Как Рождество встретишь...

      Готовил всегда Гарри. Не потому что Беатрикс не умела, а потому что у него это получалось банально лучше. Когда она поинтересовалась, откуда у него такие умения, он признался, что для одного из заданий ему пришлось работать поваром в ресторане, через который проходили тайные поставки запрещённых веществ под видом специй.       Интересно, существует ли что-то, что Гарри не умеет?..       «Распутывать гирлянды», — ехидно припомнил недавнюю сцену внутренний голос. Девушка подавилась смешком. Нет, правда, как так можно?       — У нас осталось полтора часа до прихода Эггси и Тильды, — вернул её в суровую реальность мужчина, во всеоружии — то есть в фартуке и с закатанными рукавами рубашки — стоя возле плиты. — Что мы будем делать с едой?       — А мы успеем приготовить хоть что-то? — она придирчиво пробежалась глазами по списку запланированных блюд. Индейка отпадала сразу. Как и пудинг. Да и о дессерте можно было даже не мечтать.       Гарри тоже склонился над списком.       — Разве что закуски. И то не все… — он с сомнением покачал головой. — Нам стоит исходить из продуктов, которыми мы располагаем. Магазины уже закрыты, а я сомневаюсь, что у нас есть лосось или сыр с плесенью…       Судя по всему, Гарри придётся практиковать импровизацию на тему «Сто и одна рождественская закуска из картошки», хотя Беата не была уверена, что у них имелся в наличии хотя бы этот продукт. Она подошла к холодильнику, дёрнула за ручку и задумчиво уставилась в недра охладительного аппарата. Открывшаяся картина не вдохновляла.       — Что ж, у нас есть сыр с плесенью, но, боюсь, это не та плесень, которая нам нужна, — подвела неутешительный итог Беатрикс. Она извлекла на свет нечто серо-зелёное, на вид не только не съедобное, но и смертельно ядовитое. Помимо почившего сыра в холодильнике отыскался засохший пучок укропа, кусок масла нездорового жёлтого цвета и некая неприятно мягкая субстанция в полиэтиленовом пакете, которую Гарри идентифицировал как «это мог быть корень имбиря». — Как думаешь, ещё не поздно вернуться в штаб и одолжить продуктов?       — Вот что-что, а еду… одалживать на работе мне ещё не приходилось.       — А что приходилось? — тут же испытующе полюбопытствовала Беатрикс.       — Да так, — отмахнулся он и тут же поменял тему: — Так что нам делать?       Да, стоило сосредоточиться на актуальных проблемах, а выпытать у агента подробности его прошлого у неё ещё будет время. Беатрикс растеряно прислонилась к столешнице рядом с Гарри. Где достать еду посреди ночи? Доставка сейчас тоже, наверное, не работает…       — У нас хоть шампанское есть? — тоскливо спросила девушка.       Гарри заглянул в мини-бар.       — Нет, но у нас есть вино, виски и ром. Много рома.       — Если мы поставим на стол только ром, мы можем сказать, что у нас тематическая вечеринка в пиратском стиле?       А что? Гарри и так на пирата похож, а у неё где-то лежала пижама как раз в сине-белую полоску…       — Боюсь, пиратская диета не всем придётся по вкусу.       Они постояли в молчании ещё немного, красочно представляя свой блестящий провал. Мужчина, кажется, всерьёз начал обдумывать идею с ромом за неимением альтернатив, когда Беатрикс внезапно осенило:       — Слушай, а ведь у Джонни в баре наверняка есть какие-нибудь закуски. Хотя бы чипсы. Он ведь не откажет старым друзьям?       Окрылённые робкой надеждой, они набрали Джонни. Долгое время к телефону никто не подходил, только слышались протяжные гудки. Беатрикс нервно крутила в пальцах прядь волос. Наконец начавшие раздражать сигналы сменились громко играющей на фоне музыкой. Видимо, у кого-то вечеринка уже была в самом разгаре.       — Беата? — голос у Джонни был трезвый и серьёзный. — Что случилось?       Какая проницательность.       — Ну почему сразу «случилось»? Неужели я не могу позвонить своему другу просто так, чтобы поздравить с Рождеством? — невинно мурлыкнула она в трубку.       Джонни не купился.       — Ты? — хохотнул он. — Ни за что не поверю. Я тебя знаю. Ты шпионка и авантюристка, у тебя ничего не бывает «просто так».       — Я врач, — оскорблено поправила его девушка.       — В шпионском агентстве, — напомнил Джонни. — Я тоже там работал и знаю, что, может, агентов у вас всего одиннадцать, но потенциальным шпионом может быть любой. — Бывший наёмник, пожалуй, был прав. Гарри, правда, старательно ограждал Беатрикс от любой серьёзной опасности, но в решении некоторых дел она так или иначе принимала участие. А ещё она была одной из тех, кто готовил кандидатов в агенты. До уровня Гарри и Эггси девушка, естественно, не дотягивала, но, как работает их мир, понимала. — Так что там с твоим «поздравлением»?       — Раз уж ты об этом заговорил… Джонни, ты ведь не забыл о доброте людей, которые взяли на себя смелость вложиться в твой бизнес? Не хочешь ли немного отработать свой долг?       — Эй, я и так вношу плату каждый месяц! — воскликнул парень, поражённый человеческой алчностью. — Что ты ещё от меня хочешь?       — Ты знаешь, кто я, Джонни, и знаешь правила. Тот, кто задолжал мафии однажды, становится её должником до конца жизни.       — Быть твоим должником — ещё хуже, чем быть должником мафии, — проворчал он.       — Не бойся, моя просьба тебя не обременит.       По ту сторону трубки послышался тяжёлый скорбный вздох.       — Я внимательно слушаю…

