Сохрани мою душу

Жарко. Ви с недовольством посмотрел на всплывшее сообщение на мониторе, закрывшее собой матрицу. Время ушло, и взлом протокола так и не был выполнен - Ви не смог отправить нужных демонов. «Блядь…» За этой матрицей Ви провел все утро. Он хорошо выспался после всей той херни, которая произошла накануне, и решил, что неплохо было бы прокачать свои хакерские навыки. Сколько можно ползать на брюхе? Надоело. Только вот гребанное уведомление о критической температуре процессора поставило на всем крест. Черт… Пара кликов, и Ви понизил температуру в помещении. Стало ощутимо прохладней, и вентиляторы компьютера уже не так надсадно шумели. Поднявшись, Ви подошел к холодильнику и достал банку газировки. Та с шипением открылась, и наемник, не скрывая удовольствия, сделал пару крупных глотков. Прижав прохладную банку к виску, Ви через какое-то время провел ей ниже, охлаждая взмокшую шею и грудь. В окне, мерцая неоновыми огнями, практически неразличимыми таким солнечным днем, промелькнул рекламный дирижабль. Наблюдая за сменяющимися картинками, Ви думал совсем о другом. Вчера, когда он наконец вышел из часовни, ему стало так хреново, как никогда раньше. Чип сбоил, и Ви схеровело так, что он не удержался на ногах. Хорошо, что приступ был не долгим. Уже через пару мгновений он, тяжело опершись на собственное колено, поднялся и увидел Сильверхенда, который нервно ходил взад-вперед и указывал куда-то вдаль. – Смотри-ка, смотри, видишь? – говорил он Ви, и тот проследил за его взглядом. – Пидорасы, блядь… Ви не совсем понимал, к чему он это. Ну да, Пасифика – не рай земной, но это-то тут причем. Решив придерживаться проверенного пути, Ви уточнил: – Слушай, ты смотришь новости про «Арасаку» или порнуху комментируешь? Теперь уже сидящий на покрытом картонкой бордюре Сильверхенд протянул: – Какая смешная шутка. Ты только посмотри, что они сделали с этим районом. Ви снова обвел взглядом окрестности. Наверное, Сильверхенд застал Пасифику во время ее расцвета. Наемник же всегда знал этот район, как место, куда без пушки, а лучше без бронированной тачки, соваться не стоит. Вернувшись взглядом к Сильверхенду, Ви отметил, какой закрытой была его поза. Привалившись к металлическому столбу, он сидел, скрестив руки на груди, вытянутые длинные ноги тоже были скрещены, губы изогнуты в презрительной горькой усмешке, а взгляд устремлен в пол. – Хочешь что-то сказать, говори, – сказал Ви. – Я же вижу, что твою энграмму что-то грызет, – Ви шуткой попытался разрядить атмосферу. Видимо, шутка пришлась Сильверхенду не по вкусу. Он вскинул голову – цепкий взгляд вонзился в Ви подобно дротику для дартса, в который они так любили играть с Джеки, будучи навеселе. – Я все это время разбирался, что у тебя в голове. Пытался понять, с кем имею дело, – начал он тоном, не предвещающим ничего хорошего. Ви уже пожалел, что вообще что-то сказал. «Сейчас начнется…» – Сперва я подумал, что тебе просто не везет, а потом до меня дошло, в чем твоя проблема. Ви был склонен думать, что его проблемой был сидящий в его голове рокербой-террорист, тот же придерживался другого мнения: – Ты всегда был винтиком в корпоративной машине. Когда тебя выпиздили из «Арасаки», оказалось, что ты способен только отстреливать «Мусорщиков». Голос рокербоя был полон презрения и высокомерия. Вот же ублюдок! Считает, что он чем-то лучше Ви! Он хотя бы не угробил сотни невинных людей в рамках своего бомбического социального комментария. – Ты конченый мудила, – резюмировал свои мысли Ви. – А ты тупой хуй, – парировал Сильверхенд и уже спокойнее добавил: – Как знать, может, мы все-таки подружимся? Ви усмехнулся. Точно мудила, да еще и с подколками из начальной школы. Опустившись на бордюр, Ви сел рядом с Сильверхендом и сказал то, что давно не давало ему покоя. – Как много ты, однако, знаешь о моем прошлом. – Ну, это как раз логично, – протянул Сильверхенд, повернув голову в сторону Ви. – Ты видишь фрагменты моих воспоминаний, я – твоих. Логика ясна, только вот… Было кое-что, что грызло Ви с самого начала. От чего он не мог спокойно думать о будущем. Еще пару минут назад он и не думал, что произнесет свой самый большой страх вслух, а уж тем более – поделится им с вечно саркастичным рокербоем. Только сидеть рядом на нагретом полуденным солнцем тротуаре было так спокойно, а ощущать покалывающее статикой присутствие другого человека рядом настолько располагало к откровениям, что Ви все же решился. – Боюсь, что однажды начну принимать твои воспоминания за свои. Сильверхенд, казалось, понимал, о чем он. – Если это работает в обе стороны, – выдохнул он, – то и мне придется жить с тем, что ДеШон меня поимел. Хоть Сильверхенд и оставался серьезным, Ви понимал, что тот шутит, и от его слов стало немного легче. Рокербой подался вперед, опираясь на собственные колени, и Ви оставалось разглядывать лого «Самурая» на спине армированной безрукавки. Красный кибернетический демон. Почти такой же устрашающий, как и сам рокербой. Только вот сейчас между ними царило небывалое спокойствие, и Ви продолжил: – Слушай, как думаешь, а я замечу изменения? Или просто в какой-то момент удивлюсь, что, – Ви горько усмехнулся, – когда-то их боялся? – Я так скажу: худшее, что можно сделать с человеком, – это уничтожить его личность. Ви кивнул. Теперь, когда он выложил, что камнем лежало на душе, стало легче. И то, что Сильверхенд не стал язвить, определенно повлияло на отношение Ви к рокербою. Он какое-то время молчал, глядя в ту же сторону, куда смотрел и сам Сильверхенд, на полуразрушенный отель «Пистис София», но мысли Ви были далеки от Пасифики. Теперь, когда он разделил бремя страха, рожденного неизвестностью, на двоих, он мог думать о другом. О Сильверхенде, например. Ви уже совсем привык считать его человеком, своим… напарником, что ли? Да, пусть они не всегда ладили, и были далеко не лучшие чумбы, но они могли прикрыть друг друга. Сильверхенд мог. – Как тебе живется в моем теле? – внезапно спросил Ви, разглядывая его задумчивый профиль. Сильверхенд выпрямился, и Ви понял, что рокербой, как и Ви, был не прочь поболтать. – Ну, – протянул он, – все или слишком большое, или слишком маленькое, – Сильверхенд откинулся на бетонные блоки. – О гормонах я вообще не говорю, это гребаный пиздец. Какие еще, блядь, гормоны? Он, что, Ви за пацана держит? – Особенно раздражает этот лаг между зрением и осязанием. Ты откусываешь кусок пиццы, а я только через сто лет чувствую, что ты сжег себе все небо. Об этом Ви даже никогда не задумывался. Интересно, как это – быть в чужом теле? Успеет ли он почувствовать, если энграмма поглотит его, что его прежнее тело чужое? Будет ли Ви так же чувствовать только отголоски былых эмоций? Тем временем рокербой развернулся к нему, упираясь металлической рукой в колено, и глядя на Ви