«На берегу твоих волос густые волны…»

      - Ну, будем знакомы, Энн-я. Я Трафальгар Ло.       Парень встал и направился к полкам с огромными ящиками, набитыми медикаментами. Вокруг постоянно крутились другие врачи, сталкиваясь друг с другом и теряя на ходу бинты. Но парень словно вообще не замечал мельтешение за своей спиной, мягко огибая любое препятствие на пути к Энн. Он определенно выделялся, несмотря на точно такую же униформу.       - Сейчас я намажу твою ногу мазью и перетяну эластичным бинтом, постарайся не напрягаться, - холодные руки коснулись ноющей лодыжки.       - Как долго вы будете здесь? - в голове глухим звоном прозвучала идея, возникшая также внезапно, как и резкое движение доктора, дернувшего бинт, чтобы тот сел потуже. Энн дёрнула конечностью в ответ, чуть не заехав Ло в живот.       - Смотря по травмам пациентов. Я единственный первоклассный хирург среди этой кучки бездарностей, называющей себя врачами, - фраза могла прозвучать как хвастовство, но подобного тона девушка не уловила.       - У меня есть к тебе предложение, - её слова прозвучали, как ей казалось, слишком громко в той тишине, что образовалась между ними. Ло уже заканчивал фиксировать бинт, его взгляд стал задумчивым.       - Пока пациент не будет в здравом уме, я не могу с ним взаимодействовать, - он резко поднялся с колен и взял Энни за плечо, сжимал он не больно, но ощутимо.       - Что ты делаешь? - шёпотом спросила она, но Ло будто с цепи сорвался. Движением руки он заставил девушку встать со стула и, буквально волоча за собой, направился в конец палаты.       - Тут пациентка не в себе, я провожу ее за ширму к таким же психам, как она, - с недоумевающей Энн рядом Ло получил кивок от коллеги и направился в сторону белых ширм, откуда слышались стоны боли и неразборчивый шёпот.       В палатке медпункта, в самом конце, как в столовой, находилась огромная белая ширма с вырезом посередине. За ней простирался небольшой коридор, отделяющий левые и правые кушетки, разделённые мелкими ширмами соответственно. Обычно сюда клали пациентов с серьёзными травмами, но иногда здесь позволяли отсыпаться некоторым жителям, поскольку врачи сочувствовали трудящимся. Зачастую кушетки пустовали, поскольку те, кто желал получить выходной, работали на износ, даже огромные гематомы и растяжения не являлись аргументом для просиживание боков в бесполезном медпункте.       Плечом отодвинув край ширмы, Ло мягко посадил девушку на единственную свободную кушетку и пальцем указал той молчать. Проверив ширму на предмет чьих-нибудь ушей, он намекнул Энни, что надо играть свою роль психически нездоровой, на что девушка отрицательно покачала головой.       - Здесь лежат контуженные от взрыва. Также сильно раненные и съехавшие с катушек жители. Я прописал тебя за психичку, поэтому постарайся вести себя соответственно, - в тон ему в другом углу палатки раздался чей-то неразборчивый бред. - И какое предложение ты имела в виду? - решительность резко проснулась в душе.       - Деловое.       - Это я понял, а теперь поконкретней.       - Помоги мне отомстить начальству базы Дозора, а потом сбежать с острова, - выдохнула она на одном дыхании, смотря юноше в единственное не белое пятно в округе, а именно глаза.       - Почему?       - Мне больше не к кому обращаться, остальные люди пытались восстать, но у них не вышло, а ты, судя по виду, сильнее многих здешних. Я хочу выйти в море, моя мечта банальна и, возможно, не требует таких жертв, но это поможет исполнить ту последнюю волю, что долгое время вверял мне мой дед, - она обвела взглядом свою импровизированную палату. Дедушка Мокузо, выпивая лишнюю рюмку, всегда твердил, что любил пиратство, но духу бросить родной городок у него не хватило. «Энни, я хочу, чтобы ты уже наконец уплыла в море, потому что надоела мне. Хватит сидеть на шее у старика, проваливай и исполни свою мечту. Я не буду скучать», - всегда говорил дедушка.       - Нет, Энн-я, почему ты хочешь отомстить? - Энн резко дёрнула головой и посмотрела Ло в глаза. Он не имел в виду, почему именно он должен помочь ей.       - Убили моего дорогого человека, он вырастил меня. Я никогда не убивала, я была против подобного рода действий, но гнев так сильно сжигает изнутри, - она сжала своё горло выше ошейника, чувствуя вновь поднимающуюся горечь и жгучую злость.       - И какова твоя мечта?       - Узнать о своих корнях, точнее о родителях. Будет время, я расскажу о том, как я оказалась на острове. Единственное, что знаю, так это о своём родном брате. Он есть, и этого вполне достаточно, но вдруг он знает про наших родителей. Кто они, чем жили и почему бросили меня, - Ло продолжал пристально смотреть, но неизвестность по поводу его эмоций, скрытых за маской, пугала. Лишь глаза выдавали эмоции, которые было сложно прочесть.       - Хорошо. Я помогу тебе, но взамен ты поможешь мне украсть нечто интересное, находящееся где-то в главном здании, - девушка уже знала, что он согласится, но слова подтверждения всё же были так необходимы её душе. Парень выглядел серьезным, но в глазах ощущалась ухмылка.       Энн смогла вздохнуть полной грудью. Нашёлся человек, который поможет ей, но почувствует ли она лёгкость? Вдруг его просьба окажется просто невыполнимой, ведь девушка умела только стрелять из ружья дедушки, в элементарной самообороне она бесполезна. У неё весьма неплохо получалось, ведь у деда было уже не то орлиное зрение, поэтому большинство дичи доставляла именно она. Дозор не обращал на шум внимания, поскольку на комплексе постоянно стучали молотком и шумела техника. Среди такого рода звуков услышать даже выстрел из самого мощного ружья было бы трудновато.       - На тебе ошейник, значит ты не сможешь покинуть базу, а проникнуть тем более, - он обернулся, оглядывая пространство за спиной, будто искал тот заветный ключик от удавки.       - И как же его снять? - Энн прикоснулась к холодному металлу рукой. Она почти его не замечала, он не натирал, поскольку водолазка спасала кожу своим горлом.       - Очень просто. Завтра ночью можешь покинуть палату, и я сниму этот ужас с твоей шейки, но постарайся никуда не влипнуть. А пока отсыпайся и не тревожь ногу, - парень ушёл через главную ширму, кивнув и улыбнувшись девушка на прощание.       Энн легла. Палату наполнил шум голосов, доносившихся с соседних коек. До этого в диалоге посторонние голоса не замечались, но сейчас в потоке разговоров можно было разобрать самые мерзкие подробности восстания. Один мужчина лишился жены и дочки, поскольку сам же выдал их местоположение тем, что забыл снять маленькую розовую заколочку, которой дочка убрала волосы папе, «чтобы не мешали смотреть на то место, куда молоточек делает «бум-бум», иначе попадёт на пальчик». Молодая девушка потеряла бабушку, поскольку той элементарно не хватило времени зайти за безопасный угол дома. Дозор пожалел молодых и крепких, но уничтожил неспособных женщин с детьми и стариков. Стало дурно, воздух снова кончился, теперь ошейник сдавливал горло. Удавалось лишь бесшумно открывать рот, словно утопленник.       Шум голосов нарастал, плачь и шёпот раздавались будто рядом. В палату вошёл другой врач, видимо, с вечерней проверкой. Он заметил Энн, которая уже двумя руками старалась ослабить хват удушающего ошейника и водолазки. Сердце билось, как птичка, будто сейчас разорвёт органы и сломает все рёбра.       - Пациент! Паническая атака! - он сказал это куда-то в сторону, обращаясь к коллеге, которая тут же подошла к Энни.       - Дышите глубже, постарайтесь восстановить дыхание. Ровно, спокойно, вы в безопасности, мы о вас позаботимся, - подошедшая девушка начала гладить Энн по голове, уговаривая её спокойным тоном начать глубоко дышать.       Через минуту паника начала отступать, дыхание выровнялось, а сердце улеглось обратно в грудную клетку. Врачи дождались окончания приступа, и после дали девушке снотворное, чтобы та могла поспать, но желания оставаться в этой части палатки у девушки не было.       - Я не хочу здесь больше находиться. Позвольте мне лечь в основную часть к нормальным пациентам, - Энн было неловко, стыдно, ширмы начало сдавливать, будто она снова не почувствует кислорода из-за белой ткани на лице.       Сотрудники прислушались к ней и позволили переночевать в основной части, где уже не было разделяющих ширм, выкатив из склада уже потертую кушетку, которая могла развалиться в любой момент, но лёгкий вес девушки она выдержала, поэтому было решено перекатить кровать в незаметный тёмный угол, чтобы начальство не сразу обратило внимание на увеличение числа койко-мест.       Наступившая ночь сопровождалась оглушительными храпами, но Энни спала крепко. Снотворное подействовало успокаивающе. Снилось что-то болезненно нежное, будто морская волна коснулась щеки, оставив мокрый след, овиваемый лёгким прохладным бризом, заставляя кожу покрыться мурашками.       Утро началось с поднимающегося шума в медпункте. Врачи уже были на позициях, кого-то отпускали работать на комплекс, а кто-то требовал дополнительного лечения. Девушка уже не помнила, когда так хорошо высыпалась. В теле снова проснулись силы, боль в мышцах почти не ощущалась, мозг отрезвел окончательно. Чувствовался до этого неощутимый голод. Она оглядела персонал, но не заметила среди них Ло.       Не дожидаясь докторов, что поспешили бы осматривать её, посмей она хоть на минуту задержаться, Энн проскользнула мимо персонала и вышла из палатки. Солнце в этот день, на удивление, светило довольно ярко. На улице стояла жара, из-за которой работа на комплексе становилась физически и морально тяжелее. Она видела, как пот мелкими ручьями стекал со лба у многих рабочих.       Охранников рядом с палаткой не наблюдалось, ибо те отсиживались в тени, размахивая беретами около лица, стараясь ухватить нотки свежего прохладного воздуха.       Энн не стала долго задерживаться и тут же шмыгнула за другой угол, направляясь к тайному походу на главную кухню столовой, где, наверное, трудились её друзья. Стало совестно. Она прошла мимо них, не спросив даже их самочувствия. Вдруг их родных тоже убили, значит они могли понять её чувства, но не отвернуться ли они от неё сейчас?       На кухне пахло утренней кашей и свежими батонами хлеба. Джун протирала пол около плиты, а Потто и Фурай сидели в углу и лениво ковырялись в собственном творении, не проявляя ни малейшего энтузиазма к еде. Они заметили Энн не сразу, та успела уже выйти к друзьям во весь рост и разглядеть стоявшие на плите кастрюли.       - Энн! - Джун тут же бросила швабру, что с глухим деревянным стуком плюхнулась на плиточный пол, и кинулась обнимать подругу. Стало ещё паршивее. Пытаясь хоть как-то загладить вину перед собой и Джун, она обняла ту со всей силой.       - Энни! - её заметили друзья, которые тут же отпустили из рук ложки, и подбежали к подругам.       - Простите меня, я была немного не в себе, - объятья прекратились и девушка стёрла со лба капли пота. На кухне было жарче.       - Где ты была всё это время? Мы думали, что ты в медпункте, но там тебя не оказалось, когда мы решили проведать отца Потто, - Фурай посмотрел на девушку наполняющимися слезами глазами. В тон ему что-то подобное пытался сказать и Потто, но тот рыдал уже во всю.       - В медпункте, - Энн имела привычку отвечать на очевидные вопросы очевидными ответами. Некоторых это выводило, они называли её «капитан-очевидность». Девушка не особо любила раскрывать мельчайшие детали и подробности, считая, что одного слова достаточно для ответа.       - Да не было там тебя! - особенно это выводило Фурая. Нависло молчание, которое сопровождалось всхлипами Потто, что уже высморкал всё что мог в свой рабочий фартук.       Молчали долго, общались взглядами. Энн переводила взгляд то на Джун, то на Фурая. Джун смотрела сочувствующие, задавая один и тот же вопрос, а Фурай зло щурил брови, но смотрел на Энни с неким облегчением.       - Была, - констатировала факт Энн.       - Я ухожу! Она меня когда-нибудь доведёт, - Фурай, сняв свой колпак и бросив его на пол, направился к секретному ходу кухни и покинул друзей.       - Энн, мы думали, что ты погибла или твой ошейник взорвался. Ты ведь так любила проводить время в лесу. Сегодня ночью был один случай взрыва, но от тела быстро избавились. Нам не сообщили, кто конкретно подорвался, вот нам в голову и лезли страшные мысли, - паранойя Джун снова начала трепать нервы не только ей, но и окружающим. Потто был крайне впечатлителен и впитывал всё как губка. А Фурай был той трезвой мыслью, что так редко посещала этих двоих.       - Не волнуйся, Джун-чан. Никто из ваших родных не пострадал?       - Нет, но отец Потто ранен в плечо, - Потто опустил взгляд в пол, сжимая в кулаках края фартука. Джун похлопала его по плечу.       - А как дедушка Мокузо? - Энн передёрнуло от воспоминаний.       - Убит, - прозвучало слишком холодно. Джун закрыла рот рукой и вновь обняла подругу, успокаивающе покачиваясь вместе с ней.       - Нам так жаль, Энни.       - Он погиб не напрасно. Вот увидишь, скоро остров станет свободным, - Энн взяла лежавший неподалёку кусочек свежого хлеба и слегка надкусила его, по привычке растягивая любимый вид выпечки. Мокузо всегда отдавал принесённые ей куски хлеба названной внучке, поскольку на одного человека выделялось всего два куска. Воспоминания пробудили желание действовать, но сперва нужно отыскать Ло и вернуться в палату. Исчезновение психически нездоровой пациентки могло вызвать подозрение, поэтому она схватила ещё кусочек и выбежала из кухни, заметив ворчащего на всю и вся Фурая. Она помахала ему рукой и скрылась в тени медпункта.       В палатке вовсю орудовали врачи, поэтому Энн незаметно прошла к своей кушетке.       - И куда ты ходила? - раздался уже знакомый голос около уха.       - Я?       - А ты видишь других глупеньких девочек, которые решили прогуляться среди толпы врачей и дозорных, когда всех умеющих ходить на своих двоих сразу отправляют на комплекс? - он изогнул бровь. Энни оглянулась.       - Не вижу.       - Это был риторический вопрос! Ладно, проехали. Садись, я проверю твою лодыжку и скажу, что она нездорова и требует дополнительного лечения и ухода.       - Логично, а другие доктора не решаться её осматривать?       - Не сунуться, - довольно холодно прозвучало. Закончив осматривать лодыжку, помазав мазью и заново её перевязав, Ло жестом указал Энн на ширму.       - Я туда не хочу, мне не нравится, - она притянула колени к себе и обняла их, защищаясь от окружения.       - Капризным детям, - Ло довольно сильно и резко взял девушку за подбородок, заставив ту смотреть ему в глаза. Хотелось бы, чтобы хоть крупица желания отвести взгляд от глаз напротив запала в голову, но, к сожалению Энни, она не смогла даже расфокусировать его, - не стоит нарушать взрослый покой, иначе закончится всё болезненными шлепками по месту, на которое ты сейчас найдёшь такие приключения, которые запомнятся тебе подобно тем, в которых вся жизнь проносится перед глазами.       