Перерождение Оливера, или как убить свою семью

Подвал пах сыростью, плесенью и старым железом. Свечи, которые я стащил из столовой, стояли по углам круга — пять штук, тонкие, белые, с запахом церковного ладана. Я зажёг их по одной, спичка дрожала в пальцах так сильно, что пламя едва не погасло. Когда последняя загорелась — комната стала красной, будто весь мир истекал кровью. Я встал в центр. Снял рубашку — не потому что нужно было, а потому что не хотел, чтобы она мешала. Кожа была в синяках, царапинах, следах от ногтей и зубов. Я уже не стеснялся. Это тело давно перестало быть моим. Книга лежала открытой на нужной странице. Текст был выжжен, буквы неровные, как будто кто-то писал их раскалённым гвоздём. Я читал их вслух, медленно, чтобы каждое слово вошло в меня. — Я отдаю эту оболочку. — Я отдаю эту боль. — Я отдаю эту ненависть. — Я отдаю это имя — Оливер. — Возьмите всё. Отдайте мне новое. Пусть оно будет чужим, пусть будет слабым, пусть будет проклятым — лишь бы не вашим. — И пусть тот, кто коснулся моей души последним теплом… получит ключ. —Пусть увидит путь. Пусть придёт. Пусть найдёт. Пусть заберёт меня обратно — или уничтожит всё, что осталось». Голос срывался на последней фразе. Я не плакал — слёз уже не было. Только горло саднило, будто я проглотил осколки стекла. Я взял нож. Тот самый, кухонный, с чёрной ручкой. Лезвие было тупым, но мне хватит. Сначала левое запястье — глубокий, горизонтальный разрез. Кровь хлынула сразу, горячая, густая. Я перехватил нож правой рукой, сделал то же самое на правом. Руки задрожали, нож выпал и звякнул о камень. Я опустился на колени в центр круга. Кровь стекала по ладоням, по пальцам, капала на мел, впитывалась, оставляя чёрные пятна. Круг начал светиться — сначала слабо, потом ярче, красным, пульсирующим, как живое сердце. Боль пришла не сразу. Сначала — холод. Такой сильный, будто меня окунули в ледяную воду. Потом — жжение в груди, в животе, в голове. Будто кто-то выжигал меня изнутри. Я услышал смех. Не мой. Не Вейров. Не Рейна. Глубокий, старый, довольный. Будто кто-то очень древний открыл глаза после долгого сна и сказал: «Наконец-то». — Договорились. Прошептал голос прямо в ухо. Голос был женским и мужским одновременно. Холодным и горячим. — Ты отказался от всего. Получишь новое. Но помни: ключ уже у него. Он придёт. И когда придёт — выбор будет за вами обоими. Я хотел спросить «кто ты?», но горло уже не слушалось. Кровь текла слишком быстро. Мир поплыл. Свечи мигнули и погасли одна за другой. Последнее, что я увидел, вспышка красного света из круга, ослепительная, как взрыв. Последнее, что почувствовал — падение. Не вниз. Вперёд. В воду. В быстрое течение. Я тонул. Но в этой тьме я не боялся. Потому что знал: это не конец. Это дверь. Рейн… Я жду.