Детективное агентство "Анна и её духи". Детский сборник.

— Мама, а почему? Пухлый детский пальчик настойчиво показал на Маркизу, которая носилась вокруг пушистого и невозмутимого Мистигриса. Штольманы взяли котёнка у разгневанной мадам Пастис, которая вопила, что их кот всех кошек в округе обрюхатил, вот пусть и думают, куда котят девать. Мистигрис и в самом деле оказался весьма любвеобильным товарищем, вот и пришлось брать рыжую кошечку с отцовским характером в особняк, а остальных пристраивать по знакомым. — Потому что это её папа, — терпеливо отвечала Анна дочери. — Они вместе играют. Им весело. Лидочка серьёзно закивала, внимательно рассматривая двух котов. Ей недавно исполнилось два. До этого времени она была необыкновенно молчаливым и сосредоточенным ребенком, общающимся только жестами и редкими междометиями, чем ужасно пугала свою бабушку. «Это же ненормально, Анечка, когда ребенок так долго не говорит!» — взволнованно смотрела Мария Тимофеевна на младшую внучку, которая заворожённо наблюдала за Алексом и его солдатиками. Мальчик вздохнул. Любят эти взрослые всё усложнять! Чего переживать? Всё ведь и так понятно! Можно подумать, что и без слов он не разбирается в том, что хочет его сестра! И Сонечка тоже! Всё ясно как божий день! Лидочка широко улыбнулась брату и взглядом попросила его гусара. — Нельзя! — покачал головой Алекс. — Таким маленьким нельзя мелкие фигурки! Сразу в рот потянешь! Не ровен час проглотишь! И что тогда делать? Девочка уселась на толстую попку и слюняво фыркнула. Вот ещё! Она что, дура? — Всё равно нельзя! — Алекс был категоричен. Аня улыбнулась матери. Она совершенно не волновалась, в отличие от Марии Тимофеевны. Лида действительно общалась с ними без слов, но это только пока. Анна чувствовала, что скоро это изменится. Так и случилось! Первым словом, которое появилось в лексиконе их с Яковом дочери, стало «почему». И теперь всё вокруг требовало немедленного разъяснения, исследования и точного ответа. Всё — от «Почему оделяло мягкое?» до «Почему стекло прозрачное, а зеркало нет?». Получив исчерпывающее объяснение — Штольманы были убеждены, что детские вопросы не должны оставаться без ответа — Лидочка несколько раз понимающе кивала и замолкала минут на десять, переваривая информацию. За это время можно было успеть заняться собственными делами, будучи полностью уверенным в том, что малышка обнаружится именно там, где её оставили. Ровно через десять минут толстенькая розовая ручка в детских перевязках поднималась, палец указывал на новый объект интереса и слышалось новое «почему». Аня успела убрать свой рабочий стол, когда Лидочка дёрнула её за подол. Женщина улыбнулась и взяла дочь на руки, прижимая её к себе и вдыхая младенческий ещё запах. То, что она у них появилась, было чудом, подарком небес. Девочка стала любимицей всех в доме и за её пределами. Горячие почитатели Лиды жили в Бордо, Швейцарии, Англии и России. Не будь Яков и Аня разумными родителями, одно крыло особняка уже пришлось бы отдать под подарки, которыми бы завалили нового члена семьи друзья и родные. Коротенькие пальчики забрались в Анины волосы и принялись перебирать волнистые пряди. Эта привычка сохранилась у Лидочки с младенчества, когда она пила материнское молоко и крепко сжимала мамину косу. Она любила Аню, её запах, тепло, голос и руки. Когда она была рядом, мир становился лучше и добрее. — Ты проголодалась? — спросила Анна, заглядывая в штольмановские глаза своей девочки. Это было ещё одним подарком лично для неё. Лида походила на отца как две капли воды. Лидочка закивала и раздвинула руки в стороны. — Так сильно? — засмеялась Аня, прижимая дочь покрепче, чтобы та не упала. Девочка тяжело вздохнула и выпятила нижнюю губу. — Ну, пойдём тебя спасать, голодная моя! — поцеловала Анна Лиду. — Почему? — немедленно спросила Лидочка, глядя на мать. — Чтобы тебе было хорошо, чтобы ты была здорова, и тебя не мучило плохое настроение! — ответила женщина и направилась вниз. Сурово