Switch (переключатель)

Некоторые события начинаются как комедия, а заканчиваются катастрофой.

Зато некоторые катастрофы, казалось бы, почти не оставляют шансов выжить,

завершаются если не смехом, то хотя бы улыбкой. («Возвращение Угурбандо» — Макс Фрай)

             Единственным безопасным местом, которое они смогли придумать, стала клиника Дитона, босса МакКолла. Удачно, что снаружи всегда припрятан запасной ключ. И что с Дереком человек, который смог провести его. Скотт на звонки не отвечает, а время бежит слишком стремительно. Так же стремительно, как распространяется яд по венам оборотня. Подбирается к плечу. Спешит поразить его сердце.       Дерек задумчиво вглядывается в Стайлза. Стилински выглядит болезненными. Совсем белый, бледнее обычного (хотя казалось бы куда белее). Пот крупным каплями выступает на лбу, скатывается по вискам (волк Дерека, преодолевая слабость, тянется слизать эти прозрачные соленые дорожки). Пацана заметно трясет. Хейл не смотрел в зеркало, но от чего-то уверен, что сторонний наблюдатель решит, что из них двоих срочная медицинская помощь нужна именно Стайлзу.       Если МакКолл не успеет вовремя, у Дерека не будет другого выхода. А раз его не будет у него, то и у Стилински тоже. Ампутационный нож на столе ветклиники так и притягивает взгляд. Хейл понимает, что медлить нельзя. Значит, нужно как-то убедить пацана помочь ему. Но как уговорить 16-летнего подростка, что едва не лишился чувств лишь от вида пулевого отверстия, отрезать (отпилить) ему, Дереку, руку?       И мальчишка мгновенно подтверждает обоснованность его опасений, стоит только вручить ему инструмент. Лепечет, уверяет, оправдывается:       — Слушай я, я, кажется, не смогу! Потому что нужно резать плоть, пилить кость и будет много крови. И нет, я не теряю сознание при виде крови, но могу при виде отрезанной руки!       Разговоры — не самая сильная сторона оборотня. Нагромождения весомых аргументов и манипуляции — оружие Питера (было его оружием до…). Зато один действенный способ в арсенале Хейла имеется. Угрозы. Часом ранее, в машине, они сработали на парня безотказно. Стилински затих и сделал то, чего от него требовали. Сперва, правда, завис как то странно. Не моргая и почти не дыша. Глазищи свои огромные распахнул шире обычного. Смотрел одновременно на Дерека и сквозь него, пока салон заполнял концентрированный, горьковато-кислый запах страха, к которому примешивался ещё один, почти неуловимый. Смутно знакомый, по неясной причине вызывающий в памяти уютный образ: глинтвейн в руке отца, тёплый плед на собственных, тогда ещё угловатых, коленях, потрескивание пламени в камине, детский смех, ласковая рука матери в его волосах и разноцветные огни гирлянд на рождественской ели.       Сейчас этого запаха нет и в помине. Только кислая горечь надвигающейся панической атаки, такая концентрированная, что почти перекрывает вонь разлагающейся плоти.       Зато срабатывает угроза. Хейл чувствует облегчение и на его волне делает в памяти пометку, что только так и можно заставить сынка шерифа вести себя послушно. Запугивая до полуобморочного состояния, когда у парня, от сопротивления страху, не хватает моральных сил спорить. Мысль о послушном Стайлзе отзывается странным теплом в животе. Только тепло быстро испаряется, когда желудок скручивает болезненным спазмом. Тело Дерека пытается избавиться от яда. Это верный признак, что времени больше не осталось!       Волк внутри Хейла отчаянно скребёт ребра изнутри. Рвётся защитить человека от ужаса, что ему предстоит. Сила этого противоестественного желания настолько велика, что почти душит инстинкт самосохранения своего хозяина. Почти, но недостаточно. Дерек - урожденный оборотень и всю жизнь учился управлять эмоциями и порывами. С чего бы ему заботиться о душевном равновесии пацана, которого он почти не знает, когда на кону собственная жизнь!       Когда за мгновение до соприкосновения подрагивающего в трясущихся руках Стилински ножа и опутанной черным венами кожи появляется Скотт, бесконечное облегчение накрывает троих: Стайлза, Дерека и его волка.