Их первый раз

      Последнее занятие было с профессором Снейпом, и Драко постарался собрать всё внимание, чтобы слышать преподавателя и не выглядеть так подозрительно в его глазах. Времена были сложными и, хотя он терпеть не мог Снейпа, с ним приходилось считаться. Снейп был посвящён во многие нюансы. Когда занятие закончилось и все остальные покинули кабинет, Драко шагнул вперёд и поймал внимательный и выжидающий взгляд Снейпа.       — Чего вы хотели? Я надеюсь, что это не имеет ничего общего с тем, о чём я думаю? — прорычал Снейп, протирая стол. Драко почти ухмыльнулся, когда подумал о том, чтобы спросить у него совета по части секса, но он был здесь не для этого.       — Профессор, есть ли кроме Выручай-комнаты другие… магические места в Хогвартсе? — постарался максимально отстранённо спросить он деловым тоном.       Профессор Снейп вначале ничего не ответил, но он отложил тряпку и снова сел за стол. Драко почувствовал, что начал немного краснеть, но продолжал требовательно смотреть на угрюмого преподавателя. Снейп сузил глаза, а затем сказал нечто такое, что действительно заставило Драко покраснеть в полную силу:       — Если вы спрашиваете, где уединённо проводить время с учениками противоположного пола, то я должен порекомендовать совятню. Тем не менее я слышал, что зимой там бывает довольно ветрено, а ещё на двери нет ручки.       Учитель смотрел на него прямо, на его лице не было даже тени улыбки. Драко ничего не мог поделать с тем, как округлились его глаза, и почти в панике замотал головой.       — Нет. Нет! Я имел в виду, существуют ли в замке волшебные… зачарованные места, такие как Выручай-комната. Где… может быть, материализуются странные мысли, проявляются образы или что-то в этом роде…        Теперь профессор Снейп в изумлении поднял брови.       — Проявляются? Вы действительно должны яснее объясниться, если хотите, чтобы вас можно было понять. Но нет, ничего такого не существует. На этом всё?       — Вы просто не хотите мне рассказывать! — прорычал Драко резко, разгневанный собственной глупой идеей спросить наименее контактного учителя в Хогвартсе. С таким же успехом он мог надеяться получить развёрнутый и внятный ответ от чёртова Дамблдора.       — Малфой, назовите мне цель своего вопроса, и я дам более чёткий ответ, — беспощадно потребовал Снейп.       — Я… ах, забудьте! — выдохнул он и вышел из кабинета. Снейп озабоченно и задумчиво смотрел ему вслед, но Драко этого уже не видел.

***

      Гермиона не могла решить, идти ли ей в Хогсмид. Прогулка была запланирована на послеобеденное время. Снова падал снег, возможно, всё пройдёт весело. Мальчики, конечно, будут толкать друг друга в сугробы, а девочки смотреть и смеяться над их детским поведением.       Джинни только что заходила и спрашивала, пойдёт ли она. Гермиона ответила «нет», потому что боялась столкнуться с Малфоем. Она ещё не была готова встретиться с ним. С другой стороны, она хотела бы пойти вместе со всеми, и она хотела бы встретиться с Драко. Как бы он повёл себя? Стал бы притворяться, что ничего не было? Стал бы вести себя ещё хуже, чем обычно? Или, может быть, он покраснел бы? Из-за всего этого она чувствовала себя такой несчастной.       Когда Рон пришёл и застал её в постели, Гермиона снова выглядела почти больной. Она лежала, обнимая подушку, и сонно бормотала, что предпочла бы остаться здесь. Рон пообещал принести ей снежок, а затем ушёл с друзьями.       Когда башня опустела, Гермиона вскочила с постели. Она, как тигр в клетке, бегала по комнате взад и вперёд, заламывая руки и пытаясь прийти к решению.       Она даже не могла понять, было ли ошибкой целовать Малфоя. Но теперь казалось невозможным вытащить его образ и его присутствие из собственной головы, как бы она ни старалась. Но всю жизнь прятаться она тоже не собиралась, поэтому в конце концов оделась, чтобы быстрее побежать за своими друзьями.       Речь шла ещё и о том, чтобы провести время всем вместе, что было редким и ценным подарком в эти невесёлые времена. Из-за Малфоя она уж точно не станет это терять! Она надела сапоги, пальто, шарф, шапку, перчатки и выбежала на улицу. Было свежо, вдоль стены замка кружил ветер и поднимал с земли в воздух отдельные снежинки.        Она решительно пробиралась по снегу. Мысль о горячем сливочном пиве поддерживала её в стремлении двигаться вперёд, как и перспектива поговорить с мадам Розмертой с глазу на глаз. Если бы всё получилось, она бы арендовала эту чёртову комнату для себя и Рона. Если бы они это сделали, то все мучительные мысли о шкафе с фартуками исчезли бы сами собой и, следовательно, о Малфое тоже.       Гермиона уже преодолела половину пути. Когда обходила вокруг заснеженной поленницы, она остановилась, словно громом поражённая. Малфой тоже резко замер и смотрел на неё огромными, полными удивления глазами.

