Детективное агентство "Анна и её духи". Детский сборник.

— Нет, господа! Всё-таки нужно было больше доверять ему! — покачал головой Гастон, медленно потягивая горячий глинтвейн. Они с Алексом и Павлом сидели в небольшом, но очень уютном баре недалеко от улицы Мишеля Саля и отмечали… Да неизвестно что они отмечали, и отмечали ли вообще. Неделю назад Штольман в сотрудничестве с русской военной миссией и парижской полицией поймал Ремизовского и его приспешников, разоблачив крупную шпионскую и преступную шайку, действующую аж в трёх странах. Яков продумал изощрённый план, включающий в себя взаимодействие множества шестеренок, который мог сработать, а мог и нет. Опасность была велика, и всё указывало на то, что он готовился к самому худшему. Штольман оставил всем письма на случай, если всё же не вернётся, и Софья, найдя своё, немедленно подняла всех на уши. Когда Алекс, Павел и Гастон прибыли на место и решительно вмешались в происходящее, то некоторое время спустя выяснили, что всё было под контролем, а их помощь хоть и была принята с благодарностью, но всё же не так уж и нужна. И вот теперь, неделю спустя, все трое сидели в баре и пили за то, что всё кончилось благополучно, но как-то странно. Ну, к тому же, дома царила атмосфера некоторого безумия, потому что Анна и Штольман помириться-то помирились, но вчера чёрт дёрнул её спросить у мужа, зачем тогда было писать все эти письма, если он был уверен в том, что всё будет хорошо — а Якову удалось-таки за пять дней убедить её, что так он и всё задумывал. Тот же чёрт, который дёрнул её спросить, заставил его ответить, что это, чтобы не получилось, как в том декабре — никто в семье и понятия не имел, что это за дьявольский декабрь такой, который привёл к таким последствиям — что она проснётся, а его опять рядом нет, и никто не знает, где он. Эта фраза вызвала потрясение, слёзы, новый виток злости и потерю некоторых хрупких предметов интерьера. Теперь на третий этаж домашние вновь старались не соваться, потому что быть свидетелями ни ссор, ни примирения они не хотели. Судя по звукам, страсти там бушевали нешуточные. — Что уж там говорить! — вздохнул Алекс. — Можно было подумать, что папа и в самом деле добровольно ляжет под нож какого-то мерзавца, не попытавшись найти выход из положения! — Яков Платонович — человек выдающегося ума, — заметил Павел. — Проиграть на ниве стратегии он не мог. Посему следует признать, что поступили мы хоть и по велению сердца, но довольно опрометчиво. Ведь приди мы не вовремя, могли бы и сорвать всю операцию. Все втроём вздохнули и отпили глинтвейн. День был совершенно промозглый, поэтому он был как нельзя кстати. Мужчины молчали, думая каждый о своём. Колокольчик на двери звякнул, и в кафе ввалилась компания из четырёх молодчиков явно в сильном подпитии. — И вот моя приходит и говорит, что беременная! — продолжил один из мужчин ещё на улице начатый разговор, говоря так громко, что Павел поморщился. Он желал бы не знать о таких интимных подробностях личной жизни этого господина. — Это кто ей сказал? — залихватски спросил второй, усаживаясь за соседний с Алексом, Гастоном и Павлом столик. — Докторица эта, которая тут неподалёку принимает? — Ага! — весело ответил первый. — Смех один! Бесплатно, представляешь? Да ещё баба! Что у неё за знания! Бабы — дуры! И эта тоже не исключение! — Это, что? — вдруг недоуменно спросил Алекс у своих товарищей, мгновенно теряя задумчивость. — Я не понял, это он про маму, что ли? Секунда осознания, и три стула с оглушающим скрежетом отъехали от стола и опрокинулись на пол. Бешенство накрыло Алекса и Гастона, от чего кровь рвалась в висках и всё виделось несколько темнее, чем обычно. Павел тоже был зол, но контроль окончательно не потерял. Мерзкие языки нужно укорачивать, но, глядя на этих людей, он мог предположить, что до них вряд ли дойдут их доводы. Они понимают язык силы, но из того урока, которые он и Штольманы собирались им преподнести, они сделают лишь один вывод: их противники оказались сильней. То, что случилось дальше, в кафе запомнят надолго. И даже увековечат памятной табличкой, которую будут ещё долго показывать посетителям. Шутка ли — префект Парижа, один из самых именитых адвокатов и совладелец знаменитого сыскного агентства «Штольман и Селезнёв» — крайне успешного и очень популярного, несмотря на то, что под первой фамилией скрывалась женщина — преподают урок хороших манер четверым молодчикам, умудрившись при этом не сломать ни одного предмета мебели в самом заведении. Поскольку эти четверо частенько пили до беспамятства и, бывало, даже угрожали хозяину заведения и окружающим, то большая часть посетителей ликовала. Дебоширов пинками выпроводили на улицу, а владелец кафе налил всем вина за счёт заведения. Словом, вечером все остались довольны! А табличку и сейчас можно увидеть на стене в том кафе, хотя и прошло уже больше ста лет. Можно спросить у нынешних хозяев, и они с удовольствием расскажут вам эту историю.