В наручниках (Millgirl Mirandy Story 1)

Андреа вернулась в офис Подиума к 17.00 субботнего дня. Там было намного прохладнее, чем в ее квартире, а еще ей хотелось сосредоточиться и внимательно прочитать все записи Эмили о парижской модной сцене. Эмили провела хорошее исследование, и Энди узнала много нового. Несмотря на свои прежние намерения, она начинала увлекаться миром высокой моды и современного дизайна одежды. Все эти различные ткани, странное использование различных материалов. Она прочитала старые экземпляры Подиума за год и больше не была неграмотной в мире моды. К концу часа она подумала, что не опозорит Миранду, если кто-нибудь соизволит задать ей вопрос о дизайнерах вечера, но она сомневалась, что они это сделают. Все, что ей оставалось делать, это быть тенью Миранды, возможно, делать заметки и держать ухо востро. Она закрыла папку и начала рыться в коробке с реквизитом театральной полиции на своем столе, чтобы посмотреть, что там есть. Она нашла тяжелые кожаные ремни, оружие того или иного вида и впечатляющую пару полицейских наручников. Наручники были на храповой системе, чтобы подходить как для больших, так и для маленьких рук, и выглядели они действительно устрашающе. По телевизору она знала, как часто обвиняемых насильно заковывают в наручники. Если бы на вас были такие наручники, вы бы мало что смогли сделать. Хм, подумала она. Предположительно, в свое время Сэл засунула в такие наручники немало злодеев. Затем она подняла голову. Было уже шесть вечера. Она услышала гудение лифта и поняла, что Миранда, должно быть, уже поднимается. Схватив платье и туфли, она побежала в туалет для персонала, чтобы переодеться. Наручники упали на стол. Миранда пронеслась по коридору, неся свою сумку с одеждой и другими предметами первой необходимости. Она исчезла в своей ванной комнате, бросив взгляд на сумку Андреа у стола, указывающую на ее присутствие где-то поблизости, и вышла через десять минут, обнаружив, что ее помощница ждет ее. Девушка выглядела сногсшибательно. Ее нужно было только довести до совершенства, полировка-вот слово, которое пришло на ум Миранде. Платье Найджела идеально подходило к ее абрикосовому летнему загару. — Подойди сюда и сядь, — сказала она, указывая на кресло за столом. Затем она открыла свою сумку и достала щетку, расческу, щипцы для завивки волос и несколько заколок и маленьких украшений для волос. Андреа сидела так тихо, как только могла, и просто наслаждалась прикосновениями Миранды, когда она энергично расчесывала свои каштановые волосы, а затем разделила и заплела некоторые их части, а другие скрутила в действительно элегантный шиньон, похожий на французскую складку, но современный по своему виду, с завитками, спускающимися вдоль ее щек. Руки Миранды были твердыми, но ловкими. Она провела пальцами по волнам, пока Андреа чуть не замурлыкала от удовольствия. Наконец, Миранда закончила, прикрепив небольшое украшение, которое соответствовало платью Энди, и взяла лак для волос. — Закрой глаза. Это может занять некоторое время. У тебя волосы, как у скачущего галопом пони. Андреа усмехнулась. — Я никогда не слышала, чтобы их так описывали раньше. — Она послушно закрыла глаза и несколько секунд терпела брызги высококачественного лака для волос, направленного на ее голову. Затем Миранда потащила ее за угол в ванную, чтобы она могла увидеть себя в зеркале. Она встала позади нее и нежно положила руки на обнаженные плечи Андреа. — Что ты думаешь? — Ух ты, у вас это так хорошо получилось! — Андреа не смогла удержаться от восклицания. — Где вы…? — С тех пор, как мне исполнилось четырнадцать, у меня было несколько субботних работ. Одна из них была мыть волосы в салоне красоты. Теперь мне редко выпадает такая возможность. Андреа могла себе это представить. Никто в Нью-Йорке не посмел бы попросить Миранду Пристли сделать им прическу. Теперь она выглядела как богиня в потрясающем золотом платье «ламе», которое, как и у Энди, было без бретелек, поэтому оно удерживалось на месте исключительно благодаря плотной посадке вокруг ее изгибов. Множество золотых цепочек на шее и золотые серьги