Демон за стеклом

      По поверхности воды небольшого озера ходила лёгкая рябь. Дул несильный, но неприятный и промозглый ветер—осень неумолимо вступала в свои права. Толстый, распушивший перья селезень, зябко переступал с лапы на лапу на мелководье. Глупая птица! Она и не подозревает, в какой она опасности. Ствол ружья медленно покачивается в руках—двустволка тяжеловата для юного охотника. —Прицелься тщательно. Промах зачастую может подписать приговор всей охоте. Просто прицелься и выстрели. Ты готов. Шепчет, стараясь не спугнуть цель, отец. Его зовут Виктор Уотерс, он хороший охотник и любящий отец—это то немногое, что известно об отце четырнадцатилетнему Итану. Но сейчас это неважно. Всё внимание мальчика обращено на птицу. Вдох. Выстрел!       Птица рухнула на бок, по поверхности озерца начало расплываться тяжёлое алое пятно. —Точно в цель! Хорошая работа, сынок! Улыбнулся его отец. У него были серьёзные серые глаза, короткая седая борода, лицо изрезано морщинами. Отец говорит, что он не старый—он умудрённый жизнью. А ещё говорит, что Итан совсем не похож на него. И он чертовски прав! Глядя на них трудно было поверить, что они отец и сын. У Итана были тёмные, довольно длинные волосы, он был не в пример более худой, чем отец. А главное—чёрные пронзительные глаза совсем не были похожи на грустные и серые отцовские. Он уважал своего отца. Это было именно уважение, а не страх. И уважение взаимное, насколько Итан мог об этом судить.       Пока мальчик рассуждал о превратностях генетики, отец уже извлёк добычу из воды. —Крупная птица, нам повезло. Сейчас лучшее время для охоты—дичь готовится к долгой дороге на юг, сейчас птица особенно жирная—как раз к праздничному столу, а!? —Ага, точно. Соглашается Итан. Сегодня ему исполняется четырнадцать. Знаменательный день, можно сказать. —Отец? Он окликает мужчину, тот оборачивается, показывая, что слушает. Итан продолжил: —Сегодня тот самый день. Ты сказал, что когда мне исполнится четырнадцать, ты расскажешь мне правду. Я хочу знать. Отец вдруг остановился, как-то резко ссутулился и сказал: —Присядь, мальчик. Больше нет смысла что-то скрывать. Спрашивай. Итан послушно присел на бревно рядом с отцом и задал первый, самый важный вопрос: —Почему мы живём здесь, в глуши? А всë либо добываем в лесу, либо их нам это приносит Стэн? —Потому что в городе опасно. Опасно для меня, но и оставить тебя я не мог, ты же всё-таки кровь от крови моей. Я работал на одного... Важного и на редкость гнилого человека. Из военных. И однажды он потребовал от меня невозможного—бросить семью и полностью посвятить себя работе. Я, естественно, отказал. Но этот человек не умел принимать отказы. Его люди ворвались в мой дом посреди ночи, но нам удалось сбежать. Нам с тобой, но не твоей матери. Алиса проснулась первой, первой и была убита... Так вот, сын. По щекам старика-отца стекали слёзы. Казалось, этот стальной человек плачет впервые в жизни. Вытирая влагу с глаз, отец продолжал: —Твоя мать... Она была невероятным человеком. Ни разу за всю жизнь она меня не упрекнула, не задала вопрос, который задавать не следовало. Она всё понимала, но ничего об этом не говорила, лишь любила меня. И я её! Я недостаточно силён, чтобы противостоять этому страшному человеку. И я принял решение бежать, бежать, прихватив тебя. Я оборвал все связи, нашёл самого надёжного, как мне показалось, человека из ближайшего городка. Почитай, мы здесь почти десять лет, сынок. Да, десять лет... Услышанное поразило Итана. Как такое возможно? Неужели всё это время они просто прятались от некоей эфемерной угрозы? Какого-то упыря, которого отец так боялся, что добровольно похоронил свою и его, Итана, жизнь здесь, в лесу!? Но его отец ведь человек невероятной силы? Как это может быть, как? КАК!?       Весь день пролетел как в тумане. Праздничный стол уже не казался таким шикарным, еда—вкусной, шутки отца и Стэна, его единственного друга и связного—смешными. Страх. Из-за того что его отец—трус, он был вынужден жить тут. Итан лёг спать раньше обычного, сославшись на усталость. Ему слишком многое нужно было обдумать, обдумать такие вещи, которые неподвластны неокрепшему детскому разуму. Как? Как!? Один и тот же бессмысленный вопрос крутился в его голове.       