Суррогат

Юнги варит кофе, внимательно наблюдая за тем, чтобы густая пенка из турки не убежала, и не менее внимательно телевизор смотрит. – Наш сегодняшний гость, молодой, подающий огромные перспективы режиссер, который практически ворвался в мир кинематографа, открывая дверь ногой, – харизматичный ведущий улыбается своей шутке, видит смущенную ответную улыбку гостя в ответ и продолжает. – Его фильм «Touch me» совершил настоящий прорыв, уйму осуждения и не меньше восторга. Юный гений, потрясающий, удивительный – Пак Чимин! Юнги чудом не профукивает густую пенку и подставляет вовремя чашку, умудряясь не проронить ни капли. Это, в принципе не так важно, потому что плита уже была засрана предыдущей порцией, которой повезло чуть меньше, чем этой. – Номинация на Оскар за самый лучший сценарий и главную мужскую роль. Ожидали ли вы такой реакции, когда решились браться за такой громкий проект? Светловолосый юноша сверкает улыбкой, немного смущенно отбрасывая непослушные волосы со лба. – Нет. На такое я точно не рассчитывал, – признается молодой режиссер. – Всем интересно, как настолько юный, только что окончивший университет парень, смог так зацепить миллионы людей? Кто или что послужило толчком для создания сюжета? – Не секрет, что сюжет основан на реальных событиях и является практически полной автобиографией. – Это так, но теперь всем интересно, чья же именно история стоит у истоков? Чимин смеется и мотает головой. – Думаю, если бы этот человек хотел, чтобы все узнали, то на этом шоу сидел бы он, а не я. Юнги довольно зажмуривается, смешно посёрбывая горячий кофе. Он садится за кухонный столик, поджимая одну ногу под себя и отламывая кусочек песочного печенья, вслушивается дальше. – В вашем фильме затронуты сразу несколько тем, о которых стараются не говорить вслух. Мало того, что тема суррогатного партнерства, в принципе, весьма щепетильна и нова для общества, так ко всему главный герой ещё и гей. Не боялись ли вы осуждения, решаясь на этот проект? – Каждый боится осуждения, когда выносит на обзор свою работу. Будь это картина у художника или трек у исполнителя. Так или иначе хейт всегда был и будет, я знал, что это коснется и меня. Но нашей целью было помочь людям, что находятся в таком же положении. Показать, что нужно любить себя не смотря ни на что и вопреки всему, показать, что можно быть любимым не смотря на то, что ты инвалид, показать, как важно не сдаваться и идти к своей мечте. Гости в аудитории хлопают вместе с ведущим, Чимин мило краснеет и тактично молчит, пока не улягутся аплодисменты. – Мы точно не ожидали такого фурора, но если наш фильм смог помочь хотя бы нескольким людям, значит, мы не зря старались. Юнги недовольно косится, когда звучит знакомая мелодия и думает над тем, чтобы не ответить, но потом понимает, что Джин не остановится на этом и, зная, что у Юнги выходной, будет названивать, пока тот не ответит. – Я знаю, что отрываю тебя от просмотра, но у меня все кипит от восторга, и мне нужно с кем-то поделиться! – звонко кричит в трубку мужчина и Юнги смеется. – Ты был на записи программы, почему ты ещё не успокоился? – Как? Как можно успокоиться после такого? У меня до сих пор коленки трясутся. Как ты вообще можешь оставаться так безучастен?! О, Сокджин, на самом деле, сильно ошибался. Просто Юнги уже давно прошел весь тот путь, от шока к принятию, когда узнал, что эту историю экранизируют. Он был ошарашен вначале, местами смущен и сбит с толку, и, практически постоянно зол, потому что актер, что играл его – был совсем не правдоподобным. Джин тогда смеялся и говорил, раз Юнги так считает, то мог бы и сам сыграть себя, а потом на секунду умолкал и ржал уже с самой мысли о том, что его друг может это сделать. – Мы с Чимином хотим, чтобы вы к нам приехали на эти выходные, – немного поубавив громкость, говорит Сокджин. Юнги до сих пор испытывает это странное чувство в груди. Когда вроде на тысячу процентов понимаешь, что происходящее правда, но все равно в душе не веришь этому. А все началось с