завершали образ. — А теперь не забудь не сутулиться, Андреа. Встаньте прямо, и вы будете выглядеть вполне презентабельно. И одолжи это. Они тебе подойдут. — Миранда передала Андреа красивые серьги-капельки, переливающиеся золотыми бусинами и крошечными кристаллами. Она сунула их внутрь и ахнула от того, как хорошо они заставляли ее чувствовать себя. Они опускались на пять сантиметров по обе стороны от ее шеи и побуждали ее высоко держать голову. — Ты можешь остаться здесь, чтобы накраситься. Зеркала в главной ванной комнате для персонала ужасны. Нам нужно скоро уезжать. Следующие несколько часов Андреа просто плыла по течению. Она следовала за Мирандой, которая, как изысканный белый лебедь, скользила по компании в консульстве, и ей представили множество известных имен, которые узнала даже она. Она запомнила записи Эмили, поэтому, когда люди просили ее прокомментировать, она могла говорить, не выставляя себя на посмешище. В течение первого часа или около того рука Миранды так постоянно лежала на ее руке, что это оставило след. Все в комнате опознали в ней девушку с подиума, не такую модницу, как большинство из них обычно, но сногсшибательную. Энди в основном не осознавала, какой эффект она производит на людей, и наслаждалась компанией, восхищалась декором и платьями, кружащимися вокруг нее. Она предполагала, что все были зациклены на Миранде, как и она сама. Она поняла, что Миранда свободно говорит по-французски с французами, что в Штатах мало кто оказывает любезность гостям из Европы. Ее акцент был как у местного жителя, и поэтому ее разговоры были совершенно непонятны Энди. Энди изучала французский язык в течение трех лет в средней школе. Это означало, что она могла читать и понимать написанное, но была слишком застенчива, чтобы пытаться говорить на чем-то, кроме английского, в комнате, полной французов. Она вспомнила, как Миранде сказали, что в двадцать лет она работала на парижском Подиуме. Конечно, она говорила по-французски как парижанка. Энди старательно делала заметки, а иногда зарисовывала для себя некоторые из различных моделей, представленных в комнате. Наконец Миранда углубилась в беседу с сотрудниками парижского Vogue, и она ускользнула в поисках удобного сиденья, где можно было бы отдохнуть. Более трех с половиной часов стояния на десятисантиментровых каблуках давали о себе знать. Ей также очень понравились аппетитные канапе, разложенные на длинном фуршетном столе. Официантки и официанты весь вечер ходили с подносами с закусками, но Миранда никогда не баловала себя, а Энди чувствовала, что не может выставить себя свиньей перед своей сверкающей начальницей. Она тихонько взяла тарелку с миниатюрными французскими лакомствами и устроилась в углу на элегантном стуле XVIII века, чтобы их съесть. Вскоре она оказалась в окружении компании молодых людей, которые, по ее предположению, знали, что она работает на знаменитую Миранду Пристли, и, возможно, надеялись, что она их познакомит. Все они были до смешного элегантны в своих смокингах или, в некоторых случаях, в дизайнерской одежде ярких цветов. Они делали дурацкие комплименты и спрашивали, каково это — работать в Подиуме. Были ли там вакансии? Каким дизайнерам Миранда отдавала наибольшее предпочтение? Они также постоянно передавали ей бокалы с шампанским, от которых, казалось, было невежливо отказываться. Однако после того, как она некоторое время отбивалась от их внимания, стало слишком жарко, и комната слегка покачивалась, когда она встала. Она поняла, что с нее достаточно, во всех смыслах этого слова. Сигнал бесшумного радара Миранды просигналил ей с другого конца зала собраний. Не нужно было произносить никаких слов, но поднятые брови и напряженный хмурый взгляд призвали Энди вернуться к ней. За ней тянулась толпа красивых молодых людей. Было неловко, но она вдруг забыла все их имена. Однако Миранда избавила ее от необходимости представлять их, полностью их игнорируя. Она взяла Андреа за руку, излишне крепко, как показалось Энди, и сказала их французским хозяевам. — Боюсь, пора идти. Спасибо за восхитительный вечер. Мой водитель ждет. — И они