froid et apathie

            После того случая прошла неделя. Ран не выходил из дома совсем, практически ничего не делал и валялся в кровати, стараясь набраться сил и разобраться в себе. Он уже жутко устал искать в людях любовь и внимание, устал наступать на одни и те же грабли и заполнять свое сердце ненавистью ко всему живому. Все, что людям надо от него - деньги, авторитет и просто связи. Никто никогда не старался понять его как человека, увидеть в нем что-то хорошее. Никто, кроме Риндо. Он сам был таким же. Разве что, намного эмоциональнее и открытее к людям. Все, что нужно людям в этом мире от него - материальные ценности, наверное, это все, что он смог усвоить за эти дни самобичевания и копания в себе и своём прошлом.       Ещё больше напрягало то, что пользоваться потом будут и Риндо.       Ран натягивает одеяло по плечи и прикрывает глаза с целью уснуть и забыться в сне. Только вот проспал он уже столько, что сон ни в одном глазу. Он поднимается с тёплой постели и идёт в гостиную, где валялся его брат на диване, смотря сериал по телевизору. Взгляд Риндо сразу же привлёк старший Хайтани.       — Меня пугает, что ты практически не выходишь из комнаты… У тебя все хорошо? — Риндо принимает сидячее положение и хлопает ладонью по дивану, приглашая Рана присоединиться к просмотру сериала.       — Дурно. — Игнорируя приглашение, блондин удаляется в ванную комнату и умывается холодной водой, приводя себя в чувства.       Резким ударом, словно ломом, по всему телу, Ран чувствует сильный холод и боль самых костей. Так холодно. Так, словно на нем совсем нет мешковатой и тёплой одежды, нет кожи, мяса. Кости замёрзли. Кости скрутило. Невыносимо больно. Блондин не замечает, как уже оказывается в комнате и прилипает телом к горячей батарее. Боль была настолько невыносимой, что из глаз шли слёзы. Он не думал, что от одного раза может быть настолько сильная ломка. Только лишь осознание того, что он попробовал самое сильное психотропное даёт понять, что теперь он стоит в этой грязи по пояс. Кости ломило, хотелось раскроить ножом кожу и мясо, прикоснуться к костям и согреть, хотелось, чтоб это все прекратилось. Невыносимо плохо.       Хайтани с трудом поднимается с пола и отлипает от батареи, быстрыми и нервными шагами доходит до кухни и открывает ящик, роясь в таблетках. Благо, что там лежала пачка обезболивающих. Высыпая шесть таблеток себе в ладонь, Ран проглатывает их и запивает водой, скатываясь спиной по стене вниз и обнимая колени. Больше всего сейчас хотелось двух вещей - чтоб прекратилась ломка, и чтоб Риндо не увидел этого позора.       — Алло, Изана, ты как? — Ран придерживает телефон двумя руками и смотрит по сторонам, чтоб в поле зрения не было Риндо. — У меня есть просьба, исполнишь?       — Так сразу? Я хорошо, спасибо за интерес. Что такое? — Изана по ту сторону телефона прикрывает динамик, укрываясь от ветра.       — Можешь достать мне пять граммов порошочка? — На дрожащем выдохе произносит Ран и отходит опять к батарее. — Мне очень хуево.       — Могу. У тебя ломка? Не знал, что ты упо— Ран с злостью перебивает Изану.       — Я не наркоман, чтоб у меня была ломка. Я только попробовать, мне для дела.       — Лады-лады, не кипятись. Вечером тогда на нашем месте. Деньги не забудь, дорогая же хуйня.             Сброс.       Риндо заходит на кухню и складывает руки на груди, тяжело вздыхая.       — С кем говорил? — поправляет очки на носу и с интересом смотрит на брата. — Холодно?       — Холодно. С Изаной, мы там договорились встретиться и решить его вопросы. Не волнуйся, я не долго буду. Пожалуйста, подойди ко мне? — Ран вытягивает руки вперёд. Тяжело вздохнув, младший Хайтани подходит к Рану и усаживается рядом с ним на пол, приземляясь головой на его плечо и прячась в объятиях.       — Нет. Я хочу наоборот. Обними меня крепче, согрей меня, пожалуйста. Мой милый… — Старший меняет положение и уже прижимается своей спиной к груди Риндо, прижимаясь к нему плотнее и пригреваясь к горячему телу. Рин в недоумении. Младший прикрывает глаза и гладит Рана по плечам, оглаживает холодные руки и согревает в своих, прижимая к себе плотнее. Порой, и нашим старшим нужно тёплое гнездо, внимание и забота.

