Детективное агентство "Анна и её духи". Самое первое дело.

— Ты как? — спросил Штольман, когда они сели в экипаж, чтобы добраться до комиссара Эжени. Его сегодня поразило, с каким потрясающим спокойствием Аня справилась со всеми манипуляциями, совершенно не обращая внимания на состояние…хм, пациента. Она и в самом деле стала врачом, то есть стремилась облегчить самочувствие человека невзирая на то, что привело его в это самое положение. Она была удивительной еще и в этом. Её умение не судить людей перешло в профессию. Это был еще один повод ей гордиться. — Более-менее, — пожала плечами Аня. — Я просто не ожидала…такого. Знаешь, от них обеих у меня было какое-то странное ощущение. Холодок по коже. Но я не думала, что всё настолько неприятно. Ведь не могла же она не знать, что Сезара за изнасилование посадят! И всё равно сделала! И так натурально сделала! Просчитала ведь! А ты сразу понял? Яков стащил перчатки и принялся греть пальчики Анны, нервно сжимающие и разжимающие ручку сумочки. Всё-таки не стоит ей лезть во всю эту грязь. Она ведь чистая. Во всех смыслах этого слова. И как бы ни храбрилась, тяжело ей сталкиваться с подобными сторонами жизни. Надо бы придумать, как найти лазейку в заключённом контракте. Незачем ей вязнуть в человеческой скверне. Для этого есть он. — Время не сходилось, — тонкие пальцы дрогнули, отогреваясь в его тёплой ладони. Яков не удержался и поцеловал её руку. Аня улыбнулась и погладила его по щеке. Вернулось ощущение радости, потерянное за время общения с Бареттом. — И у Франсуа Полетта провела весь вечер. Кроме того, не произвёл Сезар впечатление человека, способного на изнасилование. Это не аргумент, конечно, но наша бывшая горничная сама шла ему в руки, если бы он был склонен её заполучить, то проблем бы не возникло. По крайней мере, не с её стороны. Аня кивнула. Ей больше не хотелось говорить. Она села ближе к Якову и, подняв голову, прижалась к его щеке. Он замер на секунду, а потом понял, что и ему это было необходимо. — Я соскучилась по тебе, — прошептала она и сжала пальцы на его плечах. Это была странная фраза, учитывая, что они не разлучались всё это время, но Штольман понимал, что она имеет в виду. Он тоже хотел за надёжные стены их маленького особнячка, где нет змееподобной Полетты и слабовольного Франсуа, а есть только она, горящие дрова в камине, чай и тишина. — И я, — просто сказал он. — И я. Полицейский участок встретил их недоверием, гневом, отрицанием, но в итоге — принятием. Этьен Эжени был вынужден признать, что обвинения, выдвинутые против Сезара Леклерка, легко опровергнуть. Его ребята тоже неплохо поработали, но у Штольмана был свидетель, который полностью перевернул картину дела. Вздорная баба решила навести поклёп на мужика, который не пожелал признать её красоту и отверг её. Такое сплошь и рядом! Тут только всё дошло до официального обвинения, а не просто до какой-нибудь каверзы, как обычно бывает. Комиссар был откровенно рад. К тем материалам, которые нарыли его ребята, добавятся показания от свидетеля этих странных русских, и дело будет закрыто. Парня можно будет выпустить завтра на свободу, а что он сделает с мнимой изнасилованной, Этьен поразмыслит на досуге. Интересные люди поселились у них под боком. Господину Эжени казалось, что пользы от них будет больше, чем вреда. И если они продолжат так же рьяно браться за дела, то у него хлопот явно поуменьшится. Яков и Анна решили пройтись до дома Леклерков. Снег перестал идти, мороза не было, и гулять было одно удовольствие. Улицы гудели выкриками мальчишек, продающих газеты, ржанием лошадей и стуком колёс по мостовой. Аня чувствовала руку Штольмана, и ей было хорошо. По дороге они наткнулись на Антуана, который задумчиво смотрел на крендель в витрине булочной. Увидев Якова и Анну, мальчик оживился и сказал, что нашёл одного парня, который видел, что Полетта дошла до дома целой и невредимой. Он мелкий, вот его и не заметили. Яков сказал, что завтра в восемь утра он ждёт их у полицейского участка. За это каждому будет по монете. Мальчик просиял, тем более, что Аня купила ему ту самую булочку, на которую он глазел. А Штольман, смотря вслед ребенку, подумал, что неплохо бы создать из подобных ребят отряд, который будет дополнительными глазами и ушами в таких делах. Да и им поддержка, всё же! Возможность заработать. Найти бы какого-нибудь надёжного парнишку, который смог бы этим заниматься! Мысль пока промелькнула, но не оформилась. Тем более, не было у него пока никого подходящего! Дома у Леклерков им устроили настоящий пир, когда узнали, с какими новостями пришли их гости. Родители Сезара не пожелали слушать никаких отговорок и усадили Якова и Аню за стол, желая накормить обедом. — Вот ведь какая дрянь! — кипятилась Тереза, ставя около Якова тарелку с нарезанным хлебом. — Простите меня, но других слов найти не могу! Вся в матушку! Вся! Та мне всю молодость жизнь портила, а эта бестия — моему сыну! Вот ведь гадина! — Вы с её матерью были врагами? — поинтересовался Штольман, зацепившись за эту фразу. — Да не то слово! — взмахнула руками женщина. — Она хотела за Фабриса выйти! Да она ему не нужна была. Больно любвеобильная! Она и после пыталась к нему привязаться, да он почти с лестницы её спустил. Сказала она мне тогда, что я попомню это. Так и вышло! Да уж другая это история! Да и в прошлом давно! Тереза погрустнела, раскладывая салфетки. Аня, которая знала, чем закончилось пожелание Симоны, жалела её невероятно. Потеря ребёнка для женщины — страшное горе, пусть и произошедшее двадцать с лишним лет назад.