уехали. Было едва одиннадцать, а прием, несомненно, продолжался по меньшей мере до часа ночи. Миранда ничего не сказала, пока они спускались по ступенькам. Андреа знала, что это говорит шампанское, но она не могла не ответить на пустоту. — Ты сердишься? Мне очень жаль. Они все как бы гудели вокруг меня. Я не хотела оставлять тебя надолго. — Почему я должна злиться? (Но она явно сердилась.) — Я должна была принести тебе поесть. Она была очень вкусной. Ты вообще ела сегодня? — Не суетись. Это был очень приятный вечер. В этом году в Европе появилось несколько хороших перспективных проектов, гораздо лучше, чем в Нью-Йорке. В понедельник я хочу, чтобы ты проследила за контактами. — Но…? Как так получилось, что она почти всегда могла читать мысли Миранды? Умение давало ей слишком много информации. В этих прекрасных голубых глазах назревала могучая буря. — Но. Чего я не могу понять, так это того, что ты, похоже, неспособна осознать, какому риску подвергаешся, выставляя себя напоказ перед всеми этими молодыми людьми. Один из них мысленно раздевал тебя догола прямо у меня на глазах! — Миранда, это неправда! Не было никакого «выставления напоказ». Я просто подумала, что тебе не нужно, чтобы я весь вечер была рядом. — Я отворачиваюсь на мгновение, и ты исчезаешь. Ты склонна слишком легко исчезать все время, а еще ты слишком много пила. Я наблюдала, как ты опрокидываешь в себя все это шампанское. Миранда вела себя нелепо. Энди была в ярости, и она чувствовала, что теряет самообладание. Она знала, что выпила слишком много, по крайней мере для нее, потому что одно пиво могло слегка опьянить ее, но ей не нравился намек Миранды на то, что она была какой-то распущенной пьяницей. Рой ждал с машиной, и они вошли в нее через разные двери, обе из которых захлопнулись слишком плотно. Он отправился в короткое путешествие обратно в офисное здание Элиас-Кларка. Ночной Манхэттен приближался к грозе. Давление воздуха было удушающим. Энди продолжила спор. — Я выпила всего несколько бокалов шампанского и сделала это только из вежливости. И если бы я «выставляла себя напоказ», чего я не делала, что ж, все, что на мне надето, с Подиума, реклама Подиума! — Конечно именно это ты и делала. Действительно, Подиум! Ты всегда, кажется, убегаешь. Энди огрызнулась и сказала то, что не имела в виду. — Я была там, чтобы поддержать тебя. Если бы я была предоставлена сама себе, я бы скорее отправилась на побережье в шортах и жилетке Nike. Разум Миранды сделал небольшое сальто при мысленном образе Андреа на пляже. Это сделало ее еще более сумасшедшей. — Ах, теперь правда всплывает! Ей было наплевать на это утомительное мероприятие, на то, чтобы наряжаться и выглядеть презентабельно время от времени, встречаться со сливками нью-йоркского общества, быть представленной французскому консулу? Очевидно, что мисс Сакс была вынуждена поддерживать меня. — Миранда, пожалуйста, прекрати! Это был прекрасный вечер. Я так много узнала. Для меня было честью пойти с тобой. Я даже не знала раньше, что ты говоришь по-французски, и ты прекрасно сделала мне прическу. — Она знала, что звучит глупо, даже когда говорила. Почему Миранда так легко превратила ее в идиотку? — Ты невыносима. Я не знаю, почему я беспокоюсь о тебе. Машина подъехала к офису. Рой открыл дверь, и Миранда выплыла наружу. Она посмотрела на Энди сверху вниз. — Перестань дуться. Пойдем. Я не собираюсь торчать здесь всю ночь. Рой помог Энди, как дружелюбный дядя. Они обменялись слабыми улыбками. Миранда мгновенно обернулась. — И не обращайся к Рою за поддержкой. Он знает, кто платит ему зарплату. Подожди нас здесь, Рой. Мы вернемся через 20 минут Она уже входила в здание, и Энди поспешил за ней. Она не могла точно определить, что чувствует. Она не понимала, почему Миранда внезапно превратилась из милостивой богини в ревнивого тирана. Ааа! Может быть, так оно и было? Может быть, Миранда ревнует к этим глупым мальчишкам? Конечно, нет, но тогда…? Внезапно долгосрочные перспективы Энди на Подиуме стали казаться все более шаткими, но если ее и уволят, то, по крайней мере, после честной борьбы. Она собиралась