***

      Меньше чем через час на сервировочном столе выстроилась вереница разнообразных суши, которые решили подавать в качестве закуски, стояла горячая пицца, приготовленная по особому праздничному рецепту с индейкой, и возвышалась бутылка дорогого шампанского. Десерт — шоколадное мороженое с кусочками вишни — до поры убрали в морозильную камеру.       За свою услугу Джонни уверенно потребовал списать с него долг за этот месяц, и девушка с лёгкостью согласилась, пока друг не вспомнил о втором условии их договора: не говорить о займе остальным Корелли. В уплату этого обещания она стребует с него что-нибудь посерьёзнее.       Да, Беатрикс чувствовала себя ужасным человеком, но что поделать? От корней не уйдёшь, особенно от таких. Эту часть её не в состоянии изменить даже Гарри.       Пока праздничный ужин готовился, а после экстренно переквалифицировавшийся в курьера официант спешил доставить заказ, они занялись сервировкой стола: Гарри расставлял красивую посуду с изящным золотым узором по краю, приборы с похожим мотивом и мелодично звонкие хрустальные бокалы, а Беатрикс мастерила рождественский букет для центра стола — вокруг белой восковой свечи несколько еловых веток, незаметно срезанных с дерева, набранные по осени в парке шишки и алые атласные ленты.       Девушка едва успела переодеться, когда Эггси и Тильда прибыли — чуть припозднившись. Гарри и Беатрикс проверили, всё ли в порядке (ничего не отвалилось), одёрнули скатерть (теперь она лежала идеально ровно), критическим взглядом окинули ёлку (хуже не стала), перевели дух и только тогда открыли дверь.       Гости, разрумянившиеся после холодного вечернего воздуха, вошли. Шведская принцесса оказалась высокой стройной блондинкой с доброжелательной, поистине королевской улыбкой. Она была одета скромно, но элегантно, что подчёркивало её сдержанную северную красоту и внутреннее достоинство, а светлые волосы были собраны в красивую причёску с акцентом на ажурной заколке с синими камнями.       Эггси представил девушек друг другу. Тильда протянула Беатрикс небольшую коробочку, которую держала в руках.       — Я приготовила для вас шведские рождественские сладости, — сказала принцесса с лёгким приятным акцентом. — Надеюсь, они придутся вам по вкусу.       — Ох, — растерялась Беата, принимая подарок. — Это… очень приятно. Но не стоило…       — Мне это совсем не сложно, — ответила принцесса. — Я люблю печь.       — Спасибо.       Гарри и Беатрикс проводили Эггси и Тильду в гостиную. Мужчина забрал у девушки коробку и положил фигурное имбирное печенье, сливочный ирис и свежие ароматные булочки с шафраном в вазочки. Обменявшись ещё парой-тройкой вежливых фраз: Тильда отметила убранство комнаты и восхитилась ёлкой, а Эггси обратил внимание на нетрадиционное меню, — гости и хозяева наконец сели за стол.       Гарри уже собирался открыть бутылку шампанского, когда внезапно раздался требовательный звонок к дверь.