Детективное агентство "Анна и её духи". Самое первое дело.

Горничную звали Полетта Клеман. Ей было двадцать пять лет, она жила на соседней улице. Постоянно в особняке она проживать не собиралась, что полностью устраивало Штольмана и Анну, которые сначала хотели сами обжиться в своем новом доме, а уж потом расширять штат. Согласившись, что срочная уборка необходима, девушка сказала, что позовёт Мари, которая лишилась недавно работы, и они до вечера со всем управятся. Яков сказал, что за спешку они заплатят двойную цену, и служанка повеселела. Надо же, какие щедрые! Её предыдущие шиш бы раскошелились! Узнав, что требуется еще и повариха, Полетта засуетилась и тут же предложила свою мать, Симону. — Она тут раньше и работала именно кухаркой! — тараторила девушка. — Да они с хозяевами характерами не сошлись! Может, вам моя мать подойдёт! Штольман нахмурился. Что-то ему казалось неверным во всей этой истории. Люди, сдавшие им этот дом, не произвели на него впечатление любителей склок. Не просто же так они уволили пожилую женщину. Однако Яков решил, что сам составит своё мнение, поэтому сказал, что они возьмут мадам Клеман на испытательный срок в две недели, а дальше они скажут о своём решении. Приступать нужно с завтрашнего дня. Обрадованная Полетта немедленно отправилась звать Мари на помощь и сказать матери, что она получила работу. Штольман, повернувшись к Ане, сказал: — Пойдём пообедаем где-нибудь? Тут пока даже чайник не вскипятишь нормально! Глаза Ани вдруг загорелись. — Мы когда сюда с вокзала ехали, я на углу видела пекарню. И там в витрине мои любимые булочки! Я когда на курсах училась, то любила вечером зайти в кофейню, пить чай и есть эти булочки. Они мне немного подслащивали жизнь. Аня вдруг осеклась и виновато взглянула на него. Штольман знал, что во Франции она пыталась обрести себя, коль уж за два года не смогла отыскать его. — Теперь можно есть их вдвоём, — серьёзно сказал Яков, поглаживая ладошку Ани. — Пусть у них будет новое предназначение. Не победа над горечью, а вкус свободы. Анна улыбнулась. Штольман умел поймать её внутренний настрой. Он и раньше это делал, но между ними не было той связующей нити, которая прочно соединила их сейчас. Иногда он делал вид, что не понимает её, а иногда, видимо, не мог ничего сделать. Всё изменилось. Теперь всё было глубже, устойчивее и по-настоящему. — Значит, у нашей свободы будет вкус свежей сдобы с изюмом, пропитанной сахарным сиропом и ромом! — беря Штольмана под руку, постановила Аня. — Звучит как пища богов, — посматривая на неё сверху вниз, ответил Яков. Анна рассмеялась. Всё неожиданно оказалось легко. — Пошли на разведку! — предложил Штольман. — Мы никого и ничего здесь не знаем! Будем знакомиться с местностью и людьми, нам ведь здесь жить! — А вот это, Яков Платонович, звучит как приключение! — с колотящимся сердцем от мысли, что им и в самом деле здесь жить, азартно сказала Аня. — Вперёд! — скомандовал Штольман и помог Ане надеть её чёрную шубку. Котелок и палантин расстались, с нетерпением ожидая вечера, когда им можно будет вновь обменяться теплом на вешалке у двери. Улица Якову понравилась. Домики на ней были уютные, видно, что в тёплое время здесь много зелени. За оградами можно было разглядеть продуманные чёткие линии разлинованных дорожками садов. В конце улицы виднелся замёрзший пруд и лодочная станция вдалеке. Люди, встретившиеся Якову и Анне по дороге, улыбались им, и когда они дошли до пекарни, настроение у них было отличное, а аппетит разыгрался не на шутку. Утром им удалось только выпить кофе в поезде, поэтому у пышной и говорливой владелицы булочной, назвавшейся мадам Бувэ, они заказали по большой порции сырного пирога, пузатый толстостенный чайник обжигающего чая и те самые пресловутые булочки с изюмом. Утолив первый голод, Анна и Яков расслабились и, медленно потягивая согревающий напиток, смаковали и в самом деле оказавшиеся вкусными булочки. — Какие у нас планы на завтра? — спросил Штольман, которому новый вкус их свободы пришёлся по душе. — Едем в твою больницу договариваться о завершении курсов? — Да, хотелось бы ближе к осени уже получить диплом, — радуясь тому, что планы у них совместные, ответила Аня. — А ты что хочешь сделать? — Поедем в центральное отделение полиции, — улыбнулся Штольман. — Там работает мой хороший друг, Поль Мартен. Он помощник префекта. Помнишь, я тебе о нём рассказывал? Аня кивнула. — Мы уже списались с ним, он будет меня ждать. Хочу с ним переговорить по поводу нашего агентства и вообще дальнейшего устройства нашей профессиональной деятельности, — продолжал Яков. — Всё должно быть сделано официально. — Ты подошёл ко всему очень серьёзно, — подперев подбородок рукой, сказала Анна, с лёгкой улыбкой глядя на Штольмана. — Да, — кивнул Яков. — Не хочу, чтобы тебя здесь что-то беспокоило. Аня поставила чашку на блюдце и посмотрела на Штольмана. Он был предельно сосредоточен и говорил искренне. Он действительно заботился о любой мелочи, которая могла её огорчить. Это было так…ценно. Молчаливый и суровый следователь продумывает всё наперёд, чтобы её не продуло, например. Мелочь. Из мелочей складывается жизнь. Именно в них можно увидеть искреннюю заботу и небезразличие. Слова падают в пустоту, размываясь в вечности, а поступки прядут свою нить, оставаясь в памяти. — И как же мы его назовём? — наконец спросила Аня, не в силах больше читать в его глазах всё то, что она там видела. — Агентство? — спросил Яков, усмиряя колотящееся сердце. — Как и собирались, разумеется. «Анна и её духи». Женщина поражённо уставилась на него. — Я думала, ты шутишь! — воскликнула она. — Нет, — решительно покачал головой Штольман. — Оно может называться только так и никак иначе! Аня склонила голову набок и взяла Якова за руку. Значит, он говорил серьёзно. Оригинальное название. Она чувствовала, что оно вызовет массу вопросов у их будущих клиентов. Ох, как же ей не терпелось поскорее начать!