того, что Джин сдержал обещание и полетел тогда в Тайланд. В поисках истины, умиротворения и симпатичной тайки. Юнги тогда не забыл ему напомнить о шутке про симпатичного тайца, но друг только отмахнулся. А в итоге приехал через две недели с пухлощеким недоразумением двадцати двух лет отроду. Недоразумение звалось Чимином, училось на режиссера и сумело так вляпать в себя всегда собранного Сокджина, что тот вот уже пять лет из этого вылезти не может. Хотя… он особо и не хочет. Юнги тогда смеялся, говоря, что только Джин мог улететь в другую страну и привезти оттуда корейца в лице своего парня. Мол, неужели здесь мало? А Сокджин отвечал, что его Чимини такой один и трепал пушистые волосы на блондинистой макушке. – Не знаю, смогу ли я вынести целые выходные с этим мелким смерчем, – наигранно бубнит Юнги. На экране как раз реклама, поэтому он отвлекается от телевизора и кладет кружку в раковину. – Не нуди, Юн! Такое событие нужно отметить! Тем более, у кого-то в воскресенье годовщина, – заискивающе шепчет Джин и Юнги нежно улыбается, когда теребит на безымянном пальце тонкое серебряное колечко. – Уже приготовил подарок? – Да. Но тебе не скажу. Ты проболтаешься. – Как ты можешь быть обо мне такого мнения?! – Джин возмущается громко, а Юнги замечает, что реклама закончилась и бросает короткое: – Я отключаюсь, – нажимая на отбой. – Ваша история, закончилась печально, – говорит уже более серьезно ведущий. – Главные герои, не смотря на сильную любовь, не смогли остаться вместе. Уверен, миллионы женщин пролили море слез, когда досмотрели до конца. Да и мужчин тоже, чего уж стесняться, – ведущий наигранно вытирает несуществующую слезу, в зале раздаются смешки. – Не думали пойти путем успеха и сделать хеппи энд? Фильмы с плохим финалом очень пылко и остро воспринимаются зрителями. Люди хотят счастливого конца для полюбившихся героев. – Нам предлагали это сделать, – кивает Чимин. – А ещё, поменять пару на гетеросексуальную и вырезать частично сцену с сексом, но тогда это был бы совсем другой фильм. Тогда мы бы потеряли весь тот посыл, что хотели донести до зрителей. Да и слово «печально» – это громко сказано. Главные герои нашли свои половинки в итоге. Юнги ловит себя на том, что болит в груди. Сдавленное чувство заставляло совершенно надуманную панику подниматься внутри него, но спустя пару мгновений она пугливо отступила, когда поясницы коснулась теплая рука. – Как хорошо, что мы не в фильме, правда? – звучит певуче на ухо и Юнги расслабляется, позволяя щенячьей нежности затопить все сердце. – Я не слышал, как ты подкрался, – говорит Юнги, поворачиваясь назад, не вставая со стула. – Не удивительно. Ты так внимательно слушал Чимина, что я почти заревновал. – Но думал-то я о тебе, – мурлычет Юнги, и целует любимые губы. Нежно и трепетно, всегда, как в первый раз, всегда волнующе и так правильно. Ему отвечают с невесомой улыбкой на губах, довольно глаза прикрывая, а Юнги рассыпается на части от нежности. Юнги не перестанет любить эти руки, что так крепко обнимают, не перестанет восхищаться глубиной карих глаз, что так преданно смотрят, не перестанет благодарить судьбу, что не позволила тогда уйти… Юнги слаб перед Чонгуком. Он до сих пор помнит, как умиротворенно выглядело его лицо. Такой красивый и нежный, такой потрясающий, такой уютный. Юнги в тот день разрывался на части, пытаясь дать себе пинка и образумить. Он все талдычил себе, о том, что профессионал, что эти отношения не сделают Чонгука счастливым. Этот светлый лучик должен был найти кого-то, кто достанет звездочку с неба. Юнги – не тот. А Чонгук думал иначе. Точнее… вообще не думал. Он тихо причмокнул губами, доверчиво прильнул ближе и промурлыкал во сне о Юнги и том, как влюблен он в его смешную улыбку. Юнги тогда смог почувствовать на себе, какого это – когда сердце всмятку и с головой в омут. В тот день они с Чонгуком сделали шаг вперед вместе. С того дня не перестают двигаться рядом. – Я люблю тебя, ты помнишь? – слышит Чонгук шепеляво и улыбается в ответ. – Всегда.

