Адела. — У нас есть новости о ягнятах? Мы с девочками голодны. — Мы получим больше ягнят через неделю. — Очень хорошо. Что с нашими запасами дров? — Пока только месячный запас. — Позаботься об этом. При первом снеге мы должны уплотнить замок, чтобы сохранить древесину. — Адела кивнула. — Поговорите между собой и определите с кем вы хотите жить, — сказала Альсина девушкам. — Мисс Даниэла проявила интерес, госпожа, — раздался застенчивый голос позади. — Хорошо. Кто-нибудь ещё? — Мисс Бэла для меня, госпожа, — раздался знакомый голос девушки, которая уже много лет жила в замке, тихая и послушная она точно знала, что нужно делать, чтобы выжить. В этот момент она доказала свою лояльность. — Второй раз? — спросила Альсина, осматривая когти. — Третий, госпожа. — Отличная работа. Если вы хотите побаловаться с ней, у вас есть моё разрешение. Трех лет более чем достаточно, ты заслужила своё место здесь и присоединишься к штабу, если твоя кровь будет испорчена. — Спасибо, госпожа. Мисс Бэла будет довольна.

***

1916 год, зима. Эта зима была тяжёлой. Семь девушек умерли, хрупкие, они не выжили, когда от них кормились. Альсина была вынуждена ограничить доступ к крови, и это сделало ей больной и раздражительной, но она должна была сохранить семью несмотря ни на что. Её утро было совершенно восхитительным благодаря кормлению от самой сильной и любимой девушки, Розали. Альсина старалась не питаться от неё часто, но варианты заканчивались, а терпеть долгий отказ от еды она не могла. Её дочери были так добрый, перейдя на недевичью кровь, так что Альсине не пришлось страдать. Она держала Розали за руку, пока та пинала её и кричала. — Просто дай ей поесть, ей это нужно, чтобы выжить, — попыталась возразить Бэла. — Я никогда не стану добровольно мешком с кровью. Ты слышишь меня? Я никогда не позволю тебе получить ни грамма удовольствия, — закричала Розали Альсине. После восхитительного завтрака Альсина отправилась в винодельню; она жаждала тишины. Она просто хотела насладиться этим одна. Примерно через час разразился сущий ад. Снова падали бомбы, ударяя в восточное крыло, раздались крики дочерей, за которыми последовала стрельба. Она бежала по коридорам, держа когти наготове. Когда Альсина добралась до вестибюля, её встретили Кассандра и Бэла, убивающие группу солдат. Ружья не могли сравниться с их мухами, а младшая дочь пропала, и Альсине пришлось её искать. Внимание привлекли выстрелы в западном крыле, где находились комнаты девиц. Запах их крови быстро наполнил воздух. — Мы пытаемся помочь вам! Почему вы сопротивляетесь? — раздался мужской голос. — Оставь нас! Просто уходи! Она убьёт тебя, — закричала в ответ девушка. — Мухи вернулись! — Пристрели их! Быстрая стрельба заполнила зал, и рой Даниэлы вылетел из-за угла, устремляясь к Альсине. — Не дайте ей уйти! Альсина проскользнула в комнату, ей нужно было увести мужчин от Даниэлы и девушек. Альсина была быстрой, но недостаточно, чтобы остановить пули. Как только мужчины завернули за угол, женщина повернулась к рою, который прятался за ней. — Подойди сюда, ты ранена, малышка? Дай посмотреть, — Альсина с тревогой посмотрела на младшую дочь. — Я пыталась драться, — заикалась Даниэла, когда Альсина потрогала её кровавую рану на голове. — Ты в безопасности. Иди за девушками и прячься в библиотеки, мы с твоими сёстрами их прикончим. Снова началась стрельба, а ярость обрушилась на Альсину, и она позволила ей взять верх. Эти отвратительные люди позволили себе вторгнуться на её землю и напасть на дочерей, теперь они столкнуться с её гневом. Вспышки красного, звуки криков и жгучая боль, десятки пуль попали в тело женщины. Альсина убивала мужчин, следуя за группой по залам, загоняя их обратно в фойе, где ждали её дочери. Но затем мир остановился, из комнаты закричала Розали. — Альсина, помоги! Альсина мчалась по коридорам. — Да ладно, ты можешь просто заткнуться! Ты такая хорошенькая… — Отстань от меня! — Ты глупая сука, просто заткнись… — мужчина не успел закончить фразу, когда