***

      Это было реальным.       Драко понял это сразу, как только увидел Грейнджер. Но не потому, что её лицо набирало краску, а потому, что его собственное тело разом сошло с ума. Жар вспыхнул в нём. Кровь прилила к коже. Стало нечем дышать. Сразу после этого тепло неумолимо начало локализоваться между ног. Он отвернулся, задыхаясь.       Это становилось невыносимо, тем более что Грейнджер ничего не говорила и не уходила.       Внезапно она так стремительно подлетела к нему, что Драко испуганно отшагнул назад. Она схватила его руку и потащила за ближайший штабель дров. Тут же толкнула его в поленья, сверху сорвался снег и шлёпнулся о его шапку. Часть снега проскользнула за воротник, холодом обожгла шею и, тая, поползла по спине.       — Что… — начал он слабым голосом, когда Гермиона посмотрела на него, прищурив взгляд.       На самом деле, это он хотел знать, что означал их недавний бурный инцидент. Но сейчас, когда он посмотрел на неё, ему не хватало слов. Её тёмные глаза сияли, как будто их подсвечивали изнутри, щёки всё ещё были красными, как нос и губы. Немного снега скопилось на её шапке, а кудри заиндевели к низу. Гермиона Грейнджер была самой красивой из всех, кого он когда-либо видел, и однажды он поцеловал её. Теперь он знал, каково это: касаться её губ. Как ошеломительно ощущать её в миллиметре от себя, чувствовать тепло её тела, касаться кожи, или как восхитительно она может прижиматься к нему. Это было волнующе, очень возбуждающе и, вероятно, никогда больше не повторится, потому что именно это она и собиралась сказать ему сейчас, не так ли?       — Почему ты идёшь один? — подозрительно спросила она. Грейнджер немного задыхалась. Драко не ожидал такого безобидного вопроса, поэтому не знал, что ответить.       — Я… — его голос был ужасно ломким: — Я… мне нечего было там делать, я хотел вернуться, — тихо сказал он.        Лицо Грейнджер сразу же расслабилось, очевидно, она поверила ему. Тем более это было правдой. Они с Пэнси, Крэббом и Гойлом вышли из замка два часа назад, чтобы провести день в Хогсмиде. Драко не особо хотел туда, и пошёл только потому, что надеялся увидеть Гермиону. В конце концов ему нужно было убедиться, что встреча в шкафу была реальностью, а не миражом.       С этой задачей он теперь справился, подтверждение было на лицо.       Хотя он заметил Поттера и Уизли в Хогсмиде, Грейнджер не было с ними. Это казалось настолько странным, что Драко солгал своим друзьям, сказав о головной боли, а затем пошёл в замок только для того, чтобы встретиться с ней. И вот теперь она пристально смотрела на него и выглядела сердитой или злой, а, может быть, даже дикой.       — Почему? — спросила она, уперевшись руками в бока. В первое мгновение Драко подумывал поступить привычным образом. Он мог сказать что-то нелицеприятное или даже очень обидное в её адрес, возможно, толкнуть её в снег, чтобы уйти. Грейнджер ожидала чего-то подобного, это бы не удивило её. Но он бы соврал, если бы сказал, что ничего не изменилось.       