Детективное агентство "Анна и её духи". Самое первое дело.

— У тебя нос холодный, — улыбнулся Штольман и поцеловал Аню в кончик носа. — Замёрзла? Анна покачала головой. — Нет, дом же протопили к нашему приходу. Пойдём второй этаж посмотрим! — Пойдём! — согласился Яков. Он вообще был готов делать всё, что она захочет. Поцелуй всё ещё тлел внутри, а осознание, что теперь можно не сдерживаться, угли эти ворошило, заставляя потрескивать. Неужели наконец они свободны? Неужели сегодня они лягут в одну постель и смогут спать в ней до самого утра, столько, сколько захотят? Пока ему слабо в это верилось. Только когда Яков увидит Аню в домашнем платье около себя, его разум признает реальность этой картины. Второй этаж был довольно просторный, от лестницы коридор расходился в разные стороны, что будет очень удобно, когда приедут гости. Всем хватит места, и никто никому не помешает. Ане сразу понравилась большая комната в правом крыле, к которой примыкала еще одна, поменьше. Вот, пожалуй, это и будет их спальня! А рядом они устроят кабинет для Якова. Осмотрев помещение, они обнаружили, что в нём есть гардеробная, ванная комната с огромной чугунной ванной на дутых ножках в виде львов и небольшой камин. Посмеявшись над помпезной позолоченной ванной, Анна со Штольманом вышли в основную комнату и решили, что и прежние хозяева использовали её постоянно. — Яша! — радостно закричала Аня, распахивая стеклянные дверцы и впуская внутрь морозный воздух. — Тут и балкон есть! Штольман замер. Его с десяти лет никто не называл Яшей. Это было домашнее, ласковое и какое-то уютное имя. И вновь ощущение того, что он в том месте, в котором должен быть, ощущение правильности происходящего согрели его изнутри. Это теперь их дом. Дом, в котором Аня будет звать его Яшей, звеня радостью в голосе. Два дня назад он собирал вещи в маленькой казённой квартире и не мог себе представить, что его ждёт здесь. Аня, не получив ответа, повернулась, встретилась взглядом со Штольманом и внезапно поняла, как она его назвала. Покраснев, она отвела взгляд. — Прости, Яков, — неловко улыбнувшись, произнесла Анна. — Это само собой вышло. — Не извиняйся! — обнял её Штольман. — Мне понравилось! Домашнее имя! Анна покивала головой. — Мне так хотелось тебя именно так назвать! — сказала она Якову, обнимая его за шею. — Ещё вчера, в купе поезда. Ты снял пиджак, жилет и галстук, рубашку расстегнул. И никак не смахивал на господина судебного следователя Якова Платоновича Штольмана. И на просто Якова тоже не походил. А вот на родного мне Яшу, на колени к которому мне хотелось забраться, ты был очень похож. — Вот как? — заинтересованно спросил Штольман. Он только привыкал к тому, что Аня, оказывается, умела флиртовать как заправская светская дама. Это его будоражило невероятно. Открывать её с этой стороны было неимоверно приятно. Он дымился от ревности, думая, где она могла этому научиться, но видел, что она в упор не замечает никого вокруг. Это ему льстило, грело душу и поражало до глубины души. Он окорачивал себя, но ничего не мог с собой поделать. Это глубинное мужское чувство удовлетворения поднималось изнутри и пело: она выбрала тебя, тебя и никого другого! — Хотела залезть ко мне на колени? — уточнил Штольман. Аня, смеясь глазами, кивнула. — Так отчего же не залезла? — Не решилась! — вдруг серьёзно сказала Анна. — Не привыкла к тому, что ты рядом. Примеривалась. Яков понимал, о чём она говорит. Ему тоже пока было всё непривычно. Но он точно знал, чего хочет больше всего на свете: научиться жить вместе. — Лучше не буду говорить, о чём я думал, — сказал он. — Ко мне такому ты тоже не привыкла. Анино сердце замерло. Да, в горячем, не владеющем своим дыханием Штольмане, сжимающем её в объятиях и шепчущем ей слова любви, было тяжело признать мужчину, который не мог, не умел или не желал быть красноречивым. — Нет уж! — произнесла Аня, прижимаясь к Якову всем телом. — Я очень хочу узнать, о чём ты думал! Штольман вздрогнул. Он не мог противиться ей. Никогда не мог. Он ставил между ними возраст, условности, службу, долг, разлуку и еще миллион причин, но не мог заставить себя перестать жаждать её во всех доступных человеку смыслах. Странно, нужно было потерять семь лет, чтобы понять, как мелочно всё, что он считал важным, по сравнению с тем, что он мог её лишиться. И не узнать, что она может звать его Яшей, разглаживая морщинки в уголках глаз. И не знать, что можно жить с ней в Париже и целоваться на втором этаже их нового дома, жалея только об одном: что постель ещё не застелена и вокруг пыльно. Не то, чтобы его это остановило, но красивого Аниного платья было жалко. Когда её руки скользнули в его волосы, мазнув большими пальцами по коже за ухом, Штольман решил, что платье — дело наживное, можно и новое купить в конце концов. Руки его прижали её крепче, огладив талию и ягодицы, и Аня сдавленно пискнула. В тишине тёмного особняка объятия Якова были особенно волнующими. Она поцеловала его в подбородок. — Мадам? Месье? — раздался с лестницы женский голос. Судя по всему, горничная пришла. Штольман, прикрыв глаза, заставил себя отнять ладони от Аниных бёдер. — Вот от этой традиции я бы хотел избавиться! — с сожалением сказал он. — Может быть, хотя бы в Париже нас не будут прерывать в самый неуместный момент! Аня хихикнула. Судя по началу, надеяться на это особенно не приходилось!