Детективное агентство "Анна и её духи". Самое первое дело.

Когда мадам Агнес открыла дверь, Анна сразу поняла, что дело туго. Лицо у женщины было бледное до синевы, губы искусаны. На глазах слёз не было, но отчаяние, которое в них плескалось, больно царапнуло по сердцу и Аню, и Штольмана. Хозяйка дома удивилась, увидев, кто пришёл к ней в гости. Она уже хотела свое изумление выразить, но не успела. Симпатичная женщина, которая вчера ей очень понравилась, наклонилась вперёд и, взяв её за руку, сказала: — Мадам Лаберж, я доктор. Я вижу, что вы как на иголках. Позвольте мне осмотреть вашего сына! Брови Агнес взлетели вверх. Эта красивая дама — врач? Вот это да! Чего только в жизни не бывает! Неужели и правда поможет? Женщина отошла в сторону, пропуская гостей, а после провела их в дальнюю комнату, где находился её сын. Штольман осмотрелся по дороге, и ему понравилось то, что он увидел. Дом был небольшим, но очень уютным и чистым. Повсюду лежали вязаные половички и плетёные скатерти. Видно, что женщины в семье — рукодельницы. В спальне стало не до знакомства с интерьером. Яков увидел на подушке бесцветное лицо ребенка, который пытался втолкнуть в лёгкие немного воздуха, и у него вдруг перед глазами всё расплылось. Сейчас было не время поддаваться слабости, поэтому он отогнал от себя свои собственные воспоминания о последнем пребывании в тюремном лазарете, когда к нему и привязался проклятый кашель. Он попал туда в третий раз за два месяца, но так плохо, как тогда, ему не было никогда. Отчего-то сейчас всё это неожиданно вернулось, вызывая тошноту. Штольман сжал зубы и велел себе взять себя в руки. Он не кисейная барышня, чтобы падать в обморок, пусть и от неприятных воспоминаний! Аня немедленно развила бурную деятельность. Тщательно помыла руки, поздоровалась с ребенком, выяснила, что его зовут Николя, и ласково, но твёрдо велела с кровати встать и сесть на стул, наклонившись вперёд. Померила пульс и, положив ладонь на спину и под солнечное сплетение, принялась учить мальчика, как правильно дышать. Через две минуты Николя почувствовал облегчение, но Анне не нравилось то, что она слышала в его лёгких, поэтому она достала из сумочки купленные лекарства и попросила воды. Через двадцать минут приступ прошёл окончательно. Мальчик, который не спал полночи, немедленно заклевал носом. Его уложили в кровать, и он тотчас же уснул. Анна прошла за мадам Агнес в гостиную и дала целый список рекомендаций по лечению и предотвращению приступов. Трава дурмана, который нынче очень популярен, имеет очень много побочных эффектов. Необходима вытяжка из эфедры. Растёт на юге, но в аптеках достать можно. Режим дня, отсутствие чрезмерных волнений, хорошее питание и правильное дыхание помогут наладить нормальное течение жизни. Штольман смотрел на Аню, вдруг осознавая, что начав обучение как побег от самой себя и от того, что её окружало, она сделала медицину своим призванием, путём, на котором она сделает много добра людям. Он гордился ей невероятно. Мадам Агнес не могла теперь отпустить гостей просто так. Ей хотелось плакать и смеяться одновременно. Никогда еще приступ у Николя не проходил так быстро. На его лицо вернулся румянец, и дышал он без хрипов и присвистов. Чудо! Не иначе эта красивая дама с твёрдой хваткой и ласковыми глазами прислана небесами! Мадам Лаберж заварила чаю и усадила Якова и Анну за стол. И тут случилось второе чудо: Штольман сказал, что они пришли предложить ей место поварихи. Вот уж волшебство, что и говорить! За дом как раз следовало вносить следующий платёж. Да Николя на лекарства нужны средства! Да и мать у неё совсем старенькая, почти и не встаёт уже. Не мешало бы её чем-нибудь сладким порадовать! Словом, Яков и Аня нынче выступали в роли небесных посланников, поэтому когда Штольман объяснил, что они частные сыщики, и попросил рассказать о Симоне и Полетте, то Агнес была готова даже пойти в суд, чтобы побожиться в своих словах. Ну, что сказать про семейство Клеманов. Рено Клеман с самой юности был лентяем и неудачником. Таскался по округе и девок портил. От отца у него лесопилка своя была, так продал её в итоге Леклерку, потому как денежки родительские разбазарил. Пришлось браться за ум и восстанавливать мастерскую, которая к тому моменту тоже пришла в полный упадок. Управленец из него никудышный, берет кого ни попадя. Нормальные работники у него не задерживаются. Это муж Агнес там остался, потому что ему денег платят чуть больше чем остальным: руки его Рено Клеман ценит и терять не хочет. А остальные? Забулдыги и пьяницы! Вот и вынуждены Полетта и Симона работать, хотя, по идее, их должен муж и отец обеспечивать, даром что ли большой начальник! Денег нет, а они им страсть как нужны! — Так отчего тогда Полетта сказала, что её мать долго без работы находится? — спросил Штольман, отпивая чай. — Ха! — махнула рукой женщина. — Её в двух кварталах вокруг на работу не берут! А дальше она сама не хочет идти! — А почему не берут? — поинтересовалась Аня. Тут хозяйка дома смутилась и принялась передвигать чашки по столу. — Я сама не видела, потому не могу подтвердить или опровергнуть слухи. Люди говорят, что она лжёт напропалую. Нечиста на руку. Язык злобный. И самое главное, у неё дурной глаз! Штольман поднял брови. Что ещё за номер? — Насчёт всего остального, не знаю, но глаз — это точно! — поджав губы, кивнула Агнес, видя, что Яков скептически воспринял её слова. — Лет пятнадцать назад поссорились они с Терезой Леклерк. Да, да! С матерью Сезара! Уж не помню, из-за чего ссора вышла! Так вот, посмотрела Симона на Терезу и говорит: «Попомнишь ты мои слова!» Я сама тому свидетелем была. И на следующий день Тереза-то на ровном месте поскользнулась и ногу сломала! Да это еще и не самое страшное! Беременная она была, так от падения ребеночка скинула! Вот где горе! Вот такой глаз у Симоны Клеман! Раз посмотрела — и всё! Глядя на расстроенное лицо Анны, Штольман думал, что дело это, оказывается, гораздо глубже, чем он предполагал. Распутать его будет нелегко!