Детективное агентство "Анна и её духи". Детский сборник.

Ванечка и Лидочка в последние два дня очень нервировали Петра Ивановича, о чём он в первый же день приезда сообщил племяннице и её мужу. Штольман и Анна, которые приехали забрать детей домой после каникул в Моркоте, выслушали опасения Аниного дяди и стали присматриваться к неразлучной парочке. Так и есть, симптомы были самые тревожные. Дети были молчаливы, ели мало и быстро, почти не переворачивали вверх дном замок и пропадали в перерывах между приемами пищи, отговариваясь важными делами неподалеку. Они бы, верно, и есть не приходили, но очень уж Ирма переживала, поэтому они исправно показывали, что они живы и здоровы, наскоро перекусывали и вновь уходили на улицу. Штольман решил начать не со слежки за подозреваемыми, а с опроса свидетелей. Алекс, услышав в чём суть проблемы, немедленно сказал: — Никакой тайны здесь нет! Они пропадают у археологов на той стороне холма. — Да, — кивнула Софья. — Это не подлежит сомнению. — У археологов? — удивленно переспросил Яков. — Они тут уже второй месяц. Проводят раскопки старинного германского поселения, которое обнаружилось при сходе оползня весной. — И один из них к тому же египтолог! — ухмыльнулся Алекс. — Вот оно как! — протянул Штольман, которому стало теперь всё ясно. Ещё зимой Лидочка настолько увлеклась Древним Египтом, что несколько месяцев кряду читала любую литературу, связанную с этой темой. Им даже пришлось озадачить их букиниста, чтобы он нашел совсем уж редкие издания. Неудивительно, что археолог, который является специалистом в этой области, привлёк её внимание. Так и было. Когда Ваня и Лида узнали, что за холмом разбила лагерь экспедиция, которая будет исследовать древний город, скрытый слоями земли, они первым делом направились туда и застыли на месте, пораженные белыми палатками, снаряжением и мельтешащими по территории людьми. Они влюбились в эту романтическую профессию раз и навсегда. Ванечка, который уже наслушался от племянницы о раскопках и сокровищах, которые хранит земля, твёрдо решил, что это занятие подходит для настоящего мужчины и вполне может стать его призванием. Мимо них прошел потный взъерошенный подросток с двумя ведрами воды. Увидев Лиду и Ваню, он остановился и спросил: — Вы кто? И что вы здесь делаете? Сказал он это так, что сразу стало понятно, что он считает двух детей перед ними малявками, которые мешаются под ногами. Ваня немедленно вскипел. Вот еще, задавака! — Я Иван Миронов, а это Лидия Штольман, — сухо представился он, давая знать человеку перед ним, что и они не лыком шиты. — Мы живем вон в том замке на холме. Мы пришли, чтобы поприветствовать тех, кто здесь будет работать! Вот так-то! Не хватало, чтобы он еще подумал, что они любопытничают! Юноша шмыгнул носом и посмотрел на мальчика и девочку по-новому. Забавные малявки! — Ганс Шиммер, — представился он. — Я здесь с отцом, он начальник экспедиции. — Приятно познакомиться, — сказала Лидочка, скрывая восхищение и сжигающий её интерес. Начальник экспедиции археологов звучало очень внушительно. Почти так же внушительно, как владелец сыскного агентства, но всё же не совсем. С этого началась их дружба. Лидочка и Ванечка дневали и ночевали в лагере, помогали подносить инструменты, постигали азы кропотливого труда археологов, учились отличать обычные комья земли от окаменелостей. А вечерами они собирались у костра и обсуждали самые разнообразные вопросы разных эпох, стран и этносов. Мумии, порох, пирамиды Африки и Южной Америки, средневековые постройки, Рим оживали каждый день под крепкий сладкий чай у потрескивающих поленьев. И вот в один из таких вечеров была затронута тема греческого огня. — Рецепт смеси утерян! — грустно сказал Ваня и бросил травинку в костер. — А это просто потрясающая вещь. Он даже водой не тушится. И как ей пользовались, не ясно. Он стоял на корабле и бил аж на тридцать метров. Это должна была быть невероятная конструкция. — Ну, возможно, это была катапульта, — почёсывая бровь сказал чумазый Ганс, который сегодня только и делал, что отбрасывал землю от показавшейся каменной кладки. — Она довольно далеко бьёт. — Мама рассказывала, что наш замок катапультой так и не взяли! — поджал губы Иван. — Близко подойти не дали, а с края холма она не достала. Ганс, которого категорически не устраивало то, что такие маленькие дети живут в таком шикарном месте, где история оживала буквально на глазах, немедленно оскорбился и стал доказывать, что ничего подобного, нормальная катапульта достанет до замка и даже перебросит снаряд за него. За минуту завязалась такая яростная словесная перебранка, что Лидочка только и успевала вертеть головой туда-сюда, поражаясь способностям мальчишек раздуть целую историю из пустого места. Потом она подумала, что Ваня так вступился за слова матери, потому что Ганс усомнился в их правдивости, и решила, что её товарищ по приключениям прав, такое спускать нельзя. Малолетние мужчины доспорились до того, что решили проверить всё опытным путем, и началось самое интересное. На вершине холма день за днём росла катапульта, сконструированная по чертежам, нашедшимся в библиотеке замка. Пётр Иванович и Штольман сначала были категорически против, зная возможности своих детей влипать в такие истории, которые обычным детям и не снились. Успокоились они только