Осторожные руки

Эндрю никогда не хотел встретить свою вторую половинку. Да и зачем? Она досаждала ему, постоянно доставляла неприятности в приемной семье, в которой он жил, всегда покрывала его кожу уродливыми яркими цветами, которым требовалась вечность, чтобы выцвести — если они вообще выцветали. Большинство из них не выцветало. И все же он стоял здесь, глядя на своего суженого, который задыхался на полу перед ним, ощущая покалывание в животе и такие же шрамы на своих запястьях, хотя у Эндрю они были блеклыми и белыми, а не ярко-синими, как у этого парня. Может быть, это совпадение, подумал он. Может быть, это из-за лекарств так онемел желудок? Но здравый смысл не позволил ему отмахнуться от этого, и он улыбнулся, лениво под воздействием наркотиков. — О, — сказал он, в основном самому себе. — О, так не пойдет, да? -- — Мы не поведем тебя к Эбби в таком виде, — сказал Кевин после их первой ночи тренировок. — Умойся. Эндрю перезагрузился, принятое лекарство сделало его разум нечетким, но сосредоточенным, спокойным, но непредсказуемым. Он был готов уйти, готов есть, готов играть с Нилом, пока не узнает, в безопасности ли он. Может, он и был его второй половинкой, но мир еще никогда не был таким милым. — Я не буду принимать душ с командой, — сказал Нил. — Я подожду, а если ты не хочешь ждать меня, просто иди вперед. Я найду дорогу туда отсюда. — Ники будет для тебя проблемой? — спросил Эндрю, все улыбки, яд и тонко завуалированные угрозы. Нил встретил его взгляд, казалось, без страха. — Дело не в Ники. Дело в моей личной жизни. — Смирись с этим, — сказал Кевин. — Ты не можешь быть застенчивым, если хочешь стать звездой. Эндрю наклонился к Кевину, хотя и не потрудился понизить голос. — Ему приходится скрывать, Кевин. Я взломал шкаф тренера и прочитал его документы. Синяки, ты думаешь, или шрамы? Я тоже думаю, что шрамы. Не может быть синяков, если рядом нет его родителей, чтобы бить его, верно? Его ухмылка стала острой, направленной в сторону Нила, как один из ножей в его ножнах. — А может быть, — сказал он, — они от его суженой. Настолько плохие и ужасные, что он боится показать их. Лицо Нила побледнело. — Что ты только что сказал? — Мне все равно, — сказал Кевин Эндрю. Но Эндрю было не все равно. Ему было не все равно, потому что он знал, потому что он мог назвать каждый шрам, который, вероятно, был на торсе Нила, потому что у него был подходящий набор, который заслужил множество взглядов и шепотков и заработал множество собственных синяков. Ему было не все равно, потому что он мог легко разоблачить Нила здесь и сейчас, заставив его рассказать Эндрю, кто он такой и почему он так подозрителен. — Душ здесь не коммунальный, — сказал он вместо этого. — Тренер установил кабинки, когда строил стадион. Совет директоров не стал платить за это — они не видели в этом смысла, — так что это было сделано из собственного кармана тренера. Посмотри сам, если не веришь мне. Ты мне не веришь, да? Я знаю, что не веришь. Возможно, это и к лучшему. Вместо ответа Нил заговорил с ним, на его лице промелькнул гнев. — Ты не имел права читать мое досье! Эндрю только рассмеялся. — Расслабься, расслабься, расслабься. Я это придумал. Не было необходимости читать досье, когда история была написана на его собственной коже. — Но ведь я прав, не так ли? — спросил он, и Нил выглядел готовым повалить его на пол. Эндрю лишь молча наблюдал за ним, улыбка все еще висела на его лице. -- — Я не задачка по математике, — сказал ему Нил однажды ночью в темноте стадиона, когда звук, издаваемый Кевином, оттачивающим прицел, эхом отражался от стен вокруг них. Эндрю думал о шрамах, которые усеивали его торс, о кролике в бегах, о том, что он стоит нога к ноге с человеком, который, казалось, не боялся его так, как другие. Он думал о шрамах на запястьях, о том, что вырос с синяками пастельного цвета на теле, о вопросах других, на которые он никогда не мог ответить. — Но я бы все равно разгадал тебя, — правдиво сказал он, глаза были полузакрыты, но яснее, чем за весь день. -- Когда дверь в их общежитие распахнулась, и по другую сторону стоял Нил, никто не отреагировал. Он кипел, его лицо было красным, и это заставило Эндрю улыбнуться, когда он выбросил сигарету в окно рядом