***

      — Держи, как и договаривались. А ты чего без Рина? — Изана аккуратно сует руку в карман толстовки Рана, укладывая внутрь товар и смотрит по сторонам, выпрямляясь в спине и заглядывая в лицо напротив.       — Ему эта гадость незачем. Если скажешь ему, что я покупал у тебя это - убью. Спущу с тебя кожу, вырву глаза и язык, чтоб больше не распускал его, когда не нужно. — Блондин протягивает купюру своему знакомому и щупает товар в кармане. Большая упаковка, должно хватить на долго.       — Спокойнее, не бойся, не узнаёт. Главное не дома употребляй.       — А где?       — Пойдём за мной? Только ты и мне тогда дорожку удели за помощь. — Изана подмигивает и берет Рана под локоть, уводя в сторону горящих желтым светом домов на окраине города. Многоэтажки.

***

      Холодные ступени подъезда, тихий ветер за деревянной дверью балкона и дрожь по всему телу. Хотелось скорее снять с себя это противное чувство ломки, хотелось скорее пустить пару дорог в нос и забыть обо всем. Изана сыпал пару дорожек на каком-то листе газеты на подоконнике и равнял кредитной карточкой, параллельно с этим скручивая купюру в длинную и тонкую трубочку. Атмосфера накаляла, ещё больше накалял холод и темнота. Час ночи, а в голове лишь пара вещей: как там Риндо, и как скоро кончится ломка.       — Принимай. — Изана протягивает купюру Рану и тот наклоняется к белой дорожке наркотических веществ. Прикрывает глаза и зажимает свободную ноздрю, быстро, но в то же время плавно внюхивая белый порошок. Нос ужасно запекло и захотелось высморкаться, промыть его. Жгет. Следом за Раном пошёл и Изана.       Спустя десять минут боль в теле наконец прошла. Стало тепло, спокойно на душе, а ещё очень хотелось говорить. Ран сел на лестницу рядом с Куракавой и обнял руками свои колени, улыбаясь уголками губ.       — Давай поговорим? — Блондин пихает знакомого в плечо и прикрывает глаза, ложась головой на свои колени.       — Давай. А ведь всегда так. Дурь развязывает язык. — Изана принимает точно такое же сидячее положение, что и Ран и достаёт сигарету из толстовки, прикуриваясь и принимаясь слушать Рана.       — Меня так обижает то, что я не нужен людям. Я нужен им только ради денег. Я же из богатой семьи, я же глупый, с меня же можно, как комар сосать, а я ничего не пойму. Но на деле я все понимаю. В этом мире ничего не добиться без денег, связей и манипуляции. — Ран вынимает сигарету из чужих рук и делает тягу, отдавая обратно. — Я не знаю, что со мной происходит, но я просто хочу… Знаешь, какого-то тепла…       — И ищешь его во всех?       — Да! Точно. Просто я понимаю, что рано или поздно, но Риндо забьет на меня, как на что-то большее, чем семья. Вернее… Нет, семья - это круто, но…       — Но не будет того же тепла и внимания? — Изана заинтересованно кивает и отдаёт в руки Рана половину сигареты. Блондин затягивается и стряхивает пепел.       — Да, именно. Просто… Я люблю его, но при этом хочу, чтоб он двигался дальше, я же знаю, что я держу его на месте. — Ран делает ещё пару затяжек и бросает бычок в сторону, обнимая колени. — Я слишком сильно его люблю. Хочу только добра, а рядом со мной в этом плане его будет ждать только осуждение, косые взгляды и… Он явно этого не хочет.       — А ты спрашивал у него это? Говорил с ним об этом? Нет. А уже делаешь какие-то выводы. Знаешь, чел, я ненавижу, когда за меня что-то решают и придумывают ответы. Да это в принципе никто не любит. И сейчас ты просто накручиваешь себя. Поговори с ним и узнай все, а потом впадай в отчаяние. Тем, что ты ищешь сейчас себе кого-то - ты делаешь хуже для ваших отношений. Он ведь никого не ищет. — Изана хрустит пальцами и вытягивает ноги, потягиваясь.       — А ты бы хотел себе возлюбленного-наркомана? Ещё и родного брата? Ты бы так же поступил бы в моей ситуации.       — Я хотел бы себе возлюбленного-брата. И хотел бы быть единственным и любимым только им. В своём случае тот самый наркоман - я. У меня ничего не вышло, потому что я тоже придумывал у себя в голове чужое мнение, которое даже не слышал. И что в итоге? Я один. Не повторяй моих ошибок.       — Так с Майки ничего и не вышло? — Ран достаёт из кармана зажигалку и играет пальцем на железном колечке огнём.       — Не вышло. Мы разные. У него и без меня слишком много дерьма. А тут ещё и мои проблемы и менталка. По крайней мере, пока я сам не встану на ноги и не вылечусь - лезть не стану. Не хочу, чтоб кто-то переживал со мной мое дерьмо.       — Ха…какие же мы больные.       — Не смешно…хотя да…хах.       — Меня в детстве не долюбили. Все внимание и любовь досталась Риндо, но я этому даже рад за него. Он знает что такое быть любимым, у него не будет проблем, как у меня. И сейчас я могу давать ему любовь, чрезмерную…такую, которой меня никто не научил. Когда мне уделяют внимание и заботу - я привязываюсь, чувствую тепло. А на деле понимаю, что мной пользуются. Да даже недавно, блять…я хотел отдохнуть в клубе. — Ран нагло залазит рукой в чужой карман и достаёт сигарету, прикуриваясь и мотая головой в разные стороны. — Пиздец, это без сижки не обсудить. Изана понимающе кивнул и закурил тоже.       — Напился, показал челу, что у меня деньги в наличии, а он меня просто отьебал в туалете и сьебался. Я даже проверять не стал что у меня после него пропало. Так мерзко.       — Пиздец…и… ты как после этого? Нормально? — Изана нервно делает пару затягов друг за другом.       — Жить можно. Но чувствую себя грязно и оскверненно. Словно мной воспользовались, как секс куклой.       — Да так оно и есть. Без обид… Так мерзко, что с тобой так поступили.       — Спасибо тебе. — Ран докуривает сигарету и бросает ее в угол подъезда.       — За что? — Повторяет действие за Хайтани.       — Никто меня ещё не выслушивал. Мне стало намного легче. Может, ещё по одной дороге?       Изана поднялся со ступеньки и сделал ещё парочку, сразу же занюхивая ту с душевным другом.       — Что сделаешь, если Риндо узнаёт?       — Повешусь, аха-ха. Шучу. Я сделаю так, что он не узнаёт. Пойдём по домам?