Альсина ворвалась в комнату. Прошло полсекунды до того момента, как её когти вонзились в руку человека, который наставил свой пистолет на неё. Альсина схватила его за шею и пронзила когтями грудь. Розали рыдала на полу, отчаянно пытаясь прикрыться своим платьем, которое было разорвано в клочья. — Он мёртв, ты должна уйти — здесь небезопасно, — Альсина опустила руку, и Розали схватила её. Женщина быстро стянула простыню с кровати и завернула девушку в неё. — Ты должна оставаться позади меня. Альсина получила ещё несколько пуль и убила троих мужчин, доставляя Розали в безопасное место в библиотеке. В итоге двадцать семь человек были убиты, трое живыми взяты в плен. Сам замок сильно пострадал. А Альсина чувствовала себя такой слабой. Она убедилась, что замок чист, прежде чем прогуляться по территории и окрестным лесам. Вернувшись, она побрела в библиотеку. Каждый шаг причинял боль, а из живота и бедра текла кровь. Как только она вошла в библиотеку, раздались голоса. Когда всё стало размытым, женщина упала на колени. — Мама! — О, нет, она истекает кровью! — Адела, пожалуйста, ты должна помочь! Последнее, что услышала Альсина: «это не лечится — ей нужна кровь». Тьма и боль. Девочки жужжали вокруг. Хлопок, и Альсина пришла в сознание в своей постели, её зрение затуманилось. — Альсина, тебе нужно это выпить, — твердо сказала Адела. Женщина повиновалась, кровь влилась в горло, это было достаточно, чтобы мозг снова отключился, и она потеряла сознание. Еще один проклятый голос вырвал из темноты. — Тебе нужно проснуться. Ты действительно такая слабая? Если хочешь есть, тебе нужно проснуться! Альсина неохотно открыла глаза. Ей нужно было поесть, было так больно. Комната почти не освещалась, если не считать камина и свечи на прикроватной тумбочке. Она лежала в постели, тело было туго обмотано повязками. Одна нога ныла. — Перестань двигаться! Ты меня с кровати скинешь! — Розали была последним человеком, которого Альсина хотела видеть сейчас рядом. — Адела сказала, что в тебя выстрелили более сорока раз, я хотела убедиться в этом сама. Это объясняло боль. Альсина положила руку на живот, но остановилась. — Она не смогла извлечь пули. Ты должна ждать, пока они выйдут сами. Не трогай их, иначе станет хуже. — Дочери? — простонала Альсина. — Они в порядке, питаются от мужчин. — Девушки, скот? — Две девушки мертвы, весь персонал выжил. — Почему ты здесь? — Я здесь, чтобы дать тебе кровь, — тихо ответила Розали. — Потому что ты спасла меня. — Я не могу больше кормиться от тебя, это причинит боль. — Ты отказываешься от крови? — уточнила Розали, изогнув бровь. — Да, — выдохнула Альсина, пытаясь пошевелиться. Бесконечная боль, и она с разочарованным вздохом упала на кровать. — Не думала, что ты способна. Голова Альсины кружилась от боли. Но когда она проснулась, то снова увидела хмурое лицо Розали. — Почему ты снова здесь? — пробормотала женщина. — Нечего делать, — пожала плечами Розали, утыкаясь в книгу. — Ты могла бы быть где-то в другом месте. — Ты, может быть, забыла, или настолько не в своём уме, но меня держат здесь в плену. Альсина закатила глаза: — Как драматично. Ты можешь уйти и ходить везде, кроме подвала. — И куда именно мне пойти? — спросила Розали. Альсина вздохнула, девушка хотела спорить, но на это сейчас не было сил. — Что ты читаешь? — спросила женщина, полагая, что может завязать приятную беседу. — Библию, — когда Альсина усмехнулась, девушка продолжила, — Может быть, мне следует почитать вслух, может быть, это принесёт тебе пользу? Или ты загоришься, если я прочитаю отрывок? — Жаль разочаровывать, но ваша религиозная чепуха не действует на меня, — Альсина фыркнула и осторожно потянулась, чтобы сесть, прислонившись к изголовью. — Жаль, может быть, мне просто взять в руки пистолет? Это показалось мне эффективным. — Конечно, попробуй. Ты не будешь первой. Будем надеяться, что у тебя получится, может быть, я встречусь с твоим богом, и он будет достаточно любезен, чтобы ответить мне на несколько вопросов, прежде