Как Рождество встретишь...

      Пока агенты в состоянии лёгкой паники решали, что делать: продолжать расследование или кинуться на поиски девушек, раздался телефонный звонок. Джонни, стараясь унять беспокойство в голосе, с деланной непринуждённостью и как бы между прочим спросил:       — Вы уже видели новости? — получив в ответ настороженное, но утвердительное молчание, он виновато продолжил: — Мне нужно кое в чём признаться...       Дурацкие видео с уличных камер подождут. Есть дела поважнее, решил Гарри и поехал к бару. Эггси, выпив немного бренди, пришёл в себя и всё-таки отправился в театр. «Найдём Али Халида, найдём и Тильду», — решительно заявил он. И правда, даже если за всем происходящим стоит кто-то ещё, в этом деле всё связано — просто пока неясно как.       А Гарри надеялся, что Беатрикс найдётся тоже.       Отгородиться от информационного шума было невозможно. Улицы пестрели кричащими заголовками газет, полнились обрывками теле- и радиоэфиров, людскими голосами разносили слухи и озлобленные шепотки.       «Лидеры Востока объединяются в антиевропейские коалиции».       «Восток отказывается вступать в переговоры».       «Начались анти- и провоенные демонстрации».       «Ряд стран поддержал Восток против обвинений Европы».       «Война неизбежна?»       Полагаться на данные официальной разведки было нельзя: МИ-6 больше не интересовали причины произошедшего — их волновала безопасность, поэтому они бросили все силы не на расследование, а на разведку и защиту. К тому же, у них и раньше не было причин сомневаться в причастности Али Халида, а теперь и подавно.       Гарри сегодня откровенно не везло — на месте похищения тоже ничего не оказалось: ни следов, ни случайных улик. Охранники видели двоих подозрительных мужчин, но было темно и лиц разглядеть не удалось. Джонни ответственно взял видеозаписи с камер на себя, но похитители не засветились и на них. То ли счастливчики, то ли профессионалы — а может и то, и другое.       Гарри успокаивало только то, что Беатрикс, скорее всего, пока жива: ни крови, ни тела рядом с баром и в ближайших районах замечено не было. Зря он отказался от идеи подарить ей какое-нибудь кольцо с тайно встроенным маячком, чтобы всегда знать, где она, чтобы не получилось, как в прошлый раз. Решил, что она обидится и разозлится, если узнает.       Лучше бы обижалась, чем пропала. Снова. В Рождество.       Смотреть на её улыбчивый портрет, располагавшийся на экране рядом с фотографиями убитых и убийц, было невыносимо.

***

      Когда Беатрикс проснулась во второй раз, Тильда уже сидела на одеяле, скрестив ноги по-турецки, и изучала содержимое какого-то подноса.       — Нам принесли еду, — так мрачно сообщила принцесса, словно перед ней стояли не тарелка с котлетой и гречкой и кружка чая, а десять видов яда на выбор, стакан чистого спирта на запивку и перец чили на закуску.       — Ты ведь уже была в такой ситуации, — удивилась Беата, вспомнив, что опыт нахождения в плену у её подруги имелся.       — Да, — согласилась Тильда, — но тогда я нужна была Валентайну живой, поэтому я была уверена, что он меня не убьёт. А что нужно этим людям, я понятия не имею.       — Если бы они хотели нас убить — давно бы убили, — возразила девушка.       — Не факт.       В общем-то справедливо.       Тильда боязливо потыкала котлету пластиковой вилкой и пошевелила гречку. Еда не накинулась на принцессу, не взорвалась и не начала обстрел — осталась невинно лежать, разве что немного потеряв товарный вид (впрочем, он и до этого не отличался особой презентабельностью).       Беатрикс поняла, что она слишком голодная для сомнений. К тому же, она предпочитала быстро умереть от яда, чем долго и мучительно — от голода. Яды, правда, тоже разные бывают...       Девушка тряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли о смерти, решительно взяла вилку, подцепила котлету и откусила солидный кусок. На вкус могло быть и лучше — вряд ли, конечно, похитители лепили котлеты вручную, скорее просто купили полуфабрикаты и наскоро обжарили их в убойной дозе масла, — но для плена сойдёт. Гречку, к счастью, испортить было трудно, так что её Беатрикс ела почти с удовольствием. Хотя соус бы не помешал: суховата.       Тильда внимательно следила за Беатой, ожидая, по всей видимости, когда яд наконец подействует и девушка упадёт замертво. Под её пристальным взглядом Беатрикс подавилась и позорно раскашлялась.       Принцесса тяжело вздохнула и тоже взялась за вилку.