тогда, когда ребята сказали, что орудие они будут делать в очень уменьшенном масштабе, она будет совсем небольшой. Сильного вреда, возможно, в таком случае не будет. Кроме того, Гансу уже исполнилось шестнадцать лет, и один из помощников археологов обещал присматривать за строительством. Так и было, один из мужчин даже помогал ребятам в особенно сложных моментах. Мальчишки долго химичили и высчитывали силу, дальность, натяжение и такое прочее, чтобы на основе того расстояния, на которое снаряд не долетит до замка, сделать выводы о реальной бронебойности катапульты. Машина на всякий случай была нацелена на Северную башню, которая уже носила следы разрушения и была закрыта и огорожена от остального замка и двора во избежание случайных травм или не дай бог жертв. Ирма и Пётр Иванович радовались, потому что им удалось наконец собрать нужную сумму, чтобы начать реставрацию этой части их дома. Теперь они ждали отъезда родных, чтобы начать ремонт. Пока мальчики занимались инженерно-архитектурными изысканиями, Лидочка решила усилить их снаряд и стала восстанавливать состав давно утерянного греческого огня. И к тому моменту, как катапульта во всей красе обосновалась на вершине холма, её пробный состав тоже был готов. Настал день икс. Юные исследователи выставили орудие, до предела натянули веревку, вложили заряд, убедились, что внизу в долине и на холме никого нет — а перед этим огородив место испытаний и наведя справки о том, кто будет в относительной близости от башни в замке, они ведь не хотели, чтобы кто-то случайно пострадал — и, затаив дыхание, нажали на рычаг. Ничего не произошло. Вот вообще ничего. То ли они что-то напутали, то ли слишком перетянули веревку, словом, у них ничего не вышло. Все последующие попытки ни к чему не привели. Археолог, который им помогал, только качал головой и чесал в затылке. — Ах, ты, дурацкая махина! — в сердцах воскликнул Ганс, который хотел доказать, что он был прав, и изо всех сил пнул её по колесу. Раздался натужный скрип, катапульта сдвинулась с места и покатилась вниз с холма, с каждой секундой набирая скорость. Дети открыли рот от изумления — такого они предвидеть не могли! Почти доехав до подножия, орудие со всего размаха врезалось в камень, и длинная рука катапульты со свистом распрямилась, выкинув положенный в ложку снаряд через всё поле прямо в направлении замка. Дети дружно вздохнули и, вытянувшись столбиком, прижали руки к груди, наблюдая, как силы катапульты хватило не только донести ядро до конца поля, но и достигнуть самой стены замка и с оглушающим даже на этой стороне треском впечатать снаряд в каменную кладку башни. Инженеры из Вани и Ганса вышли не в пример хуже, чем археологи. Впрочем, если бы юноша не ударил по катапульте, всего этого можно было бы избежать. Археолог просто стоял открыв рот. Он не знал, что он должен сделать. Некоторое время ничего не происходило, и Лидочка даже начала надеяться, что всё обойдётся, но минуты две спустя первый камень отвалился от места попадания ядра и полетел вниз. До детей донесся странный шум, будто кто-то взбирается по насыпи вверх, и земля падает из-под его ног к подножию. — …!!! — выразил Ваня всеобщее мнение услышанным от отца однажды выражением после того, как тому на ногу наступила лошадь, глядя, как и до этого почти развалившийся фасад двух этажей башни ссыпается вниз почти идеальной горкой. Пыль клубами поднялась от места падения, окутав остатки башни плотным облаком. Что творилось в замке потом передать сложно. Закончилось всё, однако, достаточно благополучно из-за того, что дети повели себя удивительно разумно — если можно так сказать после всего содеянного. Они признали свою ошибку, немедленно объяснились со взрослыми и рассказали, что как все вышло. Ганс и его отец тоже присутствовали при разборе полетов. Юноша своего участия не отрицал. Отец его был просто вне себя, хотя до этого горячо поддерживал постройку катапульты. Штольман и Пётр Иванович, однако, были не так злы. Они ведь тоже были в курсе событий и даже помогли с расшифровкой части схемы, которая была на немецком языке. Злились они скорее на случайность, но сейчас это было уже бессмысленно. Выяснилось, что башня пострадала удивительно удачно — именно та часть, которая должна была быть убрана для реставрации. Лида, Ваня и Ганс разбирали завалы наравне со взрослыми. Дети сказали Якову и Петру Ивановичу, что родители не должны за них расплачиваться, поэтому они просят изъять деньги из их фонда, либо одолжить их до тех пор, пока они не найдут возможность их заработать и отдать обратно. Штольман и Миронов сочли это разумным. В итоге, последствием всей этой истории стало лишь то, что ремонт в замке начался несколько раньше, чем планировался, и продлился тоже дольше, потому что развалины нужно было разобрать, как положено. Ваня был недоволен, потому что Ганс остался при своём мнении, и ему не удалось ему ничего доказать. Лидочка же считала, что все в принципе вышло очень удачно, особенно если учесть, что она не стала лить свою горючую смесь на ядро, решив, что случиться может всякое. И вышло именно так, как она предполагала. Она вообще решила, что ей следовало стать ответственней! Она не хотела, чтобы однажды случайность привела к чему-нибудь совсем непоправимому. Ведь всё просчитать невозможно. Да! Отныне только так!