Сны о кристальных бабочках

      Когда жужжание блендера на кухне становится отрывистым и особенно яростным, Сяо решает, что стоит всё-таки проверить, всё ли там в порядке. Возможно, зря: Люмин с одухотворённым лицом и горящими глазами приглядывается к мутной жидкости в контейнере, вжикает ещё пару раз и, вероятно, довольная результатом, наконец снимает крышку. Сяо на минуту заглядывается на неё: убранные волосы растрепались, на одежде пятна муки — забыла фартук в порыве вдохновения, — и такая же белая полоса на лбу. Приятная перемена по сравнению с тем, какой потерянной она сидела на диване ещё днём.       — Что готовишь? — спрашивает Сяо, не сумев определить по набору продуктов, что затеяла девушка на этот раз.       — А, Сяо! — Люмин поворачивается и улыбается, одновременно накидывая на одну из кастрюлек дуршлаг и марлю. — Миндальный тофу.       Сяо приглядывается: мутная жидкость действительно выглядит знакомо, но к чему тогда всё остальное?       — Давай помогу.       — Да не обязательно, я… А, ладно, спасибо, — соглашается Люмин, потому что кастрюльку с марлей уже мягко отобрали, берёт в руки что-то странно-фиолетовое и раскладывает по чашкам.       — А это?...       — Падисаровый пудинг.       — Падисаровый?       — Угу. Нилу давала рецепт, уже давно. А теперь у нас кончились абрикосовые косточки, и я с ними заказала падисары. Косточки, кстати, так и не пришли, — мрачно заканчивает Люмин.       Сяо задумчиво смотрит на раскрошенные почти в пыль совсем, оказывается, не косточки.       — А это экспериментальная версия с миндалём, — вздыхает Люмин, перехватывет кастрюльку, докидывает сахар и отправляет на плиту. — Не против?       Сяо качает головой. Люмин берёт очередную миску — сколько их тут вообще? — и снова инспектирует содержимое.       — Маринад для курицы, — отвечает она на невысказанный вопрос и в подтверждение цепляет вилкой кусок оной, который с неё, конечно, срывается, и оставляет на футболке несколько новых брызгов. — Ой.       Пока Люмин художественно раскладывает курицу (и кажется, не только её) по противню, Сяо успевает добавить агар, снять экспериментальный миндальный тофу с плиты и перелить в форму.       — Спасибо! С остальным я сама справлюсь, можешь идти.       Сяо не спорит. “Прославленная путешественница” переносит вынужденную изоляцию намного хуже него, так что если готовка десятка блюд одновременно сгонит с неё скуку — почему бы и нет?       — Будет готово через полтора часа, — объявляет Люмин, возвращаясь наконец в комнату.       — У тебя на лбу мука, — отвечает Сяо.       — А, не страшно, — машет рукой девушка, — всё равно в душ.       Когда вода в душе затихает, Сяо разливает по чашкам чай, оставляет на столике и возвращается к книге. Люмин — свежая и бодрая, ещё влажные волосы пахнут чем-то цветочным, — плюхается рядом и сразу берёт свою чашку. Несколько минут она сидит спокойно, а после вздыхает:       — Скучно.       Чашка отправляется обратно на столик, Люмин сворачивается калачиком и кладёт голову к Сяо на колени. Тот машинально перебирает её волосы, и девушка прикрывает глаза.       — Хочу на улицу. Чтобы побродить по парку, пока руки не замёрзнут, а потом зайти в первое попавшееся кафе и греться там… Или сходить куда-нибудь с подругами, а то собирались, и не успели… И к Итеру зайти обязательно. Хотя нет, он меня наверняка выгонит, тоже устал дома сидеть. И мы же зайдём к Чжун Ли?       Сяо угукает и переворачивает страничку назад, потому что напрочь не помнит, о чём читал последние несколько минут. Люмин довольно улыбается и продолжает уже куда менее разборчиво:       — А ещё в “Долю ангелов” зайти, и Альбедо сто лет не видела, хотя ему-то хорошо, закрылся в лаборатории и сидит там, никто не мешает… Завтра гирлянды на окна повешу, — совсем уж непонятно завершает она и замолкает.       Сяо кидает взгляд на часы — озвученные полтора часа ещё не прошли, — и осторожно накидывает на Люмин плед.       Забытый чай на столике продолжает остывать.