"Моё призвание - избавить их от него"

В большом и просторном зале, освещённом подвешенными на проводах и свисающими с потолка лампами, заполненном разнообразной мебелью, среди которой преобладали расставленные тут и там пустующие столы и стулья, а также прилегающие к стенам полки и шкафы, хранившими и содержащими длинные ряды свитков и книг всякого происхождения, в коих были запечатаны десятки, сотни и тысячи страниц всевозможной информации, изложенной в бесчисленном многообразии иероглифов повествующих о ней, за одним из свободных столов пребывала в одиночестве тёмная фигура, с заметным интересом и изрядным удовлетворением вчитывающаяся в написанные на бумаге сведения, отражённые в многочисленных трудах, относящихся к великому множеству разношёрстных тем. Доктор был необычайно доволен, восхищён и чрезвычайно рад получаемыми из них данными и успехами, раз за разом постигаемыми им в нарастающем объёме знаний о нынешнем мире, о населяющих его видах живых существ, элементах и аспектах касающихся его устройства. Углубившись в изучение всех доступных простому обывателю работ о чакре, её свойствах и деталях связанных с ней, он всё лучше понимал, что оная энергия нуждается в личном, расширенном и главное подробном, раскрытым во всех направлениях исследовании. Благодаря проводимым в будущем операциям и процедурам непосредственно затрагивающим чакру, тот в дальнейшем сумеет извлечь из этого всего, что-то невероятное и нечто особенное, не виданное ему ранее. Раздумывая о новой материи, врачеватель также отмечал, что не лишним потребуется проверить и обследовать более тщательнее чакра-каналы, Тенкетсу и другие важные точки в телах здешних человеческих и не только особей. Спустя ощутимый срок, знахарь всё продолжал вникать в столь занимательные строки, дающие хоть и не полноценное, в силу сокрытия какой-то половины информации, но даже без того весомое и обширное понимание о стихиях, известных видах Кеккей-генкая, и в том числе столпах основоположной природной энергии. Пройдя определённую внушительную часть имеющегося у него на руках громадного материала, сущность погрузилась в освоение не меняя главенствующей, одной из самых принципиальных сторон любопытного измерения, разделённую на несколько своеобразных областей: политику, историю, клановые причуды, и наконец, страны, стоящие во главе современной цивилизации.