***

Джин крепко сжимает руку подпрыгивающего рядом Чимина. Тот держит в руках камеру, стараясь снять все, и не пропустить ни единой секунды. – Я все ещё думаю, что это самый дебильный подарок, что может быть на годовщину, – нервно цокает он языком и, отворачивается, не в силах смотреть. – Сок-и, – тянет Чимин. Кажется, он ещё больше возбужден, чем виновники торжества. – Да Гукки уписается с радости. – Я думаю, что это вполне может случиться, только от страха, – Намджун стоит в стороне и он зол не меньше Сокджина. – Иногда я скучаю по тому времени, когда он был несовершеннолетним. Я бы мог ему запретить, – обреченно говорит он и дергается, когда чувствует щипок в бок. – Я вышла замуж за последнего зануду в этом мире, – наигранно сердито говорит невысокого роста девушка, с вполне приличным животиком в желтом комбинезоне. – Нет, нуна, – смеется Чимин. – Ещё один есть у меня, – на что получает сердитый взгляд Джина. Они смеются некоторое время, когда слышится гул подъезжающего автомобиля. У Чонгука глаза завязаны плотным шарфом, но он улыбается, давая Юнги возможность катить свое кресло. – Такой воздух свежий, – говорит парень. – Ты меня в горы привез? – Перестань пытаться заставить меня проговориться, – упрекает его Юнги. – Я все равно не скажу, пока время не придет. – Ты жестокий. Даже хёну не рассказал. – Я не сделаю ту же ошибку, что и в прошлом году. У него перед Чимином язык мозга не слушается, как я могу ему доверять? Чимин реагирует быстрее, чем Джин обнаруживает их присутствие громкими возмущениями, и быстро закрывает ему рот ладошкой. – Но ты все равно не можешь отрицать, что привез меня на природу. Я слышу чаек. – Почти всё, – отвечает Юнги, и бросает благодарный взгляд друзьям. Юнги катит кресло ближе к краю обрыва. Там красивой плиткой выложена небольшая смотровая площадка, открывающая потрясающий вид на яркий закат. Край площадки сделан углом, по принципу носа корабля из Титаника. – Я сейчас твои руки положу на перила, а ты подтянешься, так, как обычно делаешь, когда из ванны выходим, ладно? – Что ты задумал? Юнги, я так не могу, открой глаза, совсем в пространстве не ориентируюсь, – Чонгук жалуется, но все равно послушно позволяет положить свои ладошки на холодный метал. – Мне нужно, чтобы ты встал на ноги. – Что?! Юнги, это уже не смешно. – Доверься мне, ладно? Просто приложи все усилия и обопрись руками. Чонгук не думает, что из этого получится что-то хорошее, но он так привык доверять этому человеку… Тому, кто заставил поверить в себя, в людей, в любовь. Того, кто с пеной у рта доказывал, что Чонук вполне способен поступить в университет. А потом ревел у него на выпускном, когда Чон Чонгук – лучший выпускник педагогического факультета, произносил поздравительную речь. – Я подхвачу тебя, не бойся. – Ой, да кто боится… – храбрится Чонгук и, сцепив зубы, делает мощный рывок, одновременно чувствуя, как со спины прижимается сильное тело, вжимая его в каркас ограждения. Чимин пищит, не в силах сдержать эмоций, Джин тайком слезу утирает, он ещё никогда в жизни так не гордился тем, что познакомил