чем я рухну в ад, — ответила Альсина и потянулась к бутылке кровавого вина, которая стояла на прикроватной тумбочке. — А чтобы ты спросила у него? — Почему он допускает такие страдания и боль и не вмешивается. Если он действительно такой могущественный, почему допускает такие злодеяния? Все изнасилования, голод, каждый день умирают невинные дети. — Ты потеряла ребёнка? — тихо спросила Розали. — Мой племянник умер у меня руках на третий день после рождения. — Прости. Полагаю, если я когда-нибудь встречу бога, я захочу задать ему такие же вопросы. Тишина опустилась на комнату. — Ты должна сидеть здесь и нервировать меня? — пожаловалась Альсина. — Мне больше не нравится находиться в моей комнате. Этот человек…я слышу его голос у себя в голове и не могу спать. — Где ты тогда спишь? — Я не сплю. — Это объясняет, почему ты ведёшь себя, как невыносимая сука! — Рыбак рыбака видит издалека! — По крайней мере, я признаю это. Неудивительно, что сейчас ты выглядишь так отвратительно. — Как ты смеешь! Меня недавно чуть не изнасиловали и чуть не убили. Как будто у тебя есть право на разговоры об этом. Ты вся в окровавленных бинтах. Твои волосы — улей беспорядка. Макияж весь размазан, и ты даже не удосужилась прикрыть свою грудь! Не говоря уже об этих отвратительных щупальцах на спине. Альсина отключилась от тирады Розали. Она могла кричать всё, что хотела. По крайней мере, у Альсины было красивое лицо, долгожданная передышка, и она выздоравливала. — Тебе лучше? — спросила Альсина, когда Розали запыхалась. — Что? — Тебе легче после оскорблений? Это поможет тебе уснуть? — Ну, да, я чувствую себя лучше. Рассказать тебе всё это было просто катарсисом, — фыркнула Розали. — Хорошо. А теперь иди вздремни, тебе нужен хороший сон. — Знаешь, что? Да пошла ты! — И не мечтай! — Ты вульгарная тварь! — лицо Розали стало ярко-красным. — Какой румянец! — дразнила Альсина, — Может быть, тебе стоит пойти и почитать Библию, успокоить своё сердце. Осторожно, не выдай секрет. Розали стукнула Библией по ушибленной ноге Альсины, и та зашипела от боли. — Так тебе и надо! — кричала девушка, снова стукнув её, а затем вылетела из комнаты. Когда Альсина снова проснулась, снаружи было темно. Её тело чувствовало себя намного лучше, поэтому она решила подвигаться. Как только ей удалось встать, женщина уловила сердцебиение в комнате. Розали свернулась калачиком на стуле перед камином. Какой же жалкой она была. — Добрый вечер, мама, — радостно крикнула в холле Бэла. — Здравствуй, дорогая. Сколько времени прошло? — На рассвете будет третий день. — С вами всё хорошо? — Да, мама. Я только что поела и иду спать. — Где мой гарем? — спросила Альсина, слишком уставшая, чтобы слушать и пытаться определить их местонахождение самостоятельно. — Они живут в комнатах рядом со студией. Старые комнаты убираются и ремонтируются. — Спасибо. Иди спать, ты это заслужила. По пути к девицам Альсина проверила других дочерей. Даниэла находилась в библиотеке, её решимость, казалось, иссякла, но она исцелялась. Кассандра веселилась внизу с новыми игрушками, Альсина воспользовалась моментом, чтобы попробовать одну вместе с дочерью. Когда женщина вернулась в комнату, то услышала хныканье. Розали снился кошмар. Альсина подняла девушку и перенесла на кровать. — Ты что, отпусти меня! — крикнула та. — Тише, спи, — прошептала Альсина. — Ты не будешь спать со мной! — Нет, не буду, я буду работать. А теперь спи. — Ты…почему? — Или не спи, и мы будем вести ненавистный диалог, пока я работаю, мне всё равно, — ответила Альсина, садясь за столик и зажигая несколько свечей. Сердцебиение позади усилилось от гнева, но потом превратилось в медленное и ровное. Всю следующую неделю Розали была рядом. Она никогда не признавалась, что рядом с женщиной чувствовала себя в безопасности. Это было похоже на постоянное наличие сторожевой собаки почти 10 футов высотой. Она всегда засыпала в кресле, но утром просыпалась в постели. К её большому сожалению, девушка начала получать удовольствие от