Драко сглотнул, он посмотрел на Гермиону, которая демонстративно ждала, пока он ответит, и абсолютно нелепая мысль как молния поразила его сознание: «Неужели я повзрослел»?       — Я не увидел тебя и возвращался. Ненавижу снег, зиму и холод и пошёл туда только потому, что надеялся… — он замолчал, потому что был шокирован собственной откровенностью. Гермиона тоже. Потому что её брови поползли вверх, а губы недоверчиво приоткрылись. Её пухлые розовые губы…       Теперь это была девушка, которая смущённо смотрела в сторону.       — Я не хотела идти со всеми, потому что боялась столкнуться с тобой, — призналась она, всё ещё смущаясь. Фраза вылетела как-то сама. И это было неожиданно.       — Нам не нужно говорить об этом. Давай просто забудем, сделаем вид, что ничего никогда не было, — предложил он, потому что подумал, что она именно этого и хотела.        Гермиона, однако, только наклонила голову набок и пристальнее посмотрела на него.       — Если ты боишься, что я проболтаюсь, и Пэнси узнает — нет, не стану. Я также знаю, что ты не расскажешь Рону, потому что… Ну, никто и не поверит в любом случае.        Драко было лучше молчать, потому что, а что тут ещё добавить?       — Тогда ладно, — сказал он после минутной тишины. Драко хотел уже пройти мимо, но она остановила его.       — Подожди, Малфой. Что случилось, почему ты плакал? — спросила она.       Это прозвучало как любопытство, но в вопросе слышалось и волнение. Драко колебался. Он знал, что не может обмениваться информацией или вступать в сговор с врагом. Поэтому уклончиво ответил:       — Это не так важно. Как ты думаешь, наложены ли какие-то чары на шкаф, или магические свойства, как в Выручай-комнате?        Гермиона нахмурилась, а затем тихо рассмеялась.       — Нет, вряд ли. Почему ты так решил? В нём висят только старые вонючие фартуки.       Драко снова покраснел. Он уже полностью опозорился перед этой девушкой, зачем теперь останавливаться?       — Потому что… Иначе ты бы никогда не позволила мне поцеловать тебя, — сказал он, глядя прямо на неё. Её глаза были ещё тёмнее, чем обычно, она отчётливо сглотнула, а затем прикусила нижнюю губу.       — Верно. Но теперь… Я бы хотела этого снова, — прошептала она так тихо, что он едва мог разобрать слова. Его сердце начало бешено биться, и ему было очень трудно не хватать ртом воздух.       — Что? А что… с Уизли?       — А что насчёт Пэнси? Что с ними обоими? — невозмутимо спросила она, сверля его своим тёмным взглядом. Он не понимал её, но сейчас это не имело значения, потому что она приближалась, и это заставляло его отступать, пока он не упёрся в штабель дров. Снег снова упал ему на макушку и на этот раз на лоб Грейнджер, которая оказалась так близко, что её тело полностью прижалось к нему.

