В наручниках (Millgirl Mirandy Story 1)

Она пробовала спецназовцев, они уже запустили статью о Морских котиках, и если она не будет осторожна, Береговая охрана, скорее всего, будет готова предоставить следующую ужасную тему для фотосессии на Подиуме. Все средства массовой информации в те дни наслаждались подводными течениями войны, насилия, террористических нападений и общей нищеты и хаоса. Казалось, читателям Подиума не позволят избежать этой же участи. Прогноз на моду следующего сезона состоял в том, что речь пойдет только о милитаризме и гранже. Миранда не любила ни то, ни другое, и как так называемая королева нью-йоркской моды, она возмущалась тем, что они «в моде». Она считала, что должна задавать тенденции, а не быть вынужденной следовать им. — Не слишком ли много я прошу вас найти положительные истории о службах экстренной помощи? Я полагаю, мы могли бы сосредоточиться на пожарных, но их экипировка ужасна. Вы мало что можете сделать с пожарным шлемом, шлемами в целом. Люди, которые носят шлемы. Девушки в шлемах. Может, нам стоит сделать о них рассказ? Миранда сидела во главе большого овального стола в редакционном конференц-зале манхэттенского офиса Подиума. Она отказалась сидеть в своем кресле. Эта позиция позволяла ей смотреть сверху вниз на своих старших сотрудников, сидящих вокруг нее в порядке старшинства. Все взгляды были прикованы к ней, их славному лидеру. Все держали ручки наготове над блокнотами. Предполагалось, что это будет мозговой штурм. Миранда огляделась и увидела отсутствие каких-либо заметок в блокнотах. Ни у кого не было никаких идей для нового номера, никаких признаков мозгового штурма, бури или даже моросящего дождя. Она была доведена до еще больших крайностей самопародии, но это даже не было признано таковым. — Может быть, астронавты или глубоководные ныряльщики, — сказала одна храбрая душа (Пожалуйста, кто-нибудь, скажите хоть раз что-нибудь разумное). Слева от нее раздался небольшой кашель. Ее младшая вторая помощница Андреа была там, чтобы делать заметки, а не высказывать свое мнение. Миранда бросила на нее один из своих самых снисходительных взглядов. — Хмм? У тебя есть что-то, что ты хотела бы внести в эту «дискуссию»? — Ей действительно нравилось дразнить Андреа, заставлять румянец подниматься по ее восхитительной, не накрашенной щеке. Это было довольно садистски, но весело, и это всегда срабатывало. Сильный от природы голос Андреа понизился до шепота, чтобы соответствовать ее собственному. — Если мы обратимся в полицию Нью-Йорка, у них есть много хороших историй о поступках храбрости и доброты. Я видела одну из них в новостях вчера вечером, про женщину-офицера, которая спасла ребенка из ливневой канализации… И форма у них сексуальная… Она замялась, и ее голос затих, а красавицы за столом подняли брови. Все знали, как лесбиянки любят полицейскую форму. Это был код для многих вещей, о которых никто не собирался упоминать в мейнстримном журнале мод. Редакция отдела «Модница» ждала, когда Миранда в насмешке вскинет голову или даст им понять, что они могут приступить к реализации этой идеи. — Полиция. Хорошо. Банально, но есть простор для творческих отступлений. Они начали поддерживать и подпитывать эту идею. — Камеры предварительного заключения. — Свет через зарешеченные окна. — Особенности продвижения женщин в полиции. — Современные Кэгни и Лейси. — Кто?! — Оружие, ботинки, наручники. — Черная кожа. — Патрульные машины. Модуль Энди по скоростному написанию журналистских работ вступил в свои права, когда она записывала различные идеи и следила за различными разговорами. Ей казалось, что все они звучат немного безумно. Рядом с ней Миранда прикусила край оправы очков и посмотрела на склоненную голову своей помощницы и спутанные волосы. Ради бога, разве у девушки не было расчески? Она отмахнулась от мыслей об Андреа в черной коже и снова оглядела стол. — Хорошо, я хочу, чтобы к вечеру у меня на столе была полностью сформированная концепция, которая соответствовала бы текущим коллекциям. И придерживайтесь бюджета. Я не хочу, чтобы Ирв кричал на меня, как в прошлый