постоянных споров или шуток, которые они вели. — Что это? — спросила Розали, поднимая маленькое ожерелье с распятием, которое лежало на Библии. — За помощь мне, когда я была ранена и предложение дать кровь, — равнодушно ответила Альсина, делая записи в бухгалтерской книге. — Значит взятка? — обвиняла Розали. — Подарок в благодарность за твоё участие и весёлую компанию в последние несколько дней. — Ты выгоняешь меня отсюда? — Нет, ты можешь оставаться столько, сколько пожелаешь. И мне жаль, что я не смогла добраться до тебя раньше. Я знаю, как это может травмировать. — Как же так? — Я не всегда была такой. Раньше я была похожа на тебя и родилась в другое время, когда женщины были не более, чем собственностью, — уточнила Альсина. — Так вот почему здесь нет мужчин? — Это одна из причин. Той ночью Альсина легла спать одна, но движение на кровати заставило подумать, что пришла одна из дочерей. Однако, когда она открыла глаза, то увидела Розали, свернувшуюся калачиком на дальнем конце. — Наконец решила поспать в кровати? — спросила Альсина, моргая. — Решила, да, — признался усталый голос, и Альсина засмеялась в ответ, отдавая одеяло. — Держи себя в руках, — предупредила Розали. — На что ты намекаешь? Я когда-нибудь вела себя с тобой неуместно? Я просто двигаю одеяло, чтобы ты не замёрзла. Девушка действительно думала о ней самое худшее, не так ли? Прошло несколько мгновений. — Ты никогда не была…прости, — вздохнула Розали. — Я много вещей никогда не делала, — ответила Альсина. — Зачем тебе это нужно? Женщины практически бросаются на тебя. — Ну, если можно так выразиться… — засмеялась Альсина. — Моё постоянное присутствие помешало твоему последнему соблазнению? — пошутила Розали, чем застала Альсину врасплох. — Его не было. Никому из женщин это неинтересно. — Жаль, ты прекрасна. — Вау, комплимент вместо оскорбления. Должна сказать, я удивлена. — Не зазнавайся! — Слишком поздно, я слишком давно не получала такого комплимента. Я буду воодушевлена несколько дней, — захихикала Альсина, а Розали просто смотрела на неё. — Завтра будешь злиться на меня. Сейчас нам обеим нужно хорошенько выспаться. Спокойной ночи.

***

1917 год, весна. — Этот проклятый ублюдок думает, что может просто… — Я так понимаю, ваша встреча прошла хорошо? — фыркнула Розали со стула у камина. — Тебе нужно уйти, — вздохнула Альсина, пытаясь справиться с дрожью в руках. — И почему это? — закатила глаза девушка. — Мой контроль ослабевает, я могу причинить тебе боль. Мне нужна кровь, прошло десять дней. Альсина согнулась. Ей нужна была девичья кровь. Розали быстро вышла из комнаты, когда ворвалась Кассандра, неся кричащую девушку. — Ты убила её? — спросила Розали позже вечером. — К несчастью. — Она была стервой. Она это заслужила, — Розали подошла к своему любимому стула, чтобы взять брошенную книгу. — Не та реакция, которую я ожидала, — призналась Альсина. — Я смирилась с тем, что есть вещи, которые находятся вне моего контроля. Я делаю все, что должна, чтобы оставаться в безопасности. — Умный ход. — Правильно. Не опаздывай к ужину, мы соскучились. Альсина была взволнована. Фразы, подобные этой, появлялись всё чаще и чаще. Альсина обнаружила, что влюбляется в девушку, и, казалось, чувства взаимны. Несколько дней спустя женщина удалилась в оперный зал. Недавно она приобрела несколько новых нот и не терпелось попрактиковаться. Пока её пальцы бегали по клавишам, дверь позади открылась. Любимый девичий голосок наполнил комнату. — Мне нравится эта песня, — сказала девушка. — Пожалуйста, продолжай играть. Альсина засмеялась. — Что смешного? — Тебе бы это не понравилось, если бы ты знала, о чём идёт речь. — Как такая красивая мелодия может быть плохой. — Это о женщине, влюбившейся в другую женщину. — Как уместно. — Я знала, что тебе это не понравится, — вздохнула Альсина. — Я никогда этого не говорила, — возразила Розали, когда сердце заколотилось в груди. -Почему ты смеёшься, Альсина? — Твоё сердце выдаёт тебя. Всегда выдавало. — Ну, нам не нужно говорить