От мыслей его отвлёк неожиданно громкий вскрик на кухне. Итан равнодушно встал с постели и взглянул в небольшую дверную щель. На кухне сидели двое мужчин, на столе стояла бутылка и два гранёных бокала. Обычная картина для глуши, не так ли? Разве что на столе стоит бутылка дорогого рома, а не дешёвое пойло. Итан прислушивается к разговору и слышит возгласы Стэна: —Что значит "нет"? Сколько тебя помню, деньги у тебя водились всегда. —Я же сказал—нет! Даже если бы и были лишние—не дал бы тебе ни цента свыше того, что даю всегда. —Жмот сраный! Я ради тебя по пять раз в месяц таскаюсь в такую глушь. Это по факту необитаемые места! Ты вообще не понимаешь, насколько это проблематично! —Отвянь. Бросил отец, заливая в себя ещё один бокал рома. Стэн вскочил из-за стола, его трясло от гнева и выпитого, а затем он заорал: —Сволочь и трус! Ты зависишь от меня, полностью, и смеешь ставить мне правила!? —Сядь! Рявкнул на него отец. Но тот не опустился, а лишь схватил что-то со стола и замахнулся, в свете камина полыхнул металлический отсвет. Раздался тошнотворный, мерзко хлюпающий звук и отец, схватившись за грудь, рухнул назад на свой стул. Опрокинулась на пол бутылка рома. Итану стало трудно дышать, его замутило, а перед глазами замелькали цветные пятна.              Он только что убил отца. Убил! Эта мысль стучалась в виски, но мозг отказывался воспринимать увиденное. —Вот чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт. Замельтешил ругательствами мерзавец Стэн. Он отпрыгнул от стола, схватился за голову, стал лихорадочно осматриваться. Наконец, взгляд его нащупал окно, мужчина бросился к нему, распахнул. Он стал судорожно нащупывать что-то в карманах. Сигареты. Стэн закурил, не прекращая поминать нечистого. Стараясь не шуметь, Итан выскользнул в дверную щель, телосложение позволяло. Нужно было что-то делать. Рано или поздно этот урод вспомнит, что в доме есть ещё один человек. И тогда настанет его, Итана, очередь отправляться к прародителям. Он скользнул в спальню отца. Он однозначно знал, что ищет. Отцовское ружьё. Нужно было сделать что-то решительное. Оба ствола были заряжены, на случай, если в дом попытаются залезть дикие звери. Два выстрела, один запасной шанс на случай промаха.       Он вышел на середину кухни. —Мистер Стэн? Окликнул Итан. Стэн вздрогнул и быстро обернулся. И тут грянул выстрел! —А-а-а, твою ж нахрен мать! Заряд дроби пробил колено убийцы, на пол хлынула кровь. Стэн упал на пол, засучил ещё здоровой ногой. Зажжённая сигарета упала в лужу алкоголя. Стэн шипел и плевался, извивался на полу. Итан не спешил. Мучения этого ужасного человека доставляли ему некое удовольствие. Он присел рядом с воющим от боли человеком: —Неужели деньги стоят жизни, человеческой жизни? Вы настолько в них нуждались, чтобы убить его? Моего отца!? Нет, конечно. Лужа рома была объята пламенем, оно медленно и методично поглощало дом. Итан продолжал: —Так в чём же дело? Тебя бесило то, что он пренебрежительно относится к тебе? А может ты это заслужил? А!? Мой отец не был трусом, вот что я понял—он был благоразумен. И ты гораздо хуже его, Стэн. Ты просто убийца. Стэн с трудом приподнялся с пола и взглянул на Итана. Наш герой не знал, сколько времени прошло, но весь дом уже был объят пламенем. И, подняв голову, убийца его отца увидел худенькую фигурку на фоне бушующей стихии. —Демон! Прохрипел Стэн. Итан зло улыбнулся: —Возможно. Второй выстрел обрушился на Стэна. Дробь врезалась в грудную клетку почти в упор. Он упал, последние судороги пробегали по телу.       Итан вышел из пылающего дома. Скоро здесь будет полиция, нужно было уходить. Спиной он чувствовал жар пламени, а единственной вещью, которая у него осталась—отцовское ружьё.       Крошечная фигурка на фоне яростного пламени...       Игнари вздрогнул и поднялся с постели, отёр пот со лба. Сны из прошлой жизни не отпускали его. Из левого глаза стекала непроизвольно выкатившаяся от воспоминаний об отце слеза. —Снова кошмары? Ласково спросила девушка, поднявшаяся с постели рядом с ним. —Да, да. О чёрт! Тихо и беззлобно ругнулся Игнари. Лёгкая рука скользнула по его волосам, тихий голос ободряюще зашептал: —Не беспокойся, это лишь сны. Всего лишь сны, Итан. Всё хорошо, спи, дорогой! Игнари промолчал, лишь улыбнулся и закрыл глаза, откинувшись на подушку. Всё под контролем.