Сны о кристальных бабочках

      Поместье стояло на ушах, когда Чжун Ли появился на пороге него с ребенком. Никто бы не удивился, если бы это был шинки: Бог камня и контрактов иногда принимал новеньких, пусть и очень редко. На этот раз вместо нового оружия у него на руках сидела юная богиня. Всем известная юная богиня. Чжун Ли наверняка знал, какие вопросы гуляют среди его шинки, но отвечать или что-то объяснять не собирался. Спрашивать вслух они побаивались.       Почему он забрал её? Где её брат, ведь солнечных близнецов ещё никогда не видели порознь? Где её шинки и кто будет растить её теперь? И главное: кто же смог её убить?       Сяо не задал ни одного из них.       У него был совсем другой вопрос: "Почему я?" На него Чжун Ли тоже не ответил.       Доверить ребенка Ганью было бы лучшим решением. Хранителю облаков — тем более. Если прямо, то отдать её кому угодно было бы лучшим решением, чем вручить её Сяо и приказать заботиться. Это событие всколыхнуло среди шинки новые вопросы, но задавать их Сяо боялись даже больше, чем самому Лорду камня. Возможно, к лучшему. Ему хватало вопросов от Люмин.       Он рассказывал о богах и шинки. О запретах и разрешениях. О солнечных близнецах и её брате, с которым она обязательно увидится в будущем. О давних сражениях Лорда камня и песнях Бога ветра. Холоде Снежной, цветах сакуры Инадзумы, пустынях Натлана — обо всём, что она хотела узнать. Кроме одного.       — Сяо, а что делал ты? — Люмин дергала его за рукав, и он останавливался и уже привычно подхватывал её на руки.       — Ничего интересного. Когда-нибудь потом расскажу, — отвечал он, и понимал, что лжёт. Не расскажет.       Малышка кивала, крепче обхватывала его за шею и вертелась по сторонам, делая вид, что осматривает двор и совсем забыла о собственном вопросе. Слишком проницательная уже сейчас. Рано или поздно она узнает о том, что он не хочет рассказывать сам. Тогда она наверняка перестанет смотреть на него так же доверчиво, требовать поделиться миндальным тофу и заплетать в волосы кристальные крылья бабочек к священному ужасу всего остального двора. Сяо надеялся только на то, что произойдёт это достаточно поздно; ребенку совсем не обязательно знать о количестве пролитой им крови.       Достаточно того, что “прошлая” Люмин знала его слишком хорошо и принимала таким, какой он есть.       Он страшно по ней скучал.       — Зачем Вы вручили ей в руки боевое копье? — спросил Сяо у своего бога, когда впервые за очень долгое время смог поговорить с ним наедине. — Она ещё ребёнок. И… Я меньше всего подхожу для этого.       Лорд камня оглядел его через прищур и загадочно улыбнулся. Он не собирался давать простых ответов.       — В её руках ты вовсе не копьё.       Большего он не добьётся.       Сяо видел издали, как Люмин вернулась с венком из глазурек и протянула его Чжун Ли, и Лорд камня торжественно опустился на колено, позволил надеть его на свои волосы и церемонно поблагодарил за ценный дар к вящему восторгу девочки. Он видел, как она смеётся о чём-то с Ганью и надолго пропадает в домике Хранителя облаков. Он видел, как она ищет по всему двору его самого, но был не готов с ней встретиться. Однако он никогда не прятался от неё всерьёз, так что конечно, она его нашла.       — Сяо, ты скучал без меня? Я правда хотела, чтобы ты отдохнул, но я очень скучала! Я знаю, что уже слишком большая, но можно ты покатаешь меня на руках? — на одном дыхании выпалила девочка и улыбнулась. У него перехватило дыхание.       Точно так же она улыбалась перед тем, как он её убил.       Итер в последний раз крепко обнял сестру, и близнецы на несколько секунд застыли изящной статуей. Светлые волосы одного под солнцем отливали золотом, другой — искрящимся серебром, что смотреть больно.       Люмин обернулась к Богу камня, сделала глубокий вдох и кивнула.       Чжун Ли призвал верное, тысячи битв прошедшее копьё.       — Нет.       Кажется, это был первый раз, когда он отказывался выполнять волю своего хозяина. Это точно был первый раз, когда его мнение было против сразу троих богов. Его бог сочувственно покачал головой.       — Сяо… У нас нет другого выхода.       — Нет. Я против, — собственный голос едва слушался.       Итер отвёл взгляд, но Сяо успел заметить боль — и сочувствие — на его лице. Чжун Ли молчал, но не требовал подчинения. Люмин… Люмин улыбнулась, и у Сяо перехватило дыхание.       — Сяо… Прости. Прости, что оставляю. Прости, что прошу о таком. Но ты единственный, кто сможет. Пожалуйста, Сяо.       Он ничего не мог поставить против её улыбки, и она точно об этом знала. Он не мог отказать ей в просьбе, и об этом она знала тоже. Паршиво было не поэтому. Паршиво было из-за того количества вины, которое было в её улыбке.       Сяо не хотел смотреть, но не собирался отводить взгляда до самого конца.       — Сяо! Ты поможешь мне найти брата?       Люмин чинно сложила руки перед собой и посмотрела на него полным надежды взглядом, но сжатые кулаки выдавали её волнение. Такая же — и в то же время другая. Даже волосы короче, и искрящееся серебро не слепит глаза.       — Чжун Ли не против, если ты пойдёшь со мной. Но я тебя не заставляю!       — Ты всё ещё хочешь этого? Даже зная, кто я?       — Сяо! — Люмин закатила глаза и скрестила руки на груди, волнение моментально сменилось возмущением. — Сколько раз мне повторить? Мне это неважно.       Неважно, сколько раз она повторит, поверить всё равно трудно. Для неё же было бы лучше оставить его. Но сколько раз он ни собирался порвать их связь, столько она успевала укрепить её ещё до того, как он заведёт об этом разговор. Ничьи советы и предупреждения не помогали. Наверное, стоило уже просто смириться.       — У тебя же есть шинки. Для чего ещё я?       — Во-первых, мне пригодятся твои советы. Во-вторых, мне может понадобиться маска.       — Маска демона.       — Неважно. Главное, что ты делаешь меня сильнее. И не только в виде маски.       Ему нечего было поставить против её честности. Он закрыл глаза и покачал головой. Глупо было думать, что он сможет от неё сбежать. Чжун Ли понял это с самого начала. Сяо, наверное, тоже, но в упор не хотел этого видеть.       — Я надеюсь, что у тебя есть хоть какой-то план.       Сяо наблюдал, как к Люмин, наверняка приготовившейся к долгим уговорам, приходит осознание. Как опускаются руки, шире распахиваются глаза и — наконец — расцветает улыбка. Так похожая на ту, что он любил раньше — и такая другая.       Он не заметил, что улыбается в ответ.