Детективное агентство "Анна и её духи". Самое первое дело.

— Из-за нелюбви, — задумчиво проговорил Штольман, глядя в потолок. Слова духа не давали ему покоя. — Это что же получается, есть в нашем районе такой человек, который напрямую или косвенно стал причиной смерти стольких людей? И столько лет он таким образом бесчинствует, что до сих пор никто и не догадался, что это он? Хитро, однако! — Если подумать, то не хитро, а жутко, — Аня повернулась и вместо прижатой к его боку спины, Яков почувствовал её щеку на своей груди. Женщина принюхалась и улыбнулась, а Штольман подавил желание закатить глаза. Он свыкся с тем, что пахнет как набор лекарств, но то, что ей это нравится — это уж слишком. — Жутко, — согласился он, убирая одну руку из-под головы, и притянул её ближе. Получив возможность обнимать её в любой момент, Яков этой самой возможностью пользовался напропалую. Тонкое запястье легло на его живот, а щиколотка — на колено. Забавно. И никакого дискомфорта. Будто он всю жизнь засыпал с женщинами, переплетясь с ними телом и душой. Ах да, и предварительно намазав на себя содержимое аптечного шкафчика! Ну, что он говорил. Она опять его нюхает! И жмурится довольно, будто это не скипидар, перемешанный с сосновым бором, а лучший аромат от парижских производителей духов! Ну, что за женщина! — Надо бы еще поговорить с родителями Сезара и его невестой, — сказал Штольман. — Хочу составить временную прямую с точностью до десяти минут. И с Бареттом завтра нужно встретиться. Глядишь, немного просохнет до утра. Я бы, конечно, не хотел, чтобы ты к нему ездила! Но ты, разумеется, не согласишься! — Конечно, не соглашусь, — кивнула Аня. — У нас все расследования теперь на двоих, поэтому — только вместе! — Пьющий два дня без передышки рабочий — зрелище еще то! — поморщился Яков. — Поду-у-умаешь, фунт изюма! — протянула Аня. — Я однажды с Александром Францевичем промывала желудки бригаде кровельщиков, которые упились дешевой бражкой! Вот это, я тебе скажу, то еще зрелище! Яков скривился и посмотрел на Анну. Выглядела она чуть ли не довольной. — Ты так об этом говоришь, будто тебе это нравится! — сказал он. — Нет, не нравится! — пожала плечами Аня. — Это я к тому, что профессия врача избавляет от иллюзий и учит жизни побольше многих! Поэтому не нужно меня оберегать! Штольман вдруг обнял её ногами и руками перекатился на неё сверху. В одну секунду она вся засветилась, довольно улыбнулась и подняла бровь в ожидании его дальнейших действий. Он улыбнулся в ответ. — Не могу, — поцеловав её в кончик носа, сказал Яков. — Что не можешь? — спросила Аня, которая отвлеклась на тонкие пружинки мышц на его пояснице. — Не могу перестать тебя оберегать! — пожал плечами Штольман. — Это как дышать, постоянная функция! Анна внимательно посмотрела на него. Сколько раз она видела, что он в самом деле не находит себе места, когда она влезала в опасное мероприятие. Ему приходилось тратить дополнительные силы, думая, как обезопасить её и дело при этом раскрыть. У них тогда были совершенно другие отношения, но ведь могла она немного придержать коней и не лезть из огня да в полымя? Могла! Могла найти способ убедить его, а не кидаться с шашкой наголо на битву со злом? Могла! Вот сейчас и пришло время учиться работать вместе так, чтобы им было хорошо обоим. — Давай так, — сказала Анна, высвободив руки из его горячих объятий. — Я тебе обещаю, что буду всегда рядом, что не полезу никуда одна и что буду тебя слушаться! А ты мне пообещаешь, что не будешь отстранять меня от каких-то аспектов дела, которые кажутся тебе неподходящими, будешь прислушиваться к моим доводам и считать меня полноправным партнером. Штольман смотрел на неё, довольно улыбаясь. Виктор Иванович мог бы гордиться контрактом, составленным с такой выгодой для обеих сторон. — Чудесный план! — сказал он. — Целиком и полностью его поддерживаю! Аня просияла. Всё складывалось как нельзя лучше. — Нужно теперь наши обещания закрепить! — решительно сказала она. Всё-таки, когда Штольман слишком долго лежал рядом вот так, думать о чём-то другом получалось...не получалось! — Это каким образом? — поинтересовался Яков. Аня обхватила его ногами, обняла руками за шею и поцеловала в уголок рта. Ах, вот каким образом! Тут у него тоже никаких возражений не имелось. Утром пришли мадам Агнес и Мари. Мари занялась вторым этажом. Поверхностная уборка была хороша для первых дней, а теперь следовало сделать всё как положено. Кухарка поблагодарила Аню еще раз, потому что Николя проснулся бодрым и на дыхание не жаловался. Лёгочную гимнастику они теперь будут делать обязательно. Сейчас мальчик с её матерью. Анна вдруг заинтересованно спросила: — А ваша мать тоже из этих мест? — Да, — ответила мадам Агнес. — Всю жизнь на соседней улице прожила. — Мы бы хотели тогда с ней поговорить, — попросила Аня. — Нам бы очень пригодилось то, что она может сказать о соседях! Штольман улыбнулся позади неё. Молодец! Подумала о свидетеле, который видел за столько лет гораздо больше, чем её дочь. И судить о многом она будет по-другому в силу возраста и опыта. Немедленно захотелось Аню поцеловать, но он сдержался. Успеется еще! — Тогда давайте я вас после работы и отведу! — предложила мадам Агнес. — Это было бы замечательно! — кивнул Яков. — Мы вернёмся к пяти. Вчера, кстати сказать, мы не обговорили ваше жалованье. Штольман решил финансовый вопрос, Аня покорила мадам Агнес чётким пониманием того, что она хотела от её работы, а после её хозяева уехали на встречу с Бареттом. Кухарка же некоторое время приходила в себя. Возможно, теперь и у Николя есть шанс получить профессию, а не просто мешки на рынке таскать. Столько ей еще никогда не платили.