заставить Миранду быть с ней честной. Она вскочила с ней в лифт. — Миранда… — Молчи. Я не желаю больше слушать твою дерзость Лифт медленно двинулся вверх. Это было такое старое здание. Они поднимались с ледяной скоростью. Энди собрала все свои внутренние силы. Если она была принцессой, захваченной драконом, то она также должна была стать принцем и обезвредить дракона. Она пересекла лифт и намеренно вторглась в пространство Миранды, придвинулась так близко, что могла вдыхать ее духи, и прошептала: — Миранда, давай переоденемся, а потом пойдем есть пиццу. Я знаю, что ты, должно быть, умираешь от голода. Прости меня, что я пренебрегла тобой раньше. Пожалуйста?.. Лифт остановился. Они снова были в офисе Подиума вдвоем. Обычный ворчливый человек, возможно, и успокоился бы, но у Миранды внутри горел огонь, который было нелегко погасить. Она взяла Андреа за руку и потащила ее в кабинет редактора. — Ты думаешь, что, хлопая ресницами и притворяясь маленькой мисс Невинностью, ты сможешь меня обойти. Но это не так. Уходишь с разными женщинами из полиции, собираешь молодых людей, как пчел вокруг горшочка с медом! А как же тот повар, с которым ты живешь? Почему я должна все это терпеть? Это невыносимо. Только потому, что ты знаешь, что я не буду… — Что не буду? Они стояли у стола Энди. Все огни города мерцали под ними. По Нью-Йорку от Бруклина до Квинса пронесся треск молнии, за которым последовал глубокий раскат грома. Гроза была прямо над головой. Голос Миранды понизился. Она выглянула в окно. — Уволю тебя, как и следовало бы, за крайнее неподчинение — Но я не нарушаю субординацию. Я просто такая хорошая помощница. Я не заслуживаю того, чтобы меня уволили! Я люблю… — Невысказанное местоимение повисло между ними, но они обе знали, что это было. Они стояли, освещенные грозой, две красивые женщины, сцепившиеся в схватке. Они обе знали, что ссорятся почти ни из-за чего, но под этим скрывалась борьба за эмоциональное выживание. Ставки не могли быть намного выше. Их взгляды встретились. Миранда сломалась первой. Она схватила Энди за плечи и поцеловала ее в губы, крепко и властно. Для Энди это было похоже на Нормандское завоевание, но в то же время так сладко. Она поцеловала в ответ и не отпускала рот Миранды до тех пор, пока ей не пришлось выдохнуть. — Я уйду, если ты действительно этого хочешь, — дышала она ей в щеку. Миранда повернула ее так, чтобы Андреа прислонилась спиной к столу, обхватив руками спину. — Нет, ты никуда не уйдешь. Я не спущу с тебя глаз, — и прежде чем Энди поняла, что она делает, Миранда взяла наручники, лежавшие на столе позади нее, и надела один на левое запястье Андреа. Он плотно закрылся с удовлетворительным лязгом. Миранда крепко ухватилась за другой конец и притянула ее ближе. Андреа боролась с ней, а затем поняла, что это идеальный ответный ход. Свободной рукой она схватила Миранду за правую руку, а затем выдернула наручники из ее хватки. Она нащупала открытый второй браслет и защелкнула его на правом запястье своей начальницы. Теперь они были в равной степени скомпрометированы. — Попалась, — прошептала она. — Нет. Я держу тебя! — Может быть, мы поймали друг друга. Наступила тишина. Все остальное не имело значения. Они снова поцеловались, в течение долгих медленных секунд, затем Миранда пробормотала: — Давай закончим это дома. Рой ждет. Энди улыбнулась, ее глаза сияли от возбуждения и облегчения. Плохое настроение Миранды рассеялось, теперь кризис был позади, и она почувствовала вкус губ Андреа. — Давай просто разблокируем их, а потом сможем уйти. Энди выглядела немного задумчивой. — Хм, с этим может возникнуть небольшая проблема. Не сердись, Миранда, но я не помню, чтобы я видела ключи в коробке. На самом деле, теперь я думаю об этом. Я знаю, что не видела. — Чтооооо? Тишина на этот раз не была романтичной. Не было оно и спокойным. Энди посмотрела вниз на их две противоположные руки. Она медленно протянула руку и сжала красивые тонкие пальцы Миранды своими. — Миранда, я думаю, что мы можем быть немного скованы наручниками. Над их головами сверкнула молния и прогремел гром, а затем начался дождь.