Что-то важное вам не сказала

      - Почему "Веснушка"? - спросил кунари, появляясь слева. Его тяжеловоз всхрапнул за секунду до этого, я хрюкнула от смеха - как будто перевёл лошадиный вопрос.       - А почему "Железный Бык"?       - Мне нужно было как-то назваться, у кунари нет имён, только должности и звания. Я люблю всё бодать и у меня есть рога, - хмыкнул он.       - Какое совпадение, мне тоже нужно было как-то назваться. Это детище Варрика, он говорит, я на солнце чаще улыбаюсь.       - Ты скрываешь своё имя? Не уверен, что в этом есть смысл. Вестница Андрасте недолго будет инкогнито.       - Попытаешься докопаться сам или рассказать? - хихикнула я. - Лелиана до сих пор не разобралась в моём происхождении.       - Рыжая и не справилась? - недоверчиво переспросил Бык, почёсывая подбородок, - пожалуй, не буду тратить время.       - Раз ты теперь с нами, то и тебе стоит знать, что Вестница Андрасте - девица с потерей памяти, без роду и племени. Добро пожаловать в мой мир.       - Вот оно что. И как живётся?       - Потрясающе, - с кислой рожей ответила я. Бык засмеялся и некоторое время ехал рядом, переваривая информацию.       Мы прочесали кучу пригорья, нашли много следов Серых Стражей, но не их самих. Отправив послание Лелиане, наш отряд выдвинулся пару часов назад. Вперёд нас выехала Хардинг, чтобы успеть встретить через несколько дней в топях. В этой маленькой гномке запала больше, чем в моей новой лошади, за которой нужен глаз да глаз, чтобы не пустилась галопом.       С разбойниками вышло сложно.       Когда мы наткнулись на брошенный дом, где лежали тела наших солдатов, мне стало нехорошо. Стены потеряли половину досок, ветер продувал помещение насквозь, но здесь всё равно стоял жуткий запах - смесь ароматов крови, мокрого железа, сырой одежды и испражнений. Тела ещё не успели стать неузнаваемыми, я увидела несколько знакомых лиц и не смогла сдержаться, выбежала на воздух. Пока я молча лила слёзы, сидя на поленнице, а Варрик сочувственно хлопал меня по плечу, Солас и Бык времени не теряли и изучали записи, найденные на столе в доме.       - Клинки Гессариана, - задумчиво проговорил эльф, выходя на улицу под дождь. - Я встречал что-то про них, но не уверен, что…       - Есть информация, что можно вызвать на бой их командира, - Бык передал Варрику драный листок с убористым почерком.       Они тактично не обращали внимания на мои нюни, за что я им очень благодарна. Зацепившись за последние слова кунари, я подняла голову и ошарашенно посмотрела на него:       - То есть, они убили первую группу переговорщиков, теперь мы должны дать им шанс убить ещё одну?!       - Эти люди считают себя последователями Гессариана, служителями Андрасте, вершителями правосудия, - словно вспоминая, добавил Солас, садясь на сухую бочку под дырявой крышей.       - Правосудия?! - теперь полыхало во всех местах. - Где тут правосудие?       - Видимо, оно в представлении нынешнего лидера, - добавил он. - Если вызвав на бой их командира, мы победим, они присягнут новому.       Вызов один на один? Кроме Быка вряд ли кто-то с ним справится, но отдавать кунарийскому шпиону в подчинение бонусный отряд головорезов не хотелось.       Я ощущала облегчение от того, что этот вариант мне не подходил. Как бы я не переносила чужие смерти, трупы своих солдат мне нравились меньше, чем чужих. Меня настолько возмутило и шокировало убийство парламентёров, что я рассматривала только симметричный ответ. Внутри колотило, в голову ударила кровь, кулаки сжимались.       - Никаких переговоров, никаких вызовов, - выдавила я, стараясь подавить ярость, - я не смогу смотреть в глаза Каллену, если возьму в союзники убийц наших людей.       - Это мог быть приказ, а они могут быть связаны клятвой или чем-то похуже, - тихо сказал Бык. Он не спорил, но пытался открыть мне глаза на другую сторону ситуации. В другой момент я бы оценила.       - Приказ уничтожить людей, которые шли с мирными намерениями, в моём понимании не подлежит исполнению! Какой ты нахер служитель Андрасте, если позволяешь себе подчиняться таким приказам? Десять раз присягни, но думать нужно своей головой!       - Даже если они не знали, что встретят переговорщиков? - продолжил рогатый.       - Не получится, Бык. Я слишком зла, и аргумент про Каллена по прежнему в силе. Зачем ты это делаешь?       - Я не отговариваю, - покачал он головой, - я встречал много разных историй. Возможно, их смерти будут лишними.       Он явно знал, что у меня проблема с этой темой, но продолжал давить.       Меня это злит, почему? Прислушавшись к себе, я с неудовольствием отметила: потому что я считаю свою точку зрения единственно верной и чувствую за собой право решить их судьбу. Я испугалась, осознав это. Откуда оно у меня могло взяться?       Повисла пауза. Я не замечала, что все с интересом на меня смотрят, всего лишь пыталась разобраться. Оказалось, самое сложное - отвечать честно. В голове царила пылающая пустота, изредка всплывают злобные отрывистые мысли, хватать их за хвост и вытаскивать, как нитку из клубка так непривычно...       Почему я, так болезненно переносящая чьи-либо смерти, считаю себя достаточно привилегированной, чтобы приговаривать совершенно незнакомых людей? Мне удалось нащупать две причины: я глубоко обижена и огорчена гибелью наших солдат, и я действительно не последнее лицо в Инквизиции, моё слово здесь играет главную роль. Получается, это воздействие власти на меня? Но зачем мне ею пользоваться так?       Я зажмурилась и закрыла пальцами уши, чтобы отгородиться от всех отвлекающих факторов. Так глубоко в себя я ещё не забиралась, внутри как будто ворочался ёж, это было неприятно и почти физически больно.       Червячок сомнений робко возражал, что наёмник может оказаться прав, но я почему-то боялась себе в этом признаться и цеплялась за горечь потери. Я бередила это ощущение снова и снова ради того, чтобы огонь ярости вспыхивал ярче, заглушая разум. Поддаваясь ощущению могущества, я пыталась прикрыть голос истины, разбуженный Быком.       Почему я боюсь признаться себе в возможной неправоте? Я загнала себя в рамки, которые росли из убеждения, что Вестница должна заботиться о своих последователях. И считала, что должна принимать решения, основываясь на ожиданиях других людей, а они ожидали, что я буду отвечать на посягательства со стороны.       Но на деле это должно было стать всего лишь местью. Которую я хотела осуществить лишь потому, что лично мне было больно, и прикрывалась мнением, что делаю это ради защиты Инквизиции.       Какая же я сволочь.       Осознание накрыло, как морская волна. Меня ломало изнутри, хотелось царапать грудь и вырвать ноющее сердце. Яростно ковыряясь в своей душе, я откопала такую кучу дерьма, что не знала, как с ней поступить. Она давила и мучила своим присутствием, я стала себе отвратительна. Глухо застонала - если уж резать, то до конца, сгорел сарай - гори и хата.       - Ты прав, - выдавила я, с силой прижимая ладони к лицу. Оно горело, а я хотела болью физической заглушить душевную, растирая щёки, - они могут быть ни причём. Нужно… да, нужно сделать иначе. Сплести этот блядский амулет. Но я не знаю, что будет дальше.       - Кому-то придётся выступить от имени Инквизиции, - предположил Солас.       - Не думаю, что Клинки будут преданы целой организации, скорее тому, кто победит, - выразила я свои последние сомнения. - Будем откровенны, из нас всех выстоит, скорее всего, только Бык, - посмотрела на него и выдавила очередную неудобную правду, - а я пока не настолько доверяю тебе, чтобы передать под твоё начало дополнительные силы. Без обид.       - Абсолютно, - подтвердил кунари.       Надо же, действительно не обижен. Тут все адекватные, кроме меня?!       Мы решили вернуться в лагерь и обсудить ситуацию там. По дороге я размышляла, испытывала ли подобные муки Лелиана, когда я запретила ей поступать как она привыкла. Ведь Бык поступил со мной точно также, разве что не приказал, а открыл мне глаза.       