раз над Аргентиной. Это все. Стулья со скрипом отодвинулись, и ее люди разбежались. Только Андреа продолжала писать своей дешевой пластиковой шариковой ручкой, пока не закончила свои заметки. Миранда сидела на столе рядом с ней, болтая ногой. Казалось, они часто делали это, сидели несколько минут во взаимной тишине. Это нервировало Андреа. Что это сделало с Мирандой, оставалось загадкой. — Ну, что? — Миранда задала вопрос, на который, как она видела, Андреа не терпелось ответить. — Я подумала, что могла бы проследить за историей полицейской о ливневой канализации. Она выглядела мило. В новостях. Возможно, ей понравится, если у нее возьмут интервью. — И когда, скажи на милость, твои обязанности распространились на редакторскую работу? — Миранда по какой-то причине не думала, что хочет поощрять Андреа преследовать «милых» женщин-полицейских. — Я могла бы сделать это в свое время. Когда я покину Подиум в следующем году, знаете, я надеюсь сделать еще кое-что. (Она чуть не поймала себя на том, что говорит «приличной»)… журналистику. — Когда ты уйдешь? Как ты думаешь, какое право ты имеешь говорить, когда уйдешь? — О нет, Миранда переходила в режим дракона. Она видела, как уже начал подниматься дым. — Я понимаю, что это всего лишь годовая стажировка. Эмили говорит, что я не должна ожидать, что продержусь так долго, если не буду оттачивать умения. — Хм. Возможно, это правда. Для начала, хотя бы сходи в отдел красоты и попроси у них расческу. Ты выглядишь так, будто тебя протащили через живую изгородь задом наперед. Затем Миранда вышла, оставив Андреа смущенной, но в то же время удивленной. — Это всё. — услышала она свой голос, возвращаясь в свой кабинет вне пределов слышимости. В свой крошечный обеденный перерыв Андреа отправилась в аптеку Walgreen's и купила себе новую щетку и расческу. Было слишком страшно просить принцесс в отделе красоты о такой вещи. Но она все же взяла на себя инициативу, узнала имя упомянутой полицейской и начала выяснять, как заключить с ней контракт. После встречи в коридорах Подиума стали появляться различные театральные реквизиты, относящиеся к телевизионным полицейским драмам, а также большая коробка с общей атрибутикой, значками, кобурами, муляжами пистолетов, электрошокерами и наручниками, которые уборщицы положили на стол Андреа, когда полировали полы в офисе. Концепция была принята, и идея начала развиваться. Статья о женщинах в полиции Нью-Йорка, борющихся с женоненавистничеством, была предложена редакцией, а отдел искусств предложил несколько восхитительных пенистых платьев на фоне рутины полицейского участка. В Нью-Йорке было так много похожих телешоу «Закон и порядок», что реквизит было легко собрать, готовый к съемкам примерно через неделю. В течение следующих нескольких дней в город вторглась летняя жара. Все в Нью-Йорке казались раздражительными, липкими и почти счастливыми оставаться на работе допоздна, если это означало, что они могли оставаться в офисах с кондиционером. Миранда в кои-то веки не стала просить горячий кофе в центре Земли, а заменила свои заказы в Starbucks на фраппучино, после того как Андреа купила ей один для пробы. Она отпила глоток, приготовившись скорчить гримасу, но потом поняла, что обратилась в новую веру. Ее голубые глаза зажглись от удовольствия, она улыбнулась, и Энди подумала, что она выглядит великолепно. Она мысленно дала себе пять. «Да!» — Хм, это вполне приемлемо. Я также вижу, что ты уделила некоторое внимание своему личному уходу. Молодец. Андреа чуть не упала. Ее волосы были туго заплетены в косу и заколоты вокруг головы, исключительно ради прохлады. Это было самое первое слово похвалы, которое Миранда произнесла ей за последние шесть месяцев, не за ее работу, ее организаторские способности, ее неоднократные чудодейственные действия по вытаскиванию кроликов из шляп, а за то, что она заплела волосы! Она запнулась и не успела обдумать следующее предложение. — Я подумала, что все равно все отрежу, если жара будет продолжаться. Я носила их в таком виде с начальной школы. Я знаю, что это беспорядок. Миранде понравилась новая