***

      — Мы всё-таки не умерли, — резюмировала Тильда по прошествии получаса после то ли завтрака, то ли обеда, то ли ужина — часов в комнате не было, а солнце не пробивалось сквозь плотные металлические листы.       — Ты чем-то недовольна?       — Недовольна, — прежде, чем Беатрикс успела придумать достойную шутку про суицид, принцесса продолжила: — Так хотя бы было понятно, чего от нас хотят похитители.       — Тоже верно.       — Надо выбираться отсюда. — Тильда подошла к выходу с таким видом, словно перекрывавшая его дверь была ей должна, и подёргала за ручку. Увы, одного сурового взгляда не хватило, чтобы отпереть замок.       Беатрикс не имела ничего против, хотя она предпочитала другую тактику: ждать и наблюдать, какое-то время плыть по течению, а затем в подходящий момент нанести удар и вот тогда уже бежать. Если ты маленький, слабенький и хорошо умеешь только создавать проблемы — это наилучший вариант.       — Ты ведь работаешь в агентстве. Сможешь выбить дверь?       — Я врач и преподаватель, а не таран, — возразила Беатрикс.       — Жаль, жаль, — пробормотала Тильда, сокрушённо покачав головой. — Неужели наши агенты совсем ничему тебя не научили?       — Научили. Например тому, что выбивать дверь — это очень шумно. Нас услышат и сразу же схватят.       — И то правда, — принцесса вернулась на лежанку и со вздохом растянулась на одеяле, уткнувшись носом в подушку. — Это ужасно банально, — помолчав, глухо пробормотала она, — но, будь у нас шпилька, я могла бы попробовать взломать замок…       — А ты умеешь? — Беата заинтересованно повернулась к ней.       — Ну вроде того, — Тильда положила голову на согнутую руку. — Когда я была маленькой, я очень любила кушать, особенно сладкое, поэтому была пухлым ребёнком. Родители решили это исправить и посадили меня на строгую диету. По понятным причинам мне это не слишком понравилось, и я попросила сына повара научить меня проникать на кухню… Я целых два месяца бегала ночью за едой, пока родители не узнали. Тогда они выставили охрану у моей комнаты, чтобы я не могла выходить по ночам…       Принцесса не переставала удивлять. Пожалуй, Беатрикс начинала понимать выбор Эггси — хотя не то чтобы она раньше в нём сомневалась.       Как бы там ни было, дверь изнутри им не открыть. Значит, надо заставить пленителей открыть её снаружи. Как? А вот тут же начинались сложности.       Еду подавали через небольшую кошачью дверцу у пола. Обе девушки уже успели за неё выглянуть и разочароваться, потому что смотреть оказалось не на что: в коридоре царил мрак, сквозь который проглядывался только тёмный ворс ковра.       Их до сих пор не убили, хотя шансов было предостаточно. Возможно, Тильду похитили ради выкупа: с принцессами такое случается. В таком случае, она — ценный заложник, который должен остаться живым и невредимым, правильно?       — Ты сможешь изобразить приступ эпилепсии? — Беатрикс присмотрелась к подруге: бледная, с залёгшими на лице тенями и топорщившимися во все стороны волосами — вполне сойдёт за тяжело больную.       Тильда сначала непонимающе нахмурилась, но быстро поняла, что к чему:       — Не знаю, — пожала плечами, — давай попробую.       Она перевернулась на спину и попыталась изобразить то, как, по её мнению, должен был выглядеть эпилептический припадок. Беатрикс сокрушённо покачала головой: вышло столь карикатурно, что, увидь это настоящие эпилептики, они бы оскорблённо закололи принцессу вилами.       — Хм, может лучше просто притворишься тихо умирающей? — как девушка ни старалась, замаскировать скептицизм в голосе не удалось.       — Ты врач, ты и притворяйся, — уязвлённо огрызнулась Тильда, приподнявшись на локтях.       — Это тебя похитили, — напомнила Беата, — а меня взяли просто за компанию. Ради меня никто и пальцем не пошевелит, а вот тебе скорее всего помогут.       — Ладно, — принцессе, не сумевшей придумать иных вариантов, оставалось только согласиться. — Что дальше?       Беатрикс объяснила, Тильда внесла несколько корректив, и план спасения был утверждён. Принцесса легла, попытавшись силой мысли побледнеть ещё сильнее. Беата подошла к двери и, набрав в грудь побольше воздуха, отчаянно заголосила:       — Кто-нибудь! Эй, кто-нибудь! На помощь! — Она прислушалась: на той стороне безмолвствовали и на выручку никто не спешил. Ах так, значит? Девушка несколько раз саданула кулаком по деревянной поверхности и добавила ногой. — Пожалуйста, помогите!       