двух людей. У Чонгука немного голова кружится, сердце колотится и руки трясутся от напряжения, но потом Юнги плавным движением с него повязку снимает и заставляет ошарашено глаза распахнуть. – Боже… – шепчет пораженно Чонгук, когда понимает всю картинку. Море. Водная гладь в себе солнце утопила, ярким огнем играя, горизонт не меньше пылает, жмуриться заставляет. Площадка, сорок метров над уровнем моря, немного вперед уходит, создавая ощущения полёта. А Чонгук, губу закусывая, плакать хочет. Его руки крепкие обнимают надежно, родные губы в затылок целуют. – Нравится? Потрясающе, правда? Чонгуку хочется развернуться резко и целовать, целовать, целовать... Говорить «спасибо» и «люблю» бесконечно. – С кресла был бы не такой эффект, – поясняет он. Чонгук улыбается, слизывая с губы все-таки скатившуюся слезу. – Я люблю тебя, – говорит он. Не в первый раз, в тысячный, миллионный. И не перестанет никогда. А Юнги не перестанет пытаться звездочку достать, для человечка, что его сердце переродиться заставил. Они стоят так ещё совсем немного, Юнги чувствует, как у Чонгука локти мелко трястись начали и тихо спрашивает: – Устал? Чонгук не хочет опять садиться. Он хочет ещё чуть-чуть вот так, забыть о том, что не может подобным образом обнять Юнги. Хочет вдохнуть бриза морского больше, чаще, чтобы голова закружилась ещё сильнее. Хотя… куда уж сильнее. Он нехотя говорит «да» и позволяет Юнги помочь ему сесть обратно. Мужчина склоняется к нему сразу же и целует, вызывая громкое улюлюканье и поздравительные возгласы наблюдающих за ними друзей. – Почему он не сделал этого раньше? Я бы создал подобную сцену в фильме, – уже не сдерживаясь, хлюпает носом Чимин. – Я иногда жалею, что рассказал тебе их историю, – устало стонет Джин, протягивая ему платок. – Что-то должно остаться только для них. Чонгук немного смущается, когда понимает, что парни за ними наблюдали и сияет улыбкой счастливой, когда Намджун обнимает его, шепча поздравления. – На самом деле, – Юнги чешет неуверенно затылок, когда все немного утихли. – Это не основной подарок. Я обнаружил это место после того, как подготовил его, поэтому, вот… Он указывает в другую сторону, где край моста широкого виднеется. – Полетаешь со мной? – Я все ещё категорически против! – возражает Намджун. Джин с ним громко соглашается, Чимин пытается угомонить своего парня, а Мина, жена Джуна, только жует тягучую лакрицу, улыбаясь и снисходительно глядя на кучку великовозрастных идиотов. Чонгук все ещё ничего не понимает. Но он определенно согласен полетать с Юнги. И не важно куда и откуда. Если рядом будет этот человек, то он не против. А потом пару раз умирает. Потому что банджиджампинг это страшно. Но Юнги пристёгнут вместе с ним, обнимает крепко и смотрит нежно. Целует отчаянно, когда канат перестает подпрыгивать, и они болтаются в свободном полете, ожидая, когда их поднимут. – Ты совсем сдурел, – хохочет Чонгук, немного сбиваясь, хрипло, потому что кричал. Юнги заливисто смеется и лбом ко лбу парня прикасается. – Это ты меня с ума свел, – говорит он, в глаза заглядывая. – Но я не против.