об этом. — Да. — Это ничего не значит, — настаивала Розали. — Хорошо, — согласилась Альсина. — Ты так и будешь дразнить меня? — Сердце — самая честная часть человека. Оно говорит правду, даже когда человек слишком напуган, чтобы признать это. — Я не боюсь. — Тогда докажи, — бросила вызов Альсина. — Что? — воскликнула Роза, заливаясь краской. — Победи свой страх и докажи своему сердцу, что это ничто. Девушка фыркнула и заёрзала рядом с Альсиной. — Хорошо, тогда я пойду! Повернись ко мне и вместо того, чтобы закатывать глаза, закрой их. Альсина подчинилась, и мягкие любопытные губы встретились с её собственными. Она нежно целовала в ответ, прежде чем отстраниться и открыть глаза. Девичье сердце колотилось в груди, а запах изменился. — Я думаю, у тебя есть ответ, — объявила Альсина, возвращаясь к нотам. Прежде чем она успела снова начать играть, Розали бросилась вперёд и снова накрыла её губы. Губы, которые, казалось, всегда были на других, вызывая похоть и ревность. Губы, которые она хотела сделать своими.

***

1918 год, зима. Эти отношения имели свои преимущества. Розали разрешили посетить деревню, она могла бродить по деревенским рынкам и магазинам, даже навестила свою семью. Это была недолгая свобода, потому что болезнь пронеслась по стране. Альсина потеряла двух других девушек во время первой волны и с тех пор изолировала замок. Розали была её последней девушкой на тот момент, и Альсина не могла рисковать. В тот вечер спина Розали была прижата к стене, когда Альсина ласкала её. Сильные руки играли с грудью, заставляя стонать в ночи. Ей нужна была Альсина. Тело болело от желания, но женщина отказывалась прикасаться. Так и продолжалось. Альсина заводила её, а потом оставляла, и Розали не знала, сколько ещё сможет вынести это. — Пожалуйста, Альсина, — умоляла она. — Нет, — ответила женщина, уткнувшись в шею любовницы. — Просто прикоснись ко мне, пожалуйста! Мне это нужно! — Ты можешь сама прикоснуться к себе, если тебе нужно освобождение. — Я устала от своей руки, я жажду твоей! — Я не могу, прости, — ответила Альсина, отступив. — Ты такая слабая? Ты не видишь ничего кроме крови, да? — этот спор повторялся снова и снова. — Ты не понимаешь, — пыталась возразить Альсина. — Нет, мне всё совершенно ясно. Ты просто гонишься за своим следующим кайфом. Не можешь позволить себе испортить ещё одну драгоценную девушку! — Ты последняя у меня, и у меня так мало вина… — А вот с овечьей кровью ты справишься! Ты не можешь просто попробовать? Девочки это сделали, почему же ты не можешь? — Ты не понимаешь! — в отчаянии закричала Альсина, когда её руки начали дрожать. — Ты права! Я не понимаю. Ты говоришь, что любишь меня, а какая же это любовь? Я тоскую по тебе, Альсина, моё тело жаждет твоих губ, твоего языка, твоих прикосновений. Я хочу тебя, Альсина! Разве этого недостаточно? Разве нашей любви недостаточно для тебя? Альсине этого было недостаточно. Женщина, в которую была влюблена Розали, сильно отличалась от монстра, с которым та делила тело. Розали старалась быть понимающей, пыталась помочь, позволяя Альсине питаться от неё раз в неделю. Она бесчисленное количество раз выдвигала идею попытаться избавиться от девичьей крови. Она знала, что именно так Миранда держала Альсину на коротком поводке. Как раз того, когда почувствовала, что добилась прогресса, Миранда появлялась с новой девушкой, и монстр снова брал верх. Весь прогресс стирался, как будто его и не было вовсе. Раз Альсина её не хотела, Розали ушла. — Что с запасами на зиму, Адела? — У нас есть излишки. — Убедись, что ничего не испортится. Если приблизится к этому моменту, отправь в деревню к моему младшему брату, я не допущу, чтобы всё пропало зря. — Будет сделано, миледи. — А дрова? — спросила Альсина, потягивая вино. — Запас на три месяца. — Ягнята? — Примерно шесть недель. Альсина могла пойти за ягнёнком прямо сейчас; они были так восхитительно сладки. Её пастушка отлично справлялась со своей работой. Крики с другой стороны замка отвлекли от