Детективное агентство "Анна и её духи". Самое первое дело.

— У старого Клемана было двое сыновей, — говорила мадам Бувэ, разливая чай, который она принесла за столик Ани и Штольмана. — Люк и Рено. Не в пример младшенькому Люк умел управляться с деньгами и отлично продолжал дело отца. Тот перед смертью решил разделить наследство, поэтому лесопилка ушла Рено, а сама мастерская — Люку. Он к тому моменту был уже женат. Жена у него была просто замечательная. Только здоровьем была слаба. Болела часто и подолгу. Но сына родить смогла. Замечательный мальчишечка вышел. Флорантен его звали. Женщина поправила салфетки на столике, собираясь с мыслями. Аня замерла, предчувствуя, что история выйдет в самом деле печальная. — Старший Клеман следил за мастерской, она процветала, несмотря на то, что лесопилка пришла в упадок, потому что Рено только и делал, что за девками носился, да в кабак захаживал. Так бы, наверно, всё и кончилось, если бы его Симона к рукам не прибрала. Долго она в невестах ходила, уж за двадцать пять ей перевалило! А тут младший Клеман её замуж взял! От чего, неизвестно, они даже и не гуляли вместе! Мадам Бувэ даже подалась вперёд, так она недоумевала. В глазах её плескалось неуёмное любопытство. — Потом заболела Люси, это жена Люка. Болела почти полгода, потом умерла. Тут всё пошло по наклонной. Старший Клеман забросил мастерскую, стал заниматься только сыном, отчего-то решив, что и он уйдёт, как и мать! Так и случилось! Через месяц умер Флорантен. Но не от болезни! С лестницы упал. Такой ужас! Мы все были потрясены! Я еще совсем молоденькая тогда была, мне лет семнадцать было. Мальчик был очень добрый, всегда со мной здоровался, как я в пекарню шла. Она от моих родителей мне досталась! Я сама неделю плакала! Не дело это, когда дети уходят раньше, чем родители! Тем более такие маленькие! Слёзы выступили у владелицы пекарни на глазах, и стало ясно, что она и в самом деле переживает, а не говорит это для красного словца. Аня немедленно взяла женщину за руку. Ей тоже невыносимо жаль было мальчика, который прожил на земле всего шесть лет. — Если уж мы, соседи, так убивались, то что сказать про отца! Словом, не выдержал Люк. Его нашли повешенным в своей комнате через три дня после похорон. В том доме, что за мастерской! Лицо женщины вдруг скривилось от отвращения. — А Рено туда въехал — тело остыть не успело! Десять дней не прошло, а там Симона уже навела шороху. Всё выкинула, переделала. Рено взялся за ум и принялся заведовать мастерской — лесопилку-то за долги пришлось отдать! Дело у него не пошло, так и идёт вот уж двадцать с лишним лет! Вот такая история! Штольман откинулся на спинку стула, наблюдая, как женщина собирает чашки на поднос и идёт обратно к прилавку. Вот значит как! Два — или же три, смотря как посмотреть — мертвых человека, и снова связь с Симоной Клеман. Яков не слишком верил в совпадения, полностью, однако, их вероятность не исключая, но тут уж больно всё подозрительно. Нужно копнуть глубже! Нужно, но ему этого совсем не хотелось. Он чувствовал, что ему не понравится то, что он найдёт в глубине. Поблагодарив мадам Бувэ за чудный обед, они с Аней вышли на улицу и направились на угол улицы, где можно было поймать экипаж. Теперь следовало выяснить все подробности у доктора. — Ты думаешь, что все эти смерти произошли не просто так? — спросила Аня, сжимая ладонь Штольмана через толстую перчатку. — Пока рано судить, — уклончиво ответил Яков. — Нужно больше материалов. Но слишком много разных фактов сходится в одной точке. И сдаётся мне, что вместо одного дела мы получили еще несколько. Аня взглянула на Штольмана, увидела сурово сжатые зубы и поняла, что он зол на то, что даже тут, в их новой жизни, им приходится сталкиваться с грязью человеческой души. Она сжала его пальцы, и он улыбнулся, посмотрев на неё. До доктора добрались за двадцать минут. Он, увидев документы, недоверчиво смерил странную парочку взглядом и достал бумаги по освидетельствованию девицы Клеман. Да, никаких сомнений не было — девушку взяли силой. На теле множественные синяки, следы пальцев на запястьях, повреждения интимных мест. Штольман задумался. Значит, насилие всё же имело место быть. Это не голословный оговор. Ну что же, это тоже нужно принять во внимание. Анна и Штольман поехали домой. У порога их ждал Антуан, который любовно оглядывал огромный бутерброд с маслом, посыпанный сахаром, примериваясь с какой стороны от него откусить. Личико его, хоть и чумазое, выражало полное довольство жизнью. — Наконец-то вы пришли! — воскликнул мальчик, когда увидел хозяев дома, подходивших к крыльцу. — Я тут вас давно жду! Ваша горничная меня не пустила внутрь, здесь велела ждать! Но хлеб вынесла! Красота просто! Аня немедленно решила, что даст ему с собой большущий свёрток с едой. — Ты всё разузнал про Баретта? — спросил Штольман ребенка. — Ага! — кивнул Антуан и откусил здоровенный кусок бутерброда, зажмурившись от удовольствия. — Пьёт со вчерашнего дня, не просыхая! Братва говорит, что как только он узнал, что Полетту снасильничали, так и запил. Понятное дело! Она у него весь вечер провела, а после домой одна пошла, он её не провожал. Вот и пьёт, горе заливает. — Так она с ним вечер провела? — переспросил Яков. — Да, — мальчик улыбался и жевал одновременно. — Кривой Анри сказал, что они не виделись неделю, так что сразу заперлись у Франсуа. Сами понимаете, им не до разговоров было! Они на пороге появились около десяти только! Вот как стосковались! Аня покраснела. Мальчик говорил об этом совершенно беззастенчиво, будто для него это было делом привычным и ничего не значащим. Да так, наверно, и было. Он вырос на улице, где отношения между полами не представляли для детей никакой тайны. Штольман поблагодарил Антуана и кинул ему три монетки. Мальчик, поймав их на лету, благодарно улыбнулся и собрался убежать, но Аня его остановила. — У тебя есть где переночевать? — спросила она. — На улице холодно! — Не печальтесь, мадам! — ответил мальчик. — У меня дом есть! Семеро нас у мамки, вот и зарабатываем, как можем! Но ночевать приходим исправно! — Давай я хоть еды тебе дам! — улыбнулась тогда Аня, с облегчением думая о том, что у этого ребенка есть кто-то, кто за ним присматривает, пусть и таким образом. — Вот за это спасибо, мадам! — подтянул штаны Антуан. — От еды не откажусь! Через пятнадцать минут он выходил за ворота, таща огромную корзину со снедью и пыхтя от усилий: Анна не поскупилась на угощение. Вечером у его семьи будет настоящий пир, мальчик видел, что служанка их положила под салфетку даже кусок окорока. А Аня и Штольман были рады. Они узнали сегодня много полезных подробностей, помогли Антуану, нашли новую кухарку, попробовали вкуснейшего шоколада, отпустили Мари домой и остались наконец одни. Теперь можно было расслабиться!