Детективное агентство "Анна и её духи". Детский сборник.

— Сонечка, дорогая моя! — поглаживая дочь по руке, уговаривал её Яков, — но это же совершенно немыслимо! Ты не можешь туда поехать одна, а тем более сейчас! — Это ещё почему? — немедленно взвилась женщина и вскочила бы с дивана, если бы не огромный круглый живот. До родов Софье оставалось недели две, и она вошла в такую фазу, когда любое упоминание о том, что она не так подвижна, как когда-то, вызывало у неё возмущение и желание доказать обратное. — Потому что на улице девять вечера, а ехать нужно на другой край города, это раз. И мы обещали твоему мужу, что вернем тебя ему в целости и сохранности, это два! — нашёлся Штольман, со вздохом про себя думая, что, как и Аню, его дочерей не останавливает от активного участия в приключениях ни один ребенок, ни трое, как, например, у Сонечки. Если Софья чувствовала — вот как сейчас — что её помощь нужна немедленно и промедление подобно смерти, то переубедить её было сложно и в обычное время, а уж когда она была в положении — нереально. Вот Павел, который заканчивал очередное дело в их агентстве, и привёз жену к родителям, потому что предчувствовал что-то такое. — Вернуть мужу, вернуть мужу! — надулась Соня, сложив руки на животе. Она понимала доводы родителей, но гормоны, бушевавшие внутри, требовали протеста. — Анахронизм какой-то! На дворе двадцатый век, а меня на руки мужа будут передавать, будто я инвалид! Где справедливость? Говоря это, она пожимала руку отца, чтобы он догадался, что она это не со зла, а просто так выходит. Он всё понял, улыбнулся и поцеловал дочь в лоб. Она недовольно вздохнула, но была рада. Не важно, сколько тебе лет: когда тебя целуют родители, это — счастье! — И всё равно нужно ехать! — топнула ногой Софья, когда очередной виток её умозаключений дошёл до этого камня преткновения. — Так, Аня, пробуй ты! Я больше не могу! — Штольман встал с дивана и налил себе коньяка. Ей-Богу, если бы не важное сообщение, которое он ждал сегодня вечером, он бы сам уже поехал и решил этот вопрос! Ну невозможно же! Вот ведь материнский характер! Подняв глаза, он встретился взглядом с поднявшей бровь женой, которая, судя по всему, прекрасно понимала, о чём он думает. Ну хорошо, хорошо! Характер у Сони от них двоих, поэтому упрямство у неё, помноженное на два. Удовлетворённо кивнув, Аня опустилась на диван рядом с дочерью. — Сонечка, — принялась она поглаживать её по плечу, — ну ты бы пожалела мужа. Ну куда ехать на ночь глядя! Он же будет волноваться! Хоть на последнем-то сроке поберечься надо! Соня, которая от материнской ласки расслабилась и запал потеряла, немедленно снова насупилась. — Алекс вообще чуть в участке не родился! — поджав губы, произнесла она. — И ничего, никто не умер! Штольман у рояля громко хмыкнул, говоря от том, что вот через сколько лет до нас докатываются необдуманные поступки, сделанные в молодости. Аня опять подняла бровь и закатила глаза. «Ты всю жизнь будешь мне это припоминать?» «Ну, разумеется! Ты посмотри, что творится!» — И вообще, — продолжала Софья, — я женщина современная, работающая, а не куколка разнеженная, поэтому до самых родов предпочитаю активно трудиться! Это всё глупости! Так оно и было в предыдущие два раза. До самых родов Соня продолжала быть полноценным членом детективного агентства «Штольман и Селезнёв», впрочем, в последний месяц, всё же переходя на офисную службу, потому как Павел всячески применял все доступные ему убеждающие меры, чтобы этого добиться. Он вообще был человеком степенным и основательным, остающимся спокойным даже в самый критический момент. Это было отличным противовесом для Софьи, поэтому семейная жизнь у них сложилась и радовала их самих и родных. На улице прозвучал клаксон. Это вернулся Павел. Аня и Яков переглянулись и вышли встретить зятя. Они не успели спуститься: он взлетел по лестнице, желая убедиться, что всё в порядке. — Всё хорошо, дорогой? — спросила Анна, обнимая мужчину. Он с благодарностью пожал её руку. За все эти годы он наконец привык к постоянным нежности и ласке, идущим от женщин в этой семье. — Да, — кивнул он. — Дело закрыто, материалы в полиции. А Соня? — Иди-ка, Паша, убеждай свою благоверную, что с шашкой наголо на ночь глядя ехать никуда не нужно! — сказал Штольман. — Иди, иди! — кивнул он, поймав его взгляд. — Вы уж сами разбирайтесь! Тебя она всяко лучше послушает! Да, да, не смотри на меня так! Муж всегда больше на жену влияния имеет! Вы столько лет вместе, не мне тебя учить, что и как сказать надо! Павел вдруг улыбнулся. Он любил этих людей. — Да, Яков Платонович! — сказал он и открыл дверь в гостиную. Он даже спустя четырнадцать лет знакомства не мог заставить себя называть тестя и тёщу никак по-иному, кроме как по имени-отчеству. Уважение к этим людям было слишком велико. Аня посмотрела на мужа. Тот поднял бровь и поджал губы. Она хихикнула и поцеловала его в подбородок. Он усмехнулся и покачал головой: девчонкой была, девчонкой осталась. Это нравилось ему невероятно. Спустя десять минут Павел вышел из комнаты и, улыбнувшись, сказал: — Я съезжу туда! Интуиция Соню никогда не подводит. И ей так будет спокойнее! Надо проверить! Вернусь часа через два! — Тогда оставайтесь у нас с ночёвкой! — тут же сказала Аня. — Поздно ведь уже будет! Павел покачал головой. — Не можем. Яша и Маша пока плохо спят, если мы не дома. Да к тому же Машенька вчера говорила, что видит кого-то у себя в углу, да и Соня сказала, что что-то там неясное чувствует. Ей хоть и три, может и воображение, да лучше я буду дома. — Призраки? — задумчиво спросил Штольман. — Надеюсь, — широко улыбнулся вдруг Павел. — С ними хотя бы понятно, что делать. Но вы же сами знаете, с женщинами нашей семьи никогда не угадаешь! Аня и Яков улыбнулись. Это точно! У Сони и её мужа было двое детей. Сын, которого безоговорочно назвали Яшей-младшим — нынче ему исполнилось пять — и дочь Машенька, названная соответственно в честь прабабушки Маши. Можно было бы продолжить традицию и назвать дочь Аней, но в семье Гастона и Марты уже росла Аннетта, а у Алекса и Таис — Анна. Битва за эти имена была нешуточная. И вообще, все дети Штольманов решили, что по одному ребенку им мало, поэтому теперь, когда в особняке на улице Мишеля Саля собиралась вся семья, места катастрофически не хватало. Разместить в комнатах десять детей было делом увлекательным, но сложным. И это хорошо, что у Лидочки пока только один сын. Когда у них с Эмилем появятся ещё дети, Штольманам, ей-Богу, придётся переезжать! Дом, хоть и выпустивший в вольную жизнь свои выросших обитателей, одиноким не стал. А вот тесным — пожалуй!