прическа исключительно потому, что она открывала красивую шею и ключицы Андреа. Она фантазировала о том, чтобы повесить изумрудные серьги, чтобы они болтались на упомянутой шее. Она перестала пить кофе со льдом, и ее улыбка превратилась в яростный взгляд. — Ты, конечно, не собираешься стричь свои волосы. Ты даже не будешь думать об этом. Многие девушки отдали бы жизнь за такие волосы, как у тебя. Тебе просто нужно ухаживать за ними, расчесывать их время от времени. Андреа не собиралась сдаваться без боя. — Стрижки пикси в моде. Если бы мне не приходилось каждое утро мыть волосы и выпрямлять их, я могла бы уделять гораздо больше времени тому, чтобы быть лучшим помощником для вас. — Она мило улыбнулась Миранда отказалась углубляться в болото личного диалога со своей второй помощницей Она не могла представить, как это вообще получилось. Она никогда бы не снизошла до того, чтобы делать подобные замечания Эмили, своей первой помощнице, даже по поводу ее безрассудного использования основных цветов теней для век или ее постоянных экстремальных диет. — Перестань быть смешной, — это все, что она сказала, но обращалась ли она к себе или к Андреа, было неясно. — Это всё. Волна жара усилилась. Куртки были отброшены. Рукавов избегали. Щелкунчики вернулись к ленточным погонам и носили платья, которые по праву должны были классифицироваться как пляжная одежда. Энди пришла на работу в майке и льняной юбке. Ее руки были в тонусе и загорели от воскресных игр в софтбол в женской команде нижнего Бронкса, а ноги были голыми. Кондиционер был включен на максимум, пока их генеральный директор Ирв не пожаловался на дороговизну, тогда его снова убавили, заставив температуру повыситься, пока все они обильно не вспотели. Миранда, чьи предки явно были викингами, и которая приближалась к менопаузе, страдала больше, чем большинство. Она носила льняные платья без рукавов и бутылку охлажденной воды Пеллегрино, чтобы прижать ее к щеке и шее, когда становилось слишком жарко. Но ее кожа цвета слоновой кости была постоянно влажной. А волосы небрежно спадали на глаза. Приближались выходные, и она поняла, что у нее есть то, что можно назвать «ситуацией». Энди и Эмили регулярно выступали в качестве пары кураторов, когда она посещала официальные мероприятия, заранее изучая ключевых игроков и защищая ее от необходимости тратить слишком много времени на общение с одним скучным человеком. Болевой порог Миранды для скуки был чрезвычайно низким, на самом деле слишком низким для человека, которому нужно было общаться в рамках ее должностных обязанностей. Она никогда в жизни не умела радостно терпеть дураков, а дураков она встречала много. Субботним событием в ее календаре на той неделе был крупный прием во французском консульстве на Пятой авеню, на котором собрались деятели моды из Нью-Йорка на вечеринку, чтобы встретиться с молодыми французскими дизайнерами, желающими еще больше продвинуться на рынок США. Миранде нужно было быть там. У Подиума было четыре бронирования. Но Найджел, арт-директор, был в Торонто на съемках рождественской программы, а у Эмили началась сильная сенная лихорадка. Она чихала и хрипела самым недостойным образом весь день, несмотря на постоянные дозы антигистаминных препаратов. Даже самые садистские наклонности Миранды были нейтрализованы ее страданиями. — О, ради всего святого, иди домой, запри все двери и окна и не впускай свежий воздух, — проинструктировала она ее в пятницу днем. — Не возвращайся, пока не сможешь функционировать как нормальный человек. Эмили чихнула в одиннадцатый раз и выбежала из здания. Затем Миранда повернулась к Андреа. — Тебе придется сделать это самостоятельно. Что на тебе надето? — Эээ ..... Разве вы не идете? Миранда раздраженно закатила глаза. — Да, конечно, я буду там. Ты и я вместе. У тебя есть папка с заметками, которые Эмили подготовила о французском контингенте? — Да. — Ну что ж. Итак, что на тебе надето? — Эм, может быть, что-нибудь французское? — Да, возможно, это была бы хорошая идея — Найджел нашел мне легкое летнее платье от Шанель. — Где оно? Покажи мне. Андреа подошла к шкафу