с ним. — Попробуй еще раз, Нил, — сказал он. — Ты не в той комнате! — Мы заперли ее, — сказал Аарон по-немецки Ники, приостановив игру. — Насколько я знаю, — ответил Ники, прежде чем перейти на английский и обратиться к Нилу. — Эй, похоже, Мэтт вернулся. Ты уже познакомился с Дэн и Рене? Этот вопрос, казалось, только еще больше разозлил Нила. Эндрю не мог не забавляться. Он, в конце концов, порылся в его вещах. Он думал, что положил все на место именно так, как нашел, но предполагал, что у беглецов есть своя система триггеров, которые он мог неосознанно запустить. Он знал, что Нил знал, что он знал о его навязчивой папке с деньгами, и не мог не задаться вопросом, какая связь между Кевином и Рико, беглецом, четвертью миллиона наличными и торсом, полным шрамов. Он ожидал, что в конце концов узнает это. Чего он не ожидал, так это того, что Нил повернется к Кевину и сердито прорычит что-то по-французски. Эндрю понятия не имел, что он сказал, но знал, что это был не комплимент. — Ого, — сказал он. — Еще один из многочисленных талантов Нила. Сколько их может быть у одного человека? Нил проигнорировал его, бросив что-то еще Кевину, который ответил ему скучающим тоном. Разговор шел туда-сюда в быстром темпе, пока Нил не выплюнул слово, от которого Кевин едва не замер. Эндрю с интересом наблюдал, как Кевин спрашивает Нила о чем-то в ответ. Нил ответил тем же тоном, почти с усмешкой — явное оскорбление, брошенное Кевину как вызов. И Кевин, казалось, принял его. Он опрокинул стул, торопясь добраться до Нила, тот запаниковал и побежал. Но Кевин был быстрее, он обхватил руками шею Нила и без особых усилий поднял его с пола, ударив о стену коридора. Эндрю последовал за ними, слегка забавляясь, стоя в дверях их общежития и наблюдая за тем, как Кевин, похоже, отращивает позвоночник. Нил безрезультатно пытался вырвать пальцы Кевина. Он попытался ударить его коленом, но Кевин в ответ лишь еще сильнее прижал его к стене. — Как ты, блять, меня назвал? — спросил Кевин, и Нил мог только задыхаться, его запас воздуха иссяк. Эндрю слишком поздно понял, что это означает, что и его запас воздуха тоже закончился. Он старался не привлекать к себе внимания, прислонившись к дверному проему, пытаясь отдышаться. Он скрестил руки, ожидая неизбежного вмешательства доблестных старшекурсников, и не был разочарован, когда Мэтт вмешался. Он обхватил Кевина за горло, оттягивая его голову назад под неудобным углом. — Отстань от него, Дей, — прорычал он. Эндрю сделал себе пометку о том, что нужно ответить, как только он снова сможет нормально дышать. Он услышал, как Ники зовет Мэтта успокоиться, хотя его голос звучал немного отстраненно, так как в голове у него помутилось. Кевин отпустил Нила одной рукой, пытаясь ударить локтем в ребра Мэтта, но когда Мэтт в ответ крепко схватил его, Кевин полностью отпустил Нила. Эндрю тихо втянул воздух одновременно с тем, как Нил задыхался, словно дышал впервые. Эндрю вернул внимание к ситуации звук кулака Мэтта, соединившегося с челюстью Кевина, и Эндрю решил, что Мэтт вмешался достаточно для одного дня. Он встал между ними, на его губах заиграла ленивая улыбка, и Мэтт почти сразу же отступил. К тому моменту, когда к делу подключились девушки, у Нила на трахее красовался изрядный синяк размером с ладонь Кевина. Судя по тому, как онемело горло Эндрю, он был рад, что сегодня решил надеть водолазку. -- — Я знаю, — сказал Эндрю Эбби, когда она уставилась на отметины на его торсе. — Но он не знает. — И… — Мы собираемся оставить это таким на некоторое время. Эбби кивнула один раз, и Эндрю закончил оставшуюся часть сеанса без комментариев. -- Эндрю проснулся от того, что кто-то толкнул его в плечо. Он покачнулся, локоть отлетел назад и попал в грудь человека рядом с ним. Он услышал громкий крик боли и, довольный реакцией, приготовился к следующему удару, когда Аарон щелкнул пальцами у него над ухом. Все вернулось на круги своя: где они находятся, куда идут, что делают сегодня вечером. — Выход, — сказал Аарон, и Эндрю почувствовал, как его грудь онемела, расправляясь, как синяк, который, как он знал, вероятно, образовался там. Ах, подумал он. Я ударил Нила. Что-то странное, близкое к удовлетворению, пронеслось в нем, когда он