размышлений. — Мама, она вернулась! — закричала Бэла из фойе. Альсина встала и закатила глаза. Розали ушла утром перед рассветом. Её видели в деревне, поэтому женщина оставила её в покое. В конце концов на улице была зима, она замёрзнет и проголодается. Розали знала, что нужно держаться подальше от других жителей деревни, где свирепствовал кашель. — И куда ты ходила? — отчитывала Альсина с балкона второго этажа. — Туда, где моё тело будет оценено по достоинству! — заорала в ответ Розали. — Всё прошло не так, как ожидалось, да? — пошутила Кассандра, и девочки громко засмеялись. — Они прогнали тебя, да? — Заткнись, Кассандра! — Или что? Что ты собираешься делать, маленькая девица? — зарычала Кассандра, хватая Розали за руку, но получила пощёчину. — Ты не смеешь прикасаться к тому, что принадлежит мне! — рявкнула Альсина. — Напомнить тебе, что нельзя трогать? Девочки разошлись, когда их мать подошла ближе. — Я не твоя собственность! — закричала Розали. — Нет, ты моя служанка, и ты ходила в публичный дом, не так ли? — Ну и что, ты мне сделаешь? Они бы взяли меня, какая разница? — Важно, что ты была рядом с другими, — возразила Альсина, наклоняясь, чтобы понюхать Розали. — Ты могла принести эту болезнь в мой дом, заразив себя и весь мой персонал! Ты называешь меня жалкой, но я ни разу не была в чёртовом борделе… Альсину ударили по щеке, и женщина поднялась во весь рост. — Нет, тебе не нужно посещать бордель, ты просто держишь здесь своих женщин, как рабынь! С этими словами Розали ушла. Их борьба длилась несколько дней, но прекратилась на третий. Альсина проснулась от того, что кто-то кашлял. Глубокий, влажный кашель, о котором предупреждала Донна. Недавно он прорвался в поместье Беневиенто, и Донна за неделю потеряла пятерых сотрудников. Альсина встала с кровати и направилась к источнику звука. Розали сидела на полу своей спальни перед камином. Она была больна. — Ты не должна покидать эту комнату, — с порога заявила Альсина. — Ты не можешь распространять болезнь, большинство моих сотрудников старше, это может их убить. — Мне жаль, — ответила Розали и снова зашлась в приступе кашля. Женщина зашла в помещение для персонала и быстро объяснила всё Аделе. — Нам нужно контролировать лихорадку, я могу сделать припарку, чтобы облегчить нагрузку на лёгкие, — ответила Адела. — Она не может умереть, Адела. — Я сделаю всё, что в моих силах. У тебя есть вино, но нам, возможно, придётся связаться с Мирандой. — Нет, я не пойду к ней просить милостыню, — запротестовала Альсина. — У тебя нет власти над этим, Альсина. Миранда проявит милосердие. Миранда не ведала милосердия. Нет, Альсина будет сильной. Она будет бороться. Это по её вине Розали уехала в деревню, она заслуживала лучшего, чем наркоманка-любовница. Первая неделя была тяжёлой; болезнь распространилась на персонал, несмотря на строгий карантин. Ко второй неделе встать могли только девочки и Альсина. Каду сделал их невосприимчивыми к болезням. Альсина перелила кровь Аделе. Она не могла рисковать и потерять такого преданного сотрудника. Адела была с ней на протяжении десятилетий, даже больше её дочерей. Начиналась интенсивная абстиненция, и кто-то должен был приглядывать за девочками. К третьей неделе Альсина не могла выйти из комнаты. Другая сторона постоянно брала верх, и несколько дней назад она в ярости убила служанку. Альсину поглотила дрожь, тошнота, иногда даже галлюцинации. Она не хотела подвергать риску кого-то ещё. Тёмные вены вздулись на коже, вино сняло остроту, но его было недостаточно. Кровь по соседству была подобна зову сирены, женщине пришлось активно бороться, чтобы отказаться. У Розали начался цикл, и запах сводил Альсину с ума. Но Розали пошла на поправку, она была сильной. Девочки сказали, что их абстиненция длилась около месяца, но Альсина предположила, что ей придётся страдать намного дольше. Она была на крови девственниц почти столетие. Звук открывающей двери спальни привлёк её внимание. — Тебе нужно уйти, — прошептала Альсина. — Мне нужно было увидеть