лимб

Слава прекращает приходить по четвергам и прекращает приходить вообще, раз в день к Волку заходит его лечащий врач, утром и вечером приходят медсёстры, всегда разные, три раза в неделю он занимается с Доктором Вольтом. Олег проявляет инициативу, и процесс идёт заметно быстрее: он может говорить на протяжении нескольких минут шёпотом, хриплым, но сравнительно громким голосом — сказать пару слов. Доктор хвалит Олега и говорит, что через два-три месяца с ним можно будет вести полноценную беседу. Олег справляется за полтора. Он просит медсестру с красивыми серыми глазами принести ему почитать какую-нибудь книжку, мол, заскучал пялиться в потолок, а прогулки во дворе больницы не так развлекают, как хотелось бы. После полуночи он слышит, как открывается дверь, но прикидывается спящим. Утром он рассматривает обложку: белая, глянцевая со схематично нарисованным мужчиной, чья тень переходит в чёрного волка с оскаленной пастью. Большими красными буквами значится: «Der Steppenwolf». Олег улыбается. Степной волк. У девочки точно есть чувство юмора. Он читает сам себе вслух, немецкий язык звучит еще более грубо в сочетании с его осипшим голосом: «...каждый человек считает страдания, выпавшие на его долю, величайшими». Волков хмыкает. Не то слово. На прогулках он обхаживает территорию частной клиники кругами, тренирует дыхалку, шагает быстро, но бегать ему ещё рано. В груди тяжело. Немного заваливается на правый бок, когда боль иррадиирует в левую половину тела. «Главное, что руки-ноги целы», — напоминает себе, — «разгонюсь ещё». Ему снятся странные сны. Он горит заживо в рыжем пламени, кожа лопается, горло горит изнутри. Он стоит в очереди на расстрел с мешком на голове. Он лежит на операционном столе, когда врач отрезает ему веки. Ближе к ночи становится ещё тяжелее, учащается пульс, голова наливается свинцом. Он сжимает челюсть и читает дальше. Если не помогает — пытается отжиматься или качать пресс, пока воздух не заканчивается насовсем. Теперь к телу он относится жестко, даже если в нездоровом теле — нездоровый дух. Олег читает: «Либо ты вешаешься — ну, так вешайся, значит, у тебя на то есть причины, — либо живешь дальше, и тогда заботиться надо о жизни. Проще простого». Сегодня он продержится ещё немного. *** Когда он оценивает своё состояние как удовлетворительное, а ему в последний раз делают фарингоскопию, он собирает свои скромные пожитки, расписывается под придуманым не им именем в документации и уходит вечером того же дня. В холле он просит у администратора телефон, кидает ему тихое «danke» и набирает цифры из пункта «на случай ЧП» с последней страницы блокнота. Из трубки доносится: — Слушаю. — Привет, Слав. Подвезёшь? — Рад тебя слышать. Через час буду. Олег выдыхает. Самое сложное только начинается.