Детективное агентство "Анна и её духи". Самое первое дело.

Мадам Агнес сказала, что выйдет на работу завтра с утра. Она хорошо знала Мари, поэтому была рада, что и она служит в особняке Штольманов. Яков помог Ане надеть её шубку, поправил её палантин, вызвав у хозяйки дома внутреннюю улыбку — её новые работодатели явно друг друга любят, вон мадам в ответ провела рукой по воротнику мужа, убирая капли от растаявшего в тепле снега — и вышли на улицу. Кухарка некоторое время смотрела на них из окна, пока они не скрылись из вида, а потом пошла проведать сына и мать. Она чувствовала, что ей будет хорошо в доме этих людей. Они не обговаривали её жалованье, Агнес была готова у них и за гроши работать, но что-то ей подсказывало, что и с этим всё сладится. Жизнь налаживалась! На улице снег успокоился, но поднялся ветер, и было неуютно. Аня поёжилась и сильнее прижалась к Штольману. Он встал так, чтобы загородить её от порывов воздуха и, поправив непокорную прядь, выскочившую из-под палантина, сказал: — Предлагаю пойти к мадам Бувэ. Выпьем горячего шоколада. Уже время обеда. Ты проголодалась? Аня, с трепетом наблюдавшая за его заботой, поймала его ладонь, замершую у её щеки, прижалась к ней и принялась его рассматривать. Она вообще любила изучать его лицо. Ни у одного человека она не находила столько мельчайших оттенков эмоций, меняющихся за долю секунды. Поцеловав его в ладонь, Анна поймала его взгляд и ответила: — Я проголодалась! Но честно говоря, я бы лучше вернулась домой и забралась бы с тобой под одеяло. Тем более, надёжность кровати больше сомнений не вызывает! Штольман замер. Холод снаружи сменился горячечным бегом крови внутри. Аня, увидев, что её слова не оставили его равнодушным, сама ответила на его реакцию. Яков с каким-то потаённым ликованием смотрел, как расширяются её зрачки, розовеют щёки и пульсирует тонкая жилка на виске. Сам он, вероятно, выглядел так же, но осознание того, что и она так ему отзывается, рождало внутри совсем уж упоительные мысли. Так и зазнаться недолго, Штольман! Возомнишь себя невесть кем! Анины глаза вдруг сделались лукавыми, в них мелькнул и погас какой-то жаркий уголёк, и Штольману померещилось, что там — за невероятной голубизны радужкой — столпилась группа маленьких бесенят, подталкивающих друг друга локтями. Привидится же! Аня вдруг перехватила его ладонь, второй рукой забралась холодными пальчиками под его рукав, потянула перчатку вверх и прижалась горячими — ему, ей-Богу, показалось, что это просто раскалённое железо — губами к его запястью. Жест, в общем-то, далёкий от совсем уж эротического, но дыхание перехватило, а кровь обрадованно запела и шарахнула во все стороны от того, что то, что разум воображал столько лет, наконец вполне себе реально. И петь можно горячо и радостно, зная, что ничего подавлять не нужно, а всё будет правильно и хорошо! Штольман вдруг почувствовал себя пьяным. Тело, получив свободу, решило, что ну её, всю эту сдержанность! Тут вот она рядом, губы отнимать не спешит, дыханием щекочет волоски на запястье, а тонкими пальчиками поглаживает тыльную сторону ладони. Ощущение было такое, будто он на голодный желудок выпил залпом бокал шампанского. Аня с сожалением, так ему показалось, губы отняла, вернула рукав на место и потянулась наверх. Яков обнял её и притиснул к себе так, что её ножки в меховых сапожках оказались оторванными от земли. Мелькнула мысль о том, что хорошо, что на улице никого нет! Интересную бы они репутацию приобрели у соседей! Потом он подумал, что на соседей ему плевать. Яков хотел уже её поцеловать, но Анна голову повернула, и его губы лишь скользнули по щеке. — Мы не можем идти домой! — её горячее дыхание опалило ухо, послав и без того бушующую кровь разносить мурашки по телу. — Там Мари. И она сразу обо всём догадается! Штольман при таком раскладе был готов услать горничную за…ну, к примеру, подснежниками — это чтобы точно им на всё хватило времени — на север города. Что это за несправедливость, когда ты не можешь в собственном новом доме с собственной недавно купленной кроватью остаться с собственной любимой женщиной тогда, когда тебе хочется? Непорядок! Сзади раздался смех, кто-то собирался повернуть к ним из-за угла. Аня вздохнула и, горячо поцеловав Якова в скулу, отстранилась и соскользнула вниз, с усилием заставив Штольмана разжать объятия. — Пойдём пить шоколад! — не без сожаления сказала она. — Хоть так подсластим себе жизнь! Якову, который старался привести себя в божеский вид и взять дыхание под контроль, вдруг стало смешно. У неё был такой разочарованный вид, что его прямо-таки подмывало наплевать на присутствие в доме Мари. — Пойдём! — усмехнулся Штольман, кладя её ладонь на свой локоть. Он чувствовал себя…молодым, как бы странно это не звучало. Зима, а он целуется с любимой женщиной прямо на улице, мечтает, как они останутся вечером наедине, а внутри — лёгкость, отсутствие забот и что-то тёплое, поселившееся там, казалось, навсегда. Он так не ощущал себя очень давно. Рядом с ней всё было по-другому. За два дня жизнь переменилась разительно и бесповоротно. Булочная Бувэ встретила их сногсшибательными ароматами свежей выпечки и кофе, которые французы были готовы пить в любое время дня и ночи. Аня немедленно почувствовала, что голодна как волк. Штольман тут же это исправил двумя большими порциями горячего шоколада, пирогом со сливочным сыром и сахарным, почти выставочным мильфёем. Анне следовало поправиться после болезни, много сил ушло на восстановление, да и тут у них…хм, активности хватает. Расправившись с пирогом и уже не с таким пылом перейдя к пирожному, Аня наклонилась к Якову. — Яша! — начала она. — Госпожа Бувэ сказала, что живёт здесь с рождения. Я думаю, что призрак ребенка, который пришёл к нам у дома Леклерков, это их нерождённый сын. Ну, тот,про которого говорила мадам Агнес. Лицо её погрустнело, но она отринула все эмоции и продолжила: — Давай спросим у неё, возможно, она узнает тех мужчину и мальчика, которые приходили первыми. Яков внимательно смотрел на неё. Почему, интересно, он так упорствовал, когда они только познакомились? Ведь не в пример легче искать преступника, когда есть такая поддержка. Удивительная она! Никогда не будет обыкновенной. Владелица пекарни, услышав описание визитёров с того света - разумеется, Аня выбрала благовидный предлог, чтобы задать свой вопрос — спросила: — А у мальчика на руке пальца не хватало? — Да! Так и есть! — ответила Анна, порывшись в памяти. — Так это Клеман-старший с сыном! — всплеснула руками мадам Бувэ. — Печальная история, очень печальная! Оглядевшись и не обнаружив ничего, что требовало бы её внимания, женщина подсела за столик к своим русским посетителям и сказала: — Я вам её расскажу! Очень грустно всё это! Очень!