Сны о кристальных бабочках

Люмин улыбается обезоруживающе, радостно, как самому дорогому человеку, и каждая улыбка её — нож, потому что Сяо точно знает: это вовсе не так. Люмин приходит каждый вечер и разговаривает, и голос её подобен музыке, успокаивающей сердце и тянущейся до самой души. Сяо вдыхает глубже и чувствует, как дрожит в легких воздух. Люмин хорошо здесь, на верхней террасе Ван Шу, где никто не просит её ни о спасении, ни о помощи. Она приходит сюда каждый вечер — и он будет составлять ей компанию, ни о чём не говоря, если это даст ей возможность возвращаться. Потом он закроется в комнате, выдохнет, и легкие взорвутся болью. Кашель скует всё тело разом, заставит ноги подогнуться, заставит почти потерять сознание от нехватки воздуха и выплюнуть на руки кровь, а в ней — куколку бабочки. Пока только куколку. Он не знает, когда точно это началось, но понимает, что уже с самого начала было слишком поздно: отказаться от неё он точно не сумеет. Отказаться не сможет и признать перед ней то, о чём думает при взгляде на неё, тоже не сможет. Не забавно ли? Люмин сама — вольная бабочка, ей суждено найти брата и отправиться в следующий мир, на что ей связанный обещанием адепт? Она его не любит, и так даже лучше. Она его не любит, и поэтому он может продолжать молчать, встречать её вечерами и не спрашивать у неё ответов. Она его не любит, и он может притворяться, что сам выбрал эти безнадежные чувства. Она его не любит… Но всё же, когда ей грустно, он кладёт голову ей на колени, и она перебирает его волосы и снова смеётся. Он слушает её смех и закрывает глаза. Легкие горят от сдерживаемого кашля. После ему хуже, чем обычно. Кажется, что он не задохнулся только от того, что никак нельзя этого делать сейчас: помимо старинного обещания он не может лишить её возможности приходить сюда, не может допустить у ней даже мысли, что она в чём-то здесь виновата. Он сможет продержаться, сколько потребуется. У него на руках кровь, а среди неё вяло подрагивают тоненькие крылья бабочки — абсолютно и бесповоротно мёртвой. Пока что мёртвой. Умереть от неё будет лучше, чем от неизбежной кармы, правда ведь?