кивнув, девочка покрепче обняла мать за шею и принялась размышлять над тем, что она только что услышала. Аня с улыбкой посматривала на неё. В коридоре второго этажа её атаковала вся остальная детская братия, истошно вопя, размахивая руками и говоря разом. Анна пыталась понять, в чём дело, но в ответ вверх с трёх сторон взмывали книги, которыми дети потрясали перед её лицом. На шум из гостиной вышел Штольман, к которому немедленно протянула руки Лидочка, соскучившаяся по отцу за два часа. Яков улыбнулся и дочь у жены забрал. Поглаживая девочку по спинке, он пытался разобраться, в чём причина такого яростного потока эмоций. — Папа, почему? — тут же спросила Лидочка, принюхиваясь к отцовскому одеколону, который ей очень нравился. Папа вообще был средоточием интересных ароматов, жестов и действий. С ним всегда было весело и надёжно. — Сам хотел бы знать! — пробормотал Штольман, прочитав на одной из книг «Справочник медицинских достижений». Лидочку такой ответ не удовлетворил. — Почему-у-у? — завопила она во весь голос, сурово глядя на братьев и сестёр. Те немедленно замолчали, уставившись на девочку. Они не ожидали такой громкости от двухлетнего ребенка. — Мама! — отмер Алекс и выставил прямо перед собой раскрытую книгу. — Тут написано, что первым такой способ оперирования стал применять Пирогов! — А здесь, — Гастон ткнул пальцем в книгу, — что наш Берже! И еще раньше, чем Пирогов! Алекс покраснел. — Всем известно, что Пирогов гениальный военный врач! — горячился он. — А Берже такие операции проводил, что никому и не снилось! — вторил Гастон. — Мальчики, перестаньте спорить! — в сердцах выкрикнула Марта. Сонечка поддакнула. Шум стал возрастать снова, градус выяснения отношений - повышаться. Дело шло к международному конфликту. Пришлось Ане брать борцов за правду и вести их в библиотеку, где она выдала им две энциклопедии, которым доверяла больше всего. Выяснилось, что методы у двух врачей были, всё же, разные, поэтому вопрос первенства снимался. Гастон и Алекс признали, что все нации и их лучшие представители хороши и приносят пользу всему человечеству в целом, так что ж спорить? Но это произойдёт ещё через полчаса, а пока Лидочка, поглаживая Штольмана по затылку, задумчиво спросила, глядя родным вслед: — Почему? — Не смогли найти компромисс самостоятельно! — сказал Яков, поймав крохотные для его ладони пальчики и прижав их к губам. — Вот и стали спорить. — Нехорошо! — покачала головой девочка. — Что ж тут хорошего! — согласился Штольман. Лидочка повернулась на его руке и оказалась прямо перед его лицом. Тёплые ладошки прижались к щекам, нос — к носу. — Будем мирить! — улыбнулась Лида. Папа расплывался перед глазами и стал очень смешным. Она любила, когда он был смешной. — Думаешь? — спросил Яков. — И как? Девочка отодвинулась и, нахмурившись, принялась напряжённо думать. Штольмана ужасно веселил её крайне серьёзный вид. — Отдам им Пухлика и Пушистика, — со вздохом сказала Лидочка. В её градации не было вещей дороже, но ничего другого ей в голову не пришло. Штольман поцеловал дочь в макушку. Вот добрая душа! Не пожалела братьям любимых зайцев! — Не нужно, солнышко! — покачал он головой. — Им сейчас поможет мама! Да и большие они уже! Девочка кивнула. Алекса интересуют только книги и его солдатики, а Гастона — пистолеты! Плюшевыми зайцами их уже не заинтересуешь! — Всё равно надо помочь! — сказала Лидочка. — Нельзя так с родными спорить! Штольман усмехнулся. Видно, характером она пойдёт в мать и старшую сестру: если она приняла решение, то с выбранного пути её не столкнуть, как ни старайся! И попыток найти выход не оставляет! Энергии в ней на весь Париж хватит. — А давай их чаем напоим! — предложил Яков. — С пирогом! — немедленно оживилась девочка. Она любила выпечку мадам Агнес. — С пирогом, — согласился Штольман. — Это хорошая идея! — кивнула Лидочка и расслабилась, позволяя улыбающемуся Якову отнести её вниз. Она считала, что пирог и чай — лучшее лекарство от семейных споров.