тебя, прошло несколько дней; я хотела извиниться. — Я не могу быть рядом с тобой, я сделаю тебе больно. — Альсина, прошло три недели, этого достаточно. — Я хочу остановиться ради тебя. Я люблю тебя. — Я беспокоюсь о тебе. Девочки сказали, что ты убила служанку, ты не можешь просто так остановиться. Это опасно. — Я делаю это, потому что люблю тебя. — И я хочу, чтобы ты покормилась от меня, потому что я люблю тебя, — Розали взяла руку Альсины в свою. — Ну, пошли в оперный зал. Ты покормишься, а потом сыграешь мне нашу мелодию. Равномерное биение было успокаивающим звуком для Альсины. Это успокоило зверя внутри, несмотря на то, что кровь была кисловатой от болезни. Розали цеплялась за неё с каждым вздохом, стараясь не двигаться, чтобы уменьшить боль. — Альсина, — захныкала она, когда сердце бешено заколотилось. Девушка всё ещё чувствовала слабость после трёх недель недуга. Голос девушки эхом отозвался в разуме Альсины, нарушив размеренный ритм. Чудовище зажало рот девушки своей большой рукой, чтобы заставить замолчать. Это так давно, что Альсине казалось, что она умрёт, если остановится. Ещё один вдох, ещё один глоток, клыки вонзились глубже. Розали вскрикнула от боли, когда клыки задели артерию. Кровь залила Альсине рот, она замурлыкала от восторга, слишком далеко зайдя, чтобы понять, что сделала. Розали боролась несколько мгновений, прежде чем замереть. Успокаивающая мелодия замедлилась. А потом это прекратилось. Альсина отпрянула, наблюдая, как кровь вытекает из раны. Розали безвольно лежала на её руках, свет в глазах исчез. Сердцебиение исчезло. Тишина оглушила. Раздался грохот, когда служанка уронила поднос чаем в дверях. — Ты убила её, — прошептала служанка. Быстрый стук заполнил голову. Розали никогда больше не будет. Всё вокруг стало красным. Последние крупицы контроля ускользали сквозь пальцы. Альсина почувствовала, как платье на спине разорвалось. Крылья и щупальца вырвались, а когти освободились. Тело Розали упало на пол, когда монстр, наконец, вырвался на свободу после долгого ожидания. Альсина, наконец, полностью сдалась и выпустила чудовище, созданное Мирандой. Эта служанка в дверях была первой, разорванной пополам, когда Альсина уступила место самым тёмным частям себя, частям, от которых она так долго пыталась отречься. Альсина видела вспышки, подобные молниям, когда убивала всех на своём пути, крики взрывались и эхом отдавались в разуме. Разные удары сердце напоминали о Розали, только усиливая безумие. Слышались крики дочерей, пытавшихся остановить мать. Они сделали всё возможное, чтобы прекратить бойню, но это было бесполезно. В итоге осталось только одно биение сердца. Медленное, ровное, исходящее из столовой. Монстр карабкался по коридорам в погоне за ним. Вскоре была замечена последняя жертва — Адела сидела за обеденным столом, складывая постельное бельё. Она была намного спокойнее, чем следовало быть кому-то в её положении. — Я готова, Альсина, — просто сказала она, сложив руки на коленях. — Я просто хотела успеть сложить простыни для комнат девочек. Её дочери. Её драгоценные дочери. Нет, она не могла. Они ведь могут пострадать. У них не было сердцебиения, но жужжание. Альсина вытянула шею, чтобы услышать их. Девочки были все вместе, в её комнате. Альсина вздрогнула, сморгнув слёзы. Она встретилась глазами с Аделой, которая в шоке смотрела на неё, а потом повернулась и, пошатываясь, вышла из комнаты. На полу валялись трупы, горничная дочерей лежала мёртвая на лестнице. Альсина вошла в свою комнату, а девочки попятились от кровати, где теперь лежало тело Розали. Замок Димитреску всегда был местом смерти, но в этот день он превратился в гробницу. Двадцать восемь убитых за час. Адела и замковая швея в деревне оказались единственными выжившими. Розали была мертва, последняя девушка в замке Димитреску. Альсина упала на колени рядом с кроватью, крылья и щупальца обвисли. Её разум стал пустым, застывшим во времени, и тело присоединилось к нему, замораживая подсознание в собственной могиле.