Началась минута молчания. Энн уже отвела взгляд в сторону, ощущая давящее чувство раздражения, исходящее от парня.       - И долго ты будешь молчать?       - Да.       - Прекрати отвечать таким образом, это раздражает. Сейчас твоя задача - лечь на кушетку за ширмой и ждать ночи. Как только все уснут, ты выйдешь на улицу. Я тебя встречу, сниму ошейник, и мы проникнем на базу. Самообороной владеешь? - последовал отрицательный кивок. - Плохо. Если что, не отходи от меня. Плохо будет, если ребёнок не отомстит за смерть родителя, так ведь? - лицо выражало ухмылку, а глаза почему-то ощущались сочувствующими. Он будто прекрасно понимал, почему она хочет отомстить, но спросил вчера, чтобы убедиться в её решимости.       - Ты грустный.       - Я просто не трачу время и энергию попусту, - Ло отошёл от Энн и головой кивнул в направлении ширмы.       Энн решила, что лучше послушается его, ведь сегодня ночью свершиться нечто прекрасное и ужасное одновременно. Та свобода, что дедушка когда-то видел, и тот человек, что убил его. А сможет ли она своими руками убить кого-то? Запах крови, предсмертная агония, хрипы, бульканья горла и закатанные глаза. Стало дурно. Стало потряхивать, будто каждый орган дрожал от страха, тошнота подступала, удары сердца, казалось, слышала вся палата. Нужно дышать глубоко и ровно. Энн повторила всё, что ей советовала девушка вчера. Паника отступала, но до спокойствия было неблизко. Девушка закрыла глаза, стараясь не видеть давящие белые стенки, но в голове роем пчёл летали мысли, одна за другой.       Ночь наступала слишком медленно. У Энн не было никакого желания оставаться в этой душной палате, поэтому, как только послышался хор мужского храпа, девушка встала и на цыпочках вышла из-за ширмы. Нога уже почти не доставляла дискомфорта, мази и бинт довольно быстро помогали.       «Хромать буду, но с первого взгляда это не будет бросаться в глаза», - подумала про себя девушка. Она решила осмотреть медпункт. Лежащие на кушетках больные мирно спали, хотя некоторые гудели как паровоз. Девушка, увидев, что опасности нет, вышла из-за ширмы.       - Довольно вовремя, - Энн вздрогнула, ойкнула и резко схватилась за сердце, дыша полной грудью. Оглянувшись, она увидела ухмыляющегося Ло, сидевшего в ближайшем к выходу углу с мечом на плече. На голове у него была надета шапка. Халата, перчаток и маски уже не было, их заменяли пятнистые джинсы и чёрная толстовка.       - Ты что творишь? Я чуть коньки не отбросила! - зашипела она.       - Я не виноват, что именно меня поставили на ночное дежурство именно в эту самую ночь близ базы Морского Дозора.       - Звучит неправдоподобно… - Энни почувствовала нелепость всей ситуации.       - Ты не знаешь расположение комнат внутри базы? - Энн покачала головой, - Ясно. Значит, поведу я. Идём.       Он повернулся спиной к Энн. Она увидела Весёлого Роджера на его спине. Тело бросило в дрожь. Пират.       - Ты пират?       - Как видишь.       - Что-то не верится, - они покинули палату. На улице было довольно тепло, поэтому Энн решила, что он просто украл у кого-то толстовку, поскольку не имел больше одежды, не считая униформу врача.       - Если ты подумала, что я украл чью-то пиратскую толстовку, то тебе стоит прекратить думать. Я пират душой и телом, - Энн шла за ним, видя только спину парня, где от каждого его шага смайлик двигался в известном ему танце.       - Я и не думала вообще.       - Это я понял уже давно, но спасибо за подтверждение, - девушка аж поперхнулась. Наглый тип.       - Вот и база. Готова, милая? - он повернулся к ней, улыбаясь своей фирменной улыбкой.       - Да. Идём.