***

Личность в маске, бессомненно недаром потратив целую прорву дарованного ей уже неизбежно подходящим к концу днём времени, уяснила и приняла массу ранее неизвестных сведений, включающих в своём всеобъемлющем содержании одну из последних досконально проштудированных ею глав, как к примеру: записи о пяти великих государствах и парочке мелких, помимо ещё и схему их взаимоотношений, ну и вдобавок, про бессчётное количество кланов и прославленных героев, что вселяли почёт и уважение, а заодно и ужас во всех врагов, лишь собственным легендарным именем. Поднявшись со стула и выйдя из занимаемого ею места, персона приступила к методичному возврату уже просмотренных рукописей в родные для тех отделы. Прибираясь, она остановилась, случайно поймав взглядом лежащий на столе огрызок от яблока, ожидающий надлежащей ему утилизации. Вспомнив момент его дегустации, загадочное лицо осмыслило простой факт, что с головой окунувшись в книжные источники, то совсем позабыло о съеденном фрукте, который тому удивительно понравился за немного самобытный и оригинальный вкус, отличный от привычного плода. Целитель, достаточно ознакомившись с ресурсами библиотеки и предусмотрительно прихватив с собой оставшиеся нетронутыми стопки книг с условием, что потом вернёт их в течении двух недель, начал неторопливо покидать упомянутое учреждение, попутно помещая прихваченный объект в вынутую сумку, и затем убирая её обратно. Оставив дворец наук позади, лекарь сошёл на освещаемую ночными фонарями безлюдную улицу по лестнице вниз, проникаясь царящей здесь мёртвой тишиной, изредка нарушающейся шелестом листьев и дуновением ветра. Вдохнув витающий воздух, служитель панацеи уловил свойственное ему... зловоние. Тяжело выдохнув, он неспешно зашагал к заинтересовавшему его сооружению, о котором тому отныне известно посредством основательного просмотра плана и карты города. Приближаясь к заданному месту, тот чувствовал обильную и ярко выраженную ауру поветрия, активно расходящуюся по всем окрестностям населённого пункта. Достигнув назначенной локации, ранние ощущения некроманта стали отчётливей и усилились вдвое. Он остановился у спуска, ведущего на уровень ниже, во мрак туннелей, расположенных под домами жителей. Безуспешно вглядываясь в покрытый кромешной тьмой проход, по прошествию минуты, сущность оставила какие-либо четные усилия разведать его издалека. Заместо этого, та начала неторопливо шествовать по ступенькам в пучину чёрной мглы, навевающей собой неизвестность и неизменно отпугивающую детишек от попыток проникновения и посещения подземного комплекса в очередные жаждущие приключений сутки. Вскоре, доктор исчез во тьме незнакомого коридора, что слабо освещался светом установленного рядом фонаря. Оказавшись внутри, он проскользив вдоль холодных стен, нащупал факел, надёжно закреплённый в металлическом держателе. Едва угодив во взявшую его руку, тот за мгновение вспыхнул бурным пламенем, знатно удивив своего нового владельца. Однако, не став надолго задерживаться на увиденном, он осветил текущее помещение, с целью осмотреть его обстоятельней. Ему открылся взор на стальное ограждение и прилегающую к ней закрытую решётчатую тяжёлую дверь, за которой следовал путь дальше. Чутко проанализировав данную защиту вблизи, врачеватель проверил заперта ли дверца. Застав очевидный исход сея действия, тот глянув на отверстие замка, принял единственное решение в сложившейся ситуации - взломать его. Вытянув и прислонив к нему указательный палец, знахарь взялся за манипуляцию над приставленной конечностью. Обычно, он нечасто воздействовал на управляемое им тело, исключением являлась разве что регулярная эксплуатация брюшной полости для хранения сумки с инструментами и ценными препаратами. Тем не менее, в безвыходных ситуациях тот не брезговал всецело использовать эту способность. Тотчас плоть напряжённой фаланги стала сходить с трубчатой кости, что в свою очередь лихо изменяла форму, просачиваясь в щель. Завершив трансформацию и подобрав соответствующую для вскрытия конфигурацию, субъект провернул импровизированный ключ в нужном направлении. Отперев замок, существо вынуло из проёма изменённый до неузнаваемости палец, далее немедля переходя к возвращению ему прежнего облика. Вернув своей части тела изначальную модель, существо отворив и преодолев массивную дверь, прикрыло её обратно, позже двинувшись по протяжным и развивающимся катакомбам. В итоге, то вышло к одному из стоков канализации. Обдавая светом окружающие его со всех сторон потёмки, целитель побрёл вперёд, обдумывая вариант того, что посещаемая им в настоящий момент территория, вполне может сгодится в качестве убежища и площадки для реализации его персональных опытов, кропотливой работы и многого другого. Не обращая внимания на царивший здесь дурной и отвратительный смрад стекающих сюда помоев, вмиг дошедший до обоняния лекаря зловонный запах фекалий и отходов жизнедеятельности, витавший в воздухе, не смог переубедить его тут же свернуть в обратном направлении и отправиться на поиски иного, более щадящего, располагающего к прибыванию в нём и приятного на восприятие предполагаемого логова, в коем тому будет суждено проводить свой ежедневный досуг и операции над скорыми пациентами. Причиной этому выбору послужило безразличие служителя панацеи к подобным, заботящим смертных мелочам, а также отсутствие каких-либо альтернатив, ввиду того, что ему требовалось редко посещаемое кем-то место, спрятанное от большинства людей, достаточно крупное и запутанное, дабы укрываться от посторонних глаз в нём было гораздо проще, нежели в каком-нибудь заброшенном здании, что наверняка бы удалось найти, но то явно бы не подошло для использования в долгосрочной перспективе с учётом потребностей некроманта. Неожиданным и любопытным фактом для того явилось то, что услуги временного жилья, будь то для отдыха или ночлега, в этих краях были ограничены и представлены только обыкновенными гостиницами и отелями, когда как столь привычных за годы многочисленных странствий и путешествий по Старому Свету постоялых дворов попросту не существовало в связи с тем, что лошади в этом мире отсутствовали, ровно как и некоторые схожие с ними животные.