***

      Ран аккуратно заползает в их общую с Риндо кровать и жмётся к нему со спины, нежно обнимает за живот и утыкается носом в шею, горячо и шумно дыша, побуждая младшего Хайтани проснуться от таких прикосновений и перевернуться на другой бок - лицом к любимому.       — Ты наконец вернулся… — Младший Хайтани сонно мычит и потягивается, прикасаясь своими губами к чужим.       Ран прижимает Риндо к себе крепче и нежно, совсем медленно осыпает горячими поцелуями его лицо. Сейчас хотелось только одного - нежности. Утопить своего отото в любви и тепле, занежить и дать максимум внимания, которым в последнее время обделял его. Риндо довольно улыбается и прикрывает глаза, подставляясь под поцелуи и окутывая обеими руками горячую шею аники, подмечая, что сейчас он по температуре не был похож на труп, как утром. Рин обхватывает своими губами чужие и вплетает в поцелуй, ласково обводит языком губы брата и даёт ему нависнуть над собой. Ран целует отото медленно, ласково, спускается мокрыми поцелуями к шее и вылизывает бледную кожу.       — Ран… Куда ты постоянно уходишь от меня? Я по тебе скучаю. Я тебя люблю, оставайся со мной и не уходи больше… — Риндо оттягивает Рана от своей шеи за косички и заглядывает в глаза напротив, ища в них ответа на свой вопрос.       — Прости меня, малыш, пожалуйста? Прости меня. Я буду только с тобой. Скажи, ты меня любишь? Любишь меня как брата, или как что-то большее? — Ран облокачивается на локтях и виснет над сонным младшим.       — Я люблю тебя так сильно, что слов всего мира не хватит, чтоб описать. Я сильно скучаю по тебе. — Риндо кладёт ладонь на бок аники и поднимает его свитер выше, оглаживая оголенную кожу живота и бёдер.       Ран довольно улыбается и возвращается к своему занятию — зацеловыванию чужого тела. Он бережно снимает с младшего кофту, откидывая ту в сторону и припадает губами к ключицам. Вылизывает каждый сантиметр кожи и расцеловывает мокрые дорожки от языка, чем заставляет Риндо сдавленно стонать и мычать, выгибаясь в спине. Он знал все его эрогенные места и с великим удовольствием бродил по ним языком: то вылизывал ушко, выбивая из Рина стоны, то легонько кусал его шею, а после и вовсе спустился вниз, прижимаясь лицом к низу живота младшего, вдыхая сладкий запах малинового геля для душа.       Сейчас он осознавал точно, что никто больше не смеет их разлучить. Никто больше не нужен ему, кроме своего отото. И он даст ему столько любви, что и Риндо больше никто не будет нужен.       — Пожалуйста, сделай уже со мной это…перестань дразнить меня. — Риндо гладит ладонями Рана по голове и тяжело дышит, рассматривая его лицо в полной темноте, уже ставшей привыкшей глазу.       — Ты уверен?.. Я просто не хочу сделать тебе больно. — Ран гладит младшего по бёдрам и аккуратно спускает с него домашние штаны и нижнее белье, мгновенно расцеловывая внутреннюю часть бёдер и оставляя лёгкие укусы на нежной коже. Риндо шипит и изгибается в спине, подминает под собой простынь в руках и сжимает шелковую ткань.       — Пожалуйста… Просто уже возьми меня. Осмелься. Я хочу тебя. Я хочу стать твоим. — Младший чуть ли не хнычет и тянет на себя Рана за волосы на макушке.       — Тогда погоди. Парень удаляется в другую комнату и так же быстро возвращается из неё с тюбиком смазки и пачкой презервативов, чем вызвал у Риндо обиженный взгляд и цыкание.       — Зачем они?       — Затем, что я не хочу останавливаться, или приносить тебе дискомфорт, кончив в тебя.       — Я хочу, чтоб ты кончил в меня. Хочу, чтоб это сделал ты. Хочу прочувствовать тебя, а не резину. Не порть мой первый раз! — Риндо тянет парня на себя за затылок и несдержанно целует, проходясь языком по его губам и зубам.       — Я не смею тебе отказать.       Ран снимает с себя всю одежду и выдавливает клубничную смазку себе на пальцы, медленно и нежно смазывая промежность Риндо снаружи, только после проскальзывая внутрь и чувствуя приятный контраст между холодной смазкой и приятным горячим нутром своего брата. Риндо стонет, не сдерживая своего голоса и тянется бёдрами навстречу длинным и худым пальцам аники, насаживаясь до упора. Старший Хайтани толкается пальцами внутри, разводит их техникой ножниц и задевает простату младшего, от чего тот изгибается в спине и дрожит всем телом.       — Господи, войди в меня уже своим членом, пожалуйста. — Риндо смотрит из полуоткрытых век на брата и вытягивает подушку из-под своей головы, сминая ее прижимая к своей груди.       — Малыш, нет…тебя нужно как следует растянуть, и только потом уже вставлять… Я же не хочу сделать тебе больно, потерпи ещё немного. — Ран одаривает лёгкими поцелуями горячие щёки отото и старательно подготавливает задницу пассии под свой член, параллельно с этим задевая кончиками пальцев его простату.       Спустя несколько минут Ран уже наконец достаёт пальцы из Риндо и смазывает смазкой свой член, не жалея содержимого тюбика. Чуть притеревшись головкой об узкое колечко мышц, Ран аккуратно и медленно проникает внутрь, нависая над Риндо, что так и прижимался к нему и расцеловывал шею Рана. Из уст старшего вылетает тихий стон, когда он входит до упора и чувствует горячую плоть вокруг своего члена, так и пульсирующую приятными ощущениями всю длину.       — Погоди, малыш… — Длинноволосый убирает подушку с груди Риндо и засовывает ее под чужие бёдра, тем самым приподнимая его задницу выше для большего удобства принятой позы. Он делает пару лёгких толчков, пробуя на ощущения Рина, который вздрагивал от движений внутри себя, изгибался и прижимался, как жаждущий ласки щеночек к телу Рана. Риндо обнял ногами бедра старшего, обвёл языком его плечо и несильно впился в него зубами, подталкиваясь бёдрами навстречу.       Один толчок за другим, каждый новый становился все более уверенным предыдущего, все глубже и быстрее. И обоим это безумно нравилось. Парни сливались в мокром поцелуе практически постоянно, одаряли друг друга нежными поцелуями и тёплыми, липкими объятиями. Ещё пару толчков и Ран кончает внутрь, медленно и лениво выходя из податливого тела, и орудуя рукой на члене Риндо, доводя до оргазма и его.       — Я люблю тебя… — Риндо тяжело дышит и дрожит всем телом, прижимаясь к старшему брату крепче, натягивая одеяло на их двоих. — Пожалуйста, не оставляй меня больше одного…       — Ни за что. И никогда больше. Я тебя люблю.

Сладкий сон с любимым человеком в объятиях.