***

— Вот дерьмо! — ты не знала, что сказать на это. Ты не могла представить, что всё было настолько плохо. — Мама не двигалась семь дней, мы волновались, что она умрёт, — сказала Бэла, когда девочки окружили Альсину, цепляясь за неё, пока та рыдала на скамейке у пианино. — Миранды скрыла бойню, сказав, что это был один из ликанов из леса. Она забрала тела сотрудников, а тело Розали вернула её семье в деревне. После этого Миранда бросила нас, оставила умирать с голоду. Она разбила все окна и открыла все двери в винном погребе. Был разгар зимы. У нас не было крови, и мы не могли безопасно попасть в подвал, мы не могли выйти на охоту, и все служанки были мертвы, — продолжила Кассандра, цепляясь за руку матери. «…она не будет есть, чтобы её сёстры могли поесть…» « Это не будет, как в прошлый раз, дорогая. Они не будут голодать». Миранда сдержала своё обещание — она попыталась их убить. Она пыталась убить их, потому что Альсина убила Розали. Неужели Миранда не понимала, что единственной причиной смерти Розали была зависимость, которую она продолжала подпитывать? — Я позвонила Донне. Она спасла нас, иначе мы были бы мертвы, — хныкала Бэла. — Она убедила Аделу и Ирину помочь; они перевели нас с крови на обычную пищу. — Аделе, Ирине и семье Розали заплатили за молчание, — добавила Кассандра, — Деревня взбунтовалась бы, если бы там узнали правду. — С тех пор Миранда почти ничего не спрашивала у мамы. Она почти всегда оставляла нас одних, за исключением собрания лордов, она её боится, — сказала Даниэла, пытаясь обнять тебя. — Пожалуйста, скажи что-нибудь, — умоляла Альсина. — Я рядом, Альсина, — успокоила ты. Даниэла дёрнула тебя за рукав, и ты приблизилась к женщине, а мухи девочек облепили вас. Они оставались с вами, пока Альсина не перестала плакать. — Спасибо, что рассказал мне, Альсина, — сказала ты, положив её руку к себе на колени. — В последующие годы после смерти Розали я кормилась только ягнятами. Я больще не видела в этом смысла, — зашептала Альсина. Хорошо, что ты стала пастушкой после смерти своих родителей. — Я не уверена, пыталась ли я покончить с собой. Девочки описали это как коматозное состояние. Всё, что я могла чувствовать, это боль. Девочки сильно страдали в то время, но я правильно их воспитала. Имя Бэлы уже десять лет ассоциировалось с винодельней, чтобы не вызывать подозрения, она официально приняла винодельню, они все вместе охраняли замок. Донна стала чаще навещать меня, заставляя меня участвовать в общественных мероприятиях. Наше соглашение началось в то время. Я поклялась, что когда-нибудь убью Миранду. Потребовались годы, но я вырвалась из депрессии и всё время проводила с девочками. Всё было по-другому. Без девичьей крови мы действительно начали чувствовать. Наш разум не был затуманен. Я обрела ту семью, о которой всегда мечтала. А потом появилась ты, ворвавшись в мои ворота с моей дочерью на руках.