Только покидая Штормовой берег, я поняла, зачем он это сделал. Он видел, что бал правят эмоции и знал, что я буду себя винить в случившемся. Я могла не прислушаться, но сделала это. Как сказала Сэра, видимо, не всё потеряно. Осталось избавиться от отвращения к самой себе, учитывая, что кунари оказался прав на все сто процентов. Дважды.       Мне было страшно, ужасно страшно, пока я шла впереди группы с амулетом на груди. Как герольд, как знамя, с которым ранее меня сравнил эльф, чтоб ему чесалось во всех местах. Нас действительно не тронули, а на входе в деревянную крепость дозорные аж головы склонили.       - Ты бросаешь мне вызов, девочка? - заржал бугай, подходя вплотную, обдав вонью изо рта и стойким запахом пота. Я с трудом не отшатнулась, очень пригодилась злость, только она удержала меня на месте.       - Выбери себе в помощники троих, мы все будем биться.       И идея Быка сработала! Клинки ОТКАЗАЛИСЬ выступать на его стороне, и ублюдок открыл клетки с собаками, "раз вы, псы позорные, ссыте перед бабой". Солас быстро усмирил мабари, а Бык с Сэрой ушатали противника за пару минут. Мне оставалось принять присягу остальных, и я это сделала, с удивлением отмечая облегчение на их лицах.       С помощью Клинков мы справились с разрывами на всём побережье за пару дней. А спросив на удачу, не встречали ли они здесь Серых стражей, я получила точные места на карте, где мы нашли брошенные кострища. Несколько забытых или нарочно оставленных вещей, по словам моих спутников, подтверждали принадлежность стоянок неизвестным мне борцам с Мором. Видимо, уходили они в спешке, не заботясь о сокрытии следов.       - Они не скрывались, возможно, даже планировали вернуться, - заключил Бык, пока мы рылись в последнем найденном лагере. - Смотри, здесь под листьями котелок, вероятно, оставили, чтобы не задерживал в пути. Если бы избавились, не перевернули бы вверх дном, чтобы не ржавел. Стражи умеют прятать свои стоянки, но здесь ничего похожего.       - Я бы никогда не обратила на это внимание, ты просто находка, Бык! - восхитилась я, заглядывая под котелок. - О! Гляди! Бутылка! Вкопана, но торчит горлышко.       - Надо же, ты тоже не промах, Вестница! По запаху учуяла?       - Эээ, нет, - открестилась я, наблюдая, с каким энтузиазмом кунари откапывает пыльную бутыль, - я такие вещи не употребляю, не умею пить.       - В этом деле главное учителя найти! - влезла эльфийка.       - И лекаря с утра, - буркнула я.       Бык радостно присвоил себе трофей, мы и не возражали, только Сэра выцыганила обещание поделиться.       На утро в день нашего отбытия тучи рассосались и выглянуло солнце. Я попыталась тихо покинуть лагерь и потусить на берегу, за что мне почти по-настоящему надрали уши. Но я таки вырвалась на свободу и провела возле прибоя пару часов, валяясь на сухих мягких водорослях, выискивая ракушки, красивые камешки и просто что-то интересное. Мне хотелось утащить с собой кусочек моря, для путешествия в горы я отобрала десяток разноцветных камней и одну единственную ракушку (не примечательную, но больше я не нашла).       Спаливший меня Солас остался на холме со своим блокнотом, периодически осматривая берег. Я хотела возмутиться, что нянька мне не нужна, но ведь нужна же… В памяти возник забавный короткий диалог, ни автора, ни говоривших я не помнила, но ситуация повторялась в точности:       - Раньше вы играли без присмотра, а теперь с присмотром!       - А во что можно играть с присмотром?       - Ребята… во всё!       Когда я поднялась наверх и села рядом с эльфом, солнце уже высушило и подогрело холм. Пусть ветер всё ещё пытался сбросить нас вниз, мы сидели не на кожаном плаще, а на тёплой траве.       - Вдали от Бреши метка спокойнее, - Солас убрал свой блокнот в поясную сумку и вышел на разговор.       - Да, я заметила. В Вал-Руайо она тоже меньше беспокоила. Может, когда всё закончится, я могу уехать далеко отсюда, и она совсем пропадёт.       - Вряд ли, она слишком тесно с тобой связана.       - Я сейчас, наверное, спрошу глупость, но раз она магическая, она не сделает меня магом?       - Нет, - засмеялся он, - она не изменяет тебя под себя, скорее…       - Не стесняйся, продолжай.       - Я бы сказал, уничтожает. У меня получается её сдерживать. Пока. Но процесс необратим.       Внезапно. Но не скажу, что я шокирована. Почти каждый вечер перед сном я внимательно рассматриваю сияющий шрам на ладони и могу сказать, что он увеличивается. Я бы больше удивилась, если бы Солас заявил, что волноваться не о чем.       - Спасибо, что честен со мной. И сколько мне осталось? - решилась я на вопрос.       - Всё не так плохо, - успокаивающе ответил эльф, - если процесс не ускорится и закрытие Бреши повлияет на него, по моим расчётам, до существенных изменений пять-семь лет.       - А за это время можно что-то придумать, - кивнула я, окончательно расслабляясь. - Хорошо, что магия мне не светит. После твоих рассказов о духах, демонах и Тени я не уверена в своей готовности разбираться ещё и в этом.       - Не все маги выбирают обучение и развитие дара, особенно, если не подозревают о нём. Они приспосабливают крохи магии под свои нужды, и им хватает.       - То есть?       - Например, Сэра, - бесстрастно ответил он, явно наслаждаясь выражением моего вытянувшегося лица.       - Да ладно, - не поверила я, - Сэра - маг?!       - Она очень быстро всему учится, у неё отличная реакция, живой ум. Она видит Брешь такой, какой вижу её я. Она могла бы быть крепким средним магом, но привыкла использовать свой дар другим образом, более тонко.       - Почему к ней тогда не цепляются демоны, если она маг?       - Духи и демоны тянутся не к людям, а к силе. Сильный необученный маг - бурный источник, фонтанирующий силой. Сэра - маленький родник в лесной глуши, она им не интересна.       - Ты говорил ей об этом?       - Зачем? Многие делают невозможные вещи, потому что не знают, что они невозможны. Я наблюдаю за ней и мне этого достаточно.       - Тебе повезло, - фыркнула я, - подобрался ближе к одной диковине, а нашёл три! Оставайтесь с нами, продолжение следует!       - Пока не думал покидать Инквизицию, - серьёзно ответил он. Я закатила глаза, потянулась на траве и поднялась, подхватывая мешочек с сувенирами. - Зачем они тебе?       - Кажется, это что-то вроде традиции. Из понравившегося места нужно взять что-нибудь на память. Воспоминания будут привязаны не только к событиям, но и к чему-то, что всегда будет со мной, - я замолчала, формулируя следующую мысль, и тихо добавила, - вдруг я опять всё забуду… Может, ракушка поможет мне вспомнить это место и вас. И кто я такая… была.       Когда мы въехали на перевал повыше, Брешь стала видна полностью. Хребет у Штормового берега прикрывал от неё пляж, будто для моря её не существовало. Рука радостно заныла, я сморщилась и переложила поводья в правую ладонь. Снова здорово.       Солас подъехал прямо ко мне и кивнул в сторону лучницы, тихо спросив “помнишь наш разговор?”, а затем в полный голос:       - Какого цвета небо, Сэра?       - Иди ты! - отозвалась эльфийка.       - Я серьёзно. Вот смотришь ты на небо — какое оно?       - Да знаешь, голубое в основном. Если Брешь не считать.       - А если смотреть через Брешь насквозь? Наверняка тебя тянуло так сделать.       - Зеленоватое? - замедлилась Сэра, - потом прозрачное, а потом... как будто падаю. Тьфу! Теперь башка болит. Из-за тебя болит!       - Мы не так уж далеко друг от друга стоим, - сообщил он, переводя взгляд на мою метку и хмурясь.       - Вот и я думаю... встану-ка подальше!       Худая кобыла, такая же угловатая как её наездница, скрылась за поворотом.       - Это была месть? - хихикнула я вполголоса.       - Я не мстителен, это эксперимент.       - Я не злопамятный, но я злой, и память у меня хорошая! - перевела я.