***

      Гермиону прошивала дрожь. Во-первых, от холода, который она проклинала каждой второй мыслью. Но теперь именно Драко вызывал эту дрожь.       О Боже, что с ней не так? Почему она вдруг посчитала этого парня настолько привлекательным, что отбросила всю свою мораль и порядочность, верность и, прежде всего, свой разум. Она могла только смотреть на его покрасневшие губы, которые были немного приоткрыты. Между тем, Гермиона оказалась так близко к нему, что его дыхание касалось её скулы, как тёплый ветер. Она чувствовала, как мурашки поползли по телу. Драко был застигнут врасплох, и теперь в нём ничего не оставалось от того едкого парня, которого они все так ненавидели. Она увидела перед собой совершенно другого человека. Мальчика, который не мог отвести от неё глаз.       — Поцелуй меня снова, как в шкафу! — прошептала она, положив руки ему на плечи.       — Уизли и Поттер убьют меня, если…       — Поцелуй меня, — сказала она, и Драко ненадолго закрыл глаза.       — Дело не в том, что я не хочу тебя целовать, в конце концов, я уже целую вечность… — испугавшись, он оборвал себя.       — Что? — спросила она с любопытством и увидела, как Драко отчаянно облизывал губы. Его руки уже лежали на её бёдрах, вопреки его словам.       Не зная, что сказать, он свёл брови вместе и серьёзно смотрел на неё. В этот момент Гермиона подумала, что не только она и её друзья повзрослели из-за трудностей, с которыми им пришлось столкнуться, но и Драко Малфой. В его глазах всё ещё было это высокомерие, но там оказалось гораздо больше и чего-то другого.       — Потому что я всё-таки влюблён в тебя, Грейнджер, —прошептал он тихим, но уверенным голосом.       — Тогда наконец-то поцелуй меня! — вздохнула она, и в этот момент ей хотелось бы отвесить себе пинка. Сейчас у неё не было оправдания в виде темноты!       Здесь, средь бела дня, под лёгким снегом, она хотела Малфоя так же сильно, как вчера в шкафу. Он тихо вздохнул, а затем его губы приблизились. Они были немного прохладными, но опять настолько же мягкими, что Гермиона подавила восторженный вздох. Она просто не понимала, почему это влечение между ними было таким сильным, что её тянуло к ужасному человеку.       Она ненадолго открыла глаза, его оставались закрытыми. Драко казался расслабленным и возбуждённым одновременно. Она прижалась к нему и ненавидела всю свою раздражающую одежду. Сегодня губы Драко не были на вкус солоноватыми от слёз, от него веяло свежестью и зимой. Их языки осторожно касались друг друга. Гермиона даже немного отступила, почувствовав, как в животе пронеслась горячая вспышка похожая на молнию. Потом они пытались отдышаться, пугающе быстро, но всё равно становилось жарко от их дыхания, ведь Драко оставался очень близко, он прижался к её лбу.       Их следующий поцелуй был более страстным, и тоскливый стон сорвался с его губ.       «Если бы только мы встретились при других обстоятельствах», — рассеянно подумала Гермиона, притягивая его ближе.       Ей снова было необходимо чувствовать его, полностью чувствовать его, она хотела, чтобы его член упирался в неё. Она так и сделала. Снова у неё перехватило дыхание, и она поняла, что опять теряет контроль.       Но вблизи послышались голоса, и они отстранились друг от друга. В этот раз это были не Гарри и Рон, а «всего лишь» Гойл, Крэбб и Пэнси.       Она быстро затащила Драко дальше за угол и прижала палец к губам. Он кивнул, покраснев. Его глаза сияли, и, несмотря на опасность, он продолжал смотреть на неё, как будто ему было всё равно, что его друзья почти застукали их.       — Не беспокойся об этом, Пэнсилейн, всё скоро наладится! — добродушно сказал Крэбб.       — Не называйте меня Пэнсилейн, и что должно налаживаться? Ему просто всё надоело. Мы не поругались, если ты так думал, — отозвалась девушка.       — Ой, ладно, мы все знаем Малфоя. Он всегда сразу же огрызается, наш чувствительный малыш и его капризы. Я бы не был таким, — услужливо заметил Гойл.       — Да? И что ты хочешь мне этим сказать? Ты просто хочешь увидеть мои сиськи, Гойл, — резко и раздражённо отрезала Пэнси, которая казалась действительно расстроенной. И, вероятно, это из-за его побега, а не из-за того, как неумело его глупые дружки пытались её подбодрить. Крэбб начал смеяться и даже хлопнул в ладони.       — О, ты с ума сошла Паркинсон? — громко заверещал Гойл. — Твои сиськи? Да? Как ты до этого додумалась, Пэнси?       — Так хочешь или нет? — прорычала она. Они уже медленно отдалялись, и Гермиона этому несказанно радовалась. Разговор был кошмарным. Но никто не успел получить ответа от Гойла, потому что внезапно раздался голос Рона:       — Эй, подождите!       — Даже и не надейся, Уизли! — услышали они голос Гойла, но Пэнси, по-видимому, остановились.