и достала платье. Оно было свободного покроя, нежно-кремового цвета, и заканчивалось чуть выше бюста, так что плечи были обнажены. Ей понадобится бюстгальтер без бретелек. Но оно было красивым и определенно не в стиле гранж. Миранда фыркнула. — Туфли? — Вот эти. — Андреа подняла серебряные босоножки на опасно высоких каблуках. — Они подойдут. У тебя ведь нет никаких линий загара на плечах, не так ли? Андреа попыталась посмотреть вниз на свой топ и руки. — Я не уверена. — Хорошо, дай мне посмотреть. — Хм? — Сними свой топ. Ты, очевидно, не можешь носить платье без бретелек, если покрыта пятнами загара. Это элементарно. — Я не модель. — Ты не говорила? Я и не подозревала. Миранда не могла устоять перед любой возможностью бросить перца. — Но ты будешь представлять Подиум. Ради всего святого, девочка, не заставляй меня ждать! Андреа стянула с себя майку, но отказалась расстаться с кружевным лифчиком. Миранда подошла к ней сзади и профессионально осмотрела ее. Затем она ненадолго спустила бретельки бюстгальтера, после чего с легким звоном вернула их на место. Затем она развернула ее, чтобы осмотреть спереди. Кожа Андреа покалывала под ее пальцами, но она не поднимала глаз и смотрела на лицо Миранды, пока та осматривала ее. Между ними всегда было так много невысказанного общения, что молчание становилось довольно шумным. Андреа хотелось, чтобы это как-то переходило в реальный разговор. Ей так много хотелось спросить у Миранды, так много интересного она узнала о своем боссе. Но, по словам Эмили, задавать вопросы было запретной привилегией. Энди много раз нарушала это правило по мелочам, не подвергаясь санкциям, но сейчас она не испытывала судьбу. — Подойдет. Все одного тона. Но в будущем не подвергай свою кожу слишком сильному воздействию солнца. Шея, грудь и спина Андреа действительно были восхитительного абрикосового цвета. Летнее солнце ей очень шло, и Миранде вдруг безумно захотелось полакомиться нежной плотью, лежащей перед ней. В голове промелькнула фраза «достаточно хороша для еды». — Оставь платье здесь на ночь. Я не хочу, чтобы оно было испорчено тем, что ты таскаешь его туда-сюда в свою квартиру. Мы встретимся здесь завтра в шесть вечера. Мы обе переоденемся здесь, а потом сможем просмотреть записи, прежде чем отправимся на прием. Он начнется рано, в семь тридцать. Андреа начала отвечать, но потом передумала. Она снова натянула майку, чтобы избежать дальнейшего внимания, и вернулась к своему столу. Вообще-то она договорилась встретиться с Сэл Маккарти, героиней-полицейским, в шесть часов в субботу, но, возможно, Сэл могла бы встретиться на час раньше в ближайшем кафе. Это так и осталось секретным проектом. Андреа не хотела, чтобы Миранда знала об интервью, не после ее бесполезного комментария ранее. Но если бы она смогла написать на его основе приличную статью, то редактор могла бы, по крайней мере, критиковать ее за нее. Попасть на страницы модного журнала было далеко за пределами ее амбиций на данном этапе. Они продолжали работать в сильную жару пятничного дня. Миранда терпела до шести, потом сказала: — На сегодня все. И забудь о Книге на эти выходные. Завтра я отправляю близнецов в лагерь на две недели, так что у меня все равно не будет времени. Андреа поблагодарила своего ангела-хранителя. Все, чего она хотела, — это долгий холодный душ и возможность выпить ледяного пива с друзьями за пределами своей душной квартиры в прохладе вечера. Миранда смотрела ей вслед, когда она буквально выбежала за дверь. О, быть такой молодой, быть такой позитивной, такой бескомпромиссной. Андреа нажимала на все неправильные кнопки, наполняла ее недостойными мыслями и такими нежелательными желаниями, что она едва могла выдержать работу рядом с ней. И все же она не могла смириться с мыслью, что не сможет видеть ее каждый день. Она позвонила своему водителю, собрала сумку с разными мелочами и вышла вслед за своей помощницей из офиса. — Забудьте о Книге, — обратилась она к сотрудникам редакции, проходя мимо. — Здесь чертовски жарко. Все они ахнули от изумления, но как только она прошла, завопили от радости.