использовал Нила как рычаг, чтобы выглянуть через лобовое стекло. — Еще нет, — сказал он. — Это тот выезд, где есть Waffle House. — Это Южная Каролина, — сказал Никки. — Каждый выезд ведет к «Waffle House». Все еще дышишь, Нил? — Да, — сказал Нил, но в его голосе была такая хрипотца, что Эндрю чуть не рассмеялся. — Я думаю. Онемение в груди подсказало ему, что он ударил Нила достаточно сильно, чтобы получился хороший синяк. Однако у него было не так много времени, чтобы насладиться этим, прежде чем его пальцы задрожали, а к горлу подступило раскаленное чувство тошноты. — Ники, — сказал он, изо всех сил подавляя это чувство. — Мы почти приехали, — сказал Ники, и Эндрю нахмурился. — Остановись. — Мы на съезде… — Сейчас. Ники притормозил и нажал на тормоза одновременно с тем, как Эндрю открыл дверь машины. Он жалобно заскулил в кустах, и к тому времени, как он забрался обратно в машину, всякое удовлетворение от онемения в груди прошло. -- — Я не убивал своих родителей, — сказал ему Нил в квартире Ваймака на следующий день, полный раздражения, страха и усталости. — Это сделала семья Рико. Он рассказал историю о бандитах, краже, убийстве и побеге. — Я взял то, что он украл, и убежал, — сказал Нил. — С тех пор я в бегах. Эндрю быстро выстроил хронологию событий. Это было не очень трудно сделать, когда кусочки были наклеены на его кожу, с цветовой маркировкой и все такое. — Если Кевин или Рико узнают меня и слова дойдут до босса отца, я знаю, что со мной будет. Эндрю тоже знал, и, возможно, даже больше. Он знал, что это не может быть настоящей правдой. Не вся, по крайней мере. Он был бы слишком молод, чтобы быть самостоятельным, когда половина этих шрамов появилась на его коже. Нил был хорош, но он не был настолько хорош, чтобы в 11 лет легко мог жить самостоятельно и выживать. Но это было что-то, и это имело достаточно смысла, чтобы Эндрю принял это, по большей части. — Тогда зачем ты пришел сюда? — спросил он, желая заполнить некоторые пробелы. — Потому что я устал, — сказал Нил. — Мне больше некуда идти. Эндрю изучал лицо Нила, пока тот объяснял, молчаливый и расчетливый. — Я — ничто, — пробормотал Нил, обхватив губы руками. — Я всегда буду никем и всегда буду ничем. Что-то горело в груди Эндрю, горячее и сердитое. Будь осторожен, сказал ему голос. Будь осторожен, ты еще не знаешь его. И все же Эндрю протянул руку, разжал пальцы Нила и уставился на него с такой силой, которая удивила даже его самого. Руки Нила оказались мягче, чем он думал, хотя они были сухими и потрескавшимися после поездки из Колумбии. — Позволь мне остаться, — тихо попросил он Эндрю. — Я еще не готов все бросить. И все же, сказал голос. Пока. Неуверенный, испуганный, убегающий. И все же. Эндрю отпустил Нила. — Останься если сможешь. Мы с тобой оба знаем, что это ненадолго. — Я исчезну к нашему матчу с Эдгаром Алланом, — сказал Нил. — Сейчас я выгляжу не так, как тогда, но я не могу рисковать тем, что семья Рико узнает меня. Уйдёт, сказал голос. Уйдёт. Это вернуло мысли Эндрю к реальности. Если он твоя родственная душа, говорили они, это не значит, что он останется. — Такая неожиданная воля к выживанию у того, кому незачем жить, — сказал Эндрю, хотя в этот момент он не был полностью уверен, к кому это было обращено. -- Эндрю наблюдал, как Нил на национальном телевидении встал прямо между Кевином и Рико. Беглец, раздался голос. А может быть, нет? Что-то в груди Эндрю зашевелилось. -- Он не был уверен, почему он запустил кулаком в окно. Он был зол. Злился на себя, на Кэти Фердинанд, на Рико Морияму, на Кевина Дэя. Злился на Нила Джостена. Он был зол на то, что Нил каким-то образом пробрался в его голову и под кожу. Когда это произошло, он не был до конца уверен. Но это еще больше усугубляло его и без того поганые эмоции, заставляло его голову крутиться, вертеться и работать с новыми мыслями, эмоциями, планами и новым фактором, который, как он не думал, будет иметь такое большое значение. Ему нужно было свалить. -- Однако после разговора, сделки и ночи в Колумбии Нил Джостен стал его защитой. Когда Нил вырвал сигарету из пальцев Эндрю в тот вечер, он заметил на костяшках пальцев Нила несколько зеленых точек, которые повторяли красные оригиналы на его собственных.