Никто так и не отозвался. Беатрикс сменила тактику и утроила старания:       — Меня хоть кто-нибудь слышит?! Что за ужасное обращение с пленными! Я буду жаловаться в суд по правам человека, ясно вам? Вы вообще в курсе о Женевских конвенциях?!       Что именно возымело действие: угрозы или резко возросший уровень шума — осталось загадкой, но девушку всё же соблаговолили услышать: за дверью раздались шаги, а затем недовольный колючий мужской голос спросил:       — И чего ты тут разоралась?       — Ну наконец-то! — обрадовалась Беата. — Принцесса, — патетически воскликнула она, — принцесса умирает! Врача, позовите врача!       — С чего бы ей умирать? — усомнился мужчина за дверью.       — Она серьёзно больна, и без лекарств... — Беата многозначительно замолчала, давая невидимому собеседнику вдоволь насладиться трагической паузой, — она умрёт!       — Я об этом ничего не слышал, — упрямо гнул своё неизвестный мужчина.       — Конечно, — ничуть не растерялась девушка. — Это держат в тайне от широкой общественности, чтобы не портить имидж принцессы.       — И что же это за болезнь такая? — в бестелесном голосе проскользнул смешок.       — Я вам не скажу, — убеждённым тоном «да-это-же-очевидно» ответила Беатрикс. — Это ведь тайна. Это знают только члены королевской семьи и некоторые доверенные лица. Вы ведь не из их числа?       И пусть сам голову ломает над этим загадочным королевским недугом.       — А ты? — вместо ответа ущемлённо парировал незнакомец, оказавшийся недостаточно подкованным в медицине.       — А как же! — девушка самодовольно вскинулась. — Я фрейлина Её Высочества и самая близкая подруга, — пока мужчина переваривал это заявление, она не терпящим возражений тоном приказала: — Немедленно ведите сюда врача! И обязательно женщину: я не позволю всяким чужим мужчинам даже пальцем тронуть мою принцессу! Уж лучше она умрёт от болезни, чем от позора!       Словно в подтверждение этих слов Тильда болезненно застонала сквозь зубы. Беата недовольно скривилась. Плохо: слишком тихо и неубедительно, похититель вряд ли услышал. Тогда принцесса вздохнула и издала такой вопль, словно в её родословную затесались птеродактили. Здоровый человек такие звуки издавать точно не мог.       За дверью воцарилась озадаченная тишина. Беатрикс прекрасно понимала похитителя: она и сама опешила.       — Ладно, — сдался мужчина. — Будет вам женщина. Минут десять твоя принцесса протянет?       Девушка кивнула, а потом, спохватившись, что похититель её не видит, сообщила:       — Да.       Не сказав ни слова больше, он ушёл.       Кажется, получилось.       Беатрикс принялась отсчитывать в уме секунды: раз, два, три, шестьдесят семь, триста пятнадцать… На пятьсот двадцать девятой снова раздались шаги и уже знакомый голос сухо окликнул её:       — Эй, фрейлина, ты тут? Принцесса жива ещё?       Дождавшись утвердительного ответа, он приказал девушке отойти от двери. Беатрикс послушно отступила в противоположный угол.       Щёлкнул замок. Скрипнули петли. На пол упала узкая полоска неясного серого света.       Они сильно рисковали — местный врач мог оказаться старой женщиной необъятных размеров. Но удача внезапно оказалась на их стороне: в комнату вошла миниатюрная девушка, закутанная в длинный вязаный шарф и большую тёплую шапку. Дверь захлопнулась за её спиной — Беатрикс показалось, что в их «камере» стало ещё темнее. Врач, покрутив головой, безошибочно вычислила тяжело дышащую принцессу среди вороха одеял и направилась к «умирающей», по дороге сбрасывая верхнюю одежду.       — Так что, вы говорите, случи… — завершить фразу она не успела, получив крепкий удар по голове. Беатрикс поймала падающее тело и аккуратно уложила на пол. Тильда тут же прекратила издавать притворные вздохи и, не говоря ни слова, помогла Беате переодеться. Оглушённую девушку усадили к стене — возможно, она вообще не из этой шайки и они напали на абсолютно безвинного человека.       Но лучше они потом принесут искренние извинения, чем будут наслаждаться безвременно наступившим вечным покоем — или что там с ними хотят сделать похитители. Сейчас Беатрикс и Тильда могли полагаться в крайнем случае друг на друга.       План был простой: Беата, замаскировавшись под местного врача, должна была успешно покинуть «камеру», разведать обстановку, а затем вернуться за принцессой. Ожидание было не по душе Тильде, но выбирать не приходилось, поэтому она лишь коротко кивнула, желая удачи. Беатрикс, выждав несколько минут, бесшумно выдохнула, решительно нажала на дверную ручку и наконец-то оказалась на свободе.       В ребро ей уткнулось дуло пистолета.