***

      — В чём дело? — спросила она.       Гермиона обнаружила, что голос слизеринки звучал странно. Но у неё не получалось как следует сосредоточиться на беседе по ту сторону поленницы. Позади неё стоял Малфой, и она слышала его дыхание у самого уха. Его руки оказались на её бёдрах. Он только прикоснулся к ней, больше ничего не было. Но она тут же почувствовала это покалывающее ощущение, которое возникало между ними. Оно было похоже на разряд электричества, который потрескивал и мог ударить в любой момент. Она сделала крошечный шаг назад и прислонилась к Драко. Его руки поднялись выше к её талии.       — Если ты увидишь Гермиону…       — Можешь не продолжать. Меня это не интересует.       — О… Хорошо, — заикаясь сказал Рон. Предположительно он покраснел, потому что Пэнси могла выглядеть очень властной.       — Что там? — издалека крикнул Гарри.       — Ничего, — отозвался Рон.       — Если ты хотел подойти, то мог спросить меня о чём-то другом, Уизли, — снова услышали они голос Пэнси, по тому, как он звучал, Гермиона решила, что слизеринка уже отвернулась. — А… О, да? Что? — бедный Рон. Он, должно быть, огненно покраснел.       Руки Драко продолжали двигаться, пока они не оказались под пальто. Гермиона закрыла глаза. Ситуация была такой странной, что в неё невозможно было поверить. Но в одном она была точно уверена: она плохой человек. Потому что ей нравилось то, что делал Драко, хотя её парень стоял всего в нескольких метрах и беспокоился о ней. То, что Малфой был придурком, который изменял Пэнси, заботило её меньше.       Она не знала, что Драко никогда даже не нравилась Пэнси, не говоря уже о том, чтобы проявлять к ней искренний интерес. Пэнси была другом, как Гойл или Крэбб, не больше. И, слыша, как она только что разговаривала с рыжим, Драко мог сказать, что на самом деле он интересовал её так же мало, как и она его. Всё же он хорошо знал Пэнси.       Гермиона в его объятиях была совсем другим делом. Сначала он был напуган до смерти, затем усомнился в её намерениях, а теперь не мог перестать прикасаться к ней. Чем дольше он это делал, чем дольше она не останавливала его, тем быстрее у него заканчивался воздух.       Её тело было тёплым и чудесно ощущалось даже под слишком толстой одеждой. Более того, теперь она почти лежала на нём, откинувшись на его грудь, как будто хотела всего этого прямо здесь. Её запах, аромат от волос проникал в него, как сладкий яд, вызывая сумасшедшее покалывание. Присутствие и голос Пэнси почти полностью исчезли из его сознания, превратившись в эхо.       Пэнси ответила что-то невнятное, он не расслышал её слов, но было совершенно не важно, что она там сказала. Он прижал Гермиону к себе, крепче обнимая, вдохнул её запах и закрыл глаза. Он словно был в другом мире, сказочном, там, где была только одна принцесса и ещё он, глупый простолюдин, который никогда её не получил бы.       Рон теперь как-то неестественно смеялся и слишком громко сказал:       — Мы… вернёмся в деревню и… ну, ты знаешь…       «Что? Почему они возвращаются?» — подумала Гермиона, когда Рон ушёл, и Пэнси, должно быть, тоже. Она вырвалась из его объятий и серьёзно посмотрела на Драко.       — Я должна пойти в Хогсмид.       — Да, — энергично кивнув, ответил он. Убрал руки и завязал ей шарф. Теперь, когда он знал, что всё это правда, что она хотела его так же сильно, как и он её, ей нужно было уйти. Он понимал это, и все же не чувствовал огромной потери, которая могла бы разбить его.       Гермиона ещё раз посмотрела на него. В её тёмных глазах было сожаление, но и видимое замешательство, как ему показалось. Грейнджер тоже не знала, что происходило между ними, и ей это не нравилось. Она не любила чего-то не знать.       — Увидимся позже… — сказала она и снова поцеловала его. Он резко притянул её к себе, развёл её губы языком, попал к ней в рот и нашёл её язык. Ласкал его так, как хотел бы прикасаться к ней по всему телу. Гермиона тихо застонала и снова вплотную прижалась к нему, как тогда в шкафу. От скрытого возбуждения, которое он всё время испытывал, видя её, всё его тело охватило яростным огнём. Его член снова стал очень твёрдым, и Драко отчаянно застонал ей в рот.       Немного испугавшись, она оторвалась.       — Я должна… Мне лучше сейчас… Уйти, — заикаясь, сказала она, развернулась и побежала. Драко сделал несколько шагов в сторону замка, а затем просто повалился в сугроб. Снова падал снег. Он смотрел вверх, моргая, когда снежинки попадали ему в глаза, и задавался вопросом: что происходит? До сих пор он лишь изредка признавался себе, что влюблён в Грейнджер. И как бы он мог не влюбиться в неё? Она была самой удивительной девушкой, которую он когда-либо видел. А сейчас? Чем же это было сейчас? В нём горело пламя, и он едва мог трезво мыслить. Так и ощущается влюблённость? Или это была любовь? Или так происходит, когда на чувство отвечают взаимностью? Если бы всё не было так сложно и секретно, он был бы сейчас самым счастливым человеком. Но Тёмный Лорд словно стоял за его плечом, а ещё задание, и отец всё ещё оказывал на него давление даже из тюрьмы, делая его таким хрупким.