Детективное агентство "Анна и её духи". Самое первое дело.

— Как ты думаешь, если мы ещё и на ужин съедим что-нибудь сладкое, это будет слишком нагло с нашей стороны? — спросила Аня Штольмана, с энтузиазмом рассматривая витрину с эклерами. Яков присоединился к разглядыванию, откровенно радуясь здоровому румянцу на щеках Анны и её азартному выражению лица. Она за этот день будто скинула с себя груз прошлого и отправила тревоги, печаль, болезнь и неуверенность вместе с поездом обратно в Затонск. — Нет, — покачал головой Яков. — Сегодня день особенный. Сегодня можно всё! Аня просияла. Мадам Бувэ, радуясь красивой паре, упаковала в картонную коробочку клубничные и малиновые эклеры и после смотрела Анне и Штольману вслед, думая о том, что правильно говорят — у русских необычайно одухотворённые и красивые лица. Она была рада, что по соседству поселятся такие приветливые люди. — Нужно зайти к зеленщику и в мясную лавку, — взяла Аня Штольмана под локоть. — Я приготовлю на ужин еще одно моё любимое французское блюдо, коль уж мы так рьяно врываемся в парижскую гастрономию. Яков вдохнул морозный воздух. Сегодняшний день принёс столько удовольствий разом, что он никак не мог прийти в себя. Они с Аней гуляют по тихой парижской улице, покупают еду на вечер, и она собирается готовить ужин. Картинка с Аней, хлопочущей на кухне в фартуке, была такой домашней, что сердце неожиданно защемило. Ей-Богу, если бы Штольман собственноручно не отправил Полининого помощника-алтайца на каторгу и не сжёг к чертям табакерку, убедившись, что она стала расплавленной лужицей металла и потрескавшихся камней, то он бы подумал, что это морок. — Тогда и я должен внести свой вклад в общее дело, — улыбнулся Яков, радуясь, что её сладкое от булочек дыхание смешивается с его собственным и оседает на мостовую облачком измороси, — и тоже что-нибудь приготовить. Аня от удивления остановилась и открыла рот. — Ты готовишь? — изумленно спросила она. — Анна Викторовна, я был холостяком сорок два года, — весело сказал Яков, потешаясь над её ошеломленным видом. — Я, конечно, в большинстве своем, ел не дома, но я не настолько плох, насколько можно было бы предположить. Образ Штольмана за готовкой поразил Аню в самое сердце. Ей срочно требовалось вернуться домой и увидеть всё своими глазами. Что-то внутри её подсказывало, что только разглядыванием она не ограничится. Очень уж притягательная картина зародилась в её голове. А осознание того, что они будут дома одни и никто — она об этом позаботится и закроет все двери — им не помешает, полностью поддерживало её порыв. Штольман внимательнее всмотрелся в лицо Ани, и брови его поползли вверх. То, что он на нём читал, никак не соответствовало людной улице в разгар зимнего дня. Такой взгляд больше подошёл бы спальне их пустого дома. Тело взбунтовалось против несправедливости и мгновенно ответило на призыв. Аня, прочитав в глазах Штольмана то же самое, что видел он секунду назад в её собственных, смутилась, покраснела и взгляд отвела. Она еще не привыкла ни к нему, ни к самой себе, так живо и откровенно реагирующим друг на друга. Но ей нравилось это безумно. Она хотела привыкнуть к этому. — Пошли за продуктами? — предложил Яков, не желая смущать её ещё больше. Аня кивнула. Купив овощей, сливки, сыр и телятину, они пошли домой. По дороге засмотрелись на резные деревянные фигурки в лавке неподалёку. Искусная работа. Анне особенно понравился узорный столик из клёна. Штольман немедленно его купил и договорился, чтобы завтра его доставили к ним домой. Новый дом приобретёт их собственные черты. И этот столик будет первой покупкой, которая сделает их особнячок уютным местом. Аня улыбалась. Если так пойдёт и дальше, то их проживание в Париже будет исключительно приятным. Дома их встретила Полетта и худенькая темноволосая девушка в простой, но опрятной одежде. Это была Мари, которая сразу понравилась Анне. В ней чувствовалась внутренние скромность и сдержанность, в отличие от той же Полетты. Девушки уже успели убрать весь верхний этаж, снять чехлы с мебели, застелить постель и помыть полы. Осталась только небольшая часть на первом этаже. Мари работала молча и быстро. Полетта болтала без умолку и частенько застывала на месте, рассказывая какую-нибудь историю. Час спустя дом был готов к проживанию. Штольман щедро расплатился с девушками, которые действительно хорошо потрудились сегодня. Мари искренне поблагодарила его, не веря, что эти господа в самом деле дали ей такую сумму. Она потеряла работу, потому что хозяин…словом, она не могла больше там работать, а у неё брат в пансионе, за который надо платить. Теперь ей хватит денег, чтобы сделать нужную выплату и додержаться до следующего места. Яков и Анна переглянулись. Девушка была расторопна, а дом у них довольно большой. Вторая горничная была бы не лишней. В общем, Мари уходила из особняка счастливая до невозможности. Такое место, с жалованьем, из которого можно будет Пипу и на дальнейшее образование откладывать! Приступать к обязанностям нужно было завтра. Она пока будет жить по-прежнему в меблированных комнатах, всё равно до конца месяца уже заплачено, а потом видно будет. Но больше всего Мари была впечатлена её новыми хозяевами. Таких людей она раньше не встречала! Полетта же была недовольна. Привела на свою голову! На её собственном жалованье это никак не скажется, но она злилась: её подруга ничего особенного не сделала, а место получила такое же, как у неё! А Анна и Штольман, закрыв двери на ключ, наконец остались одни. На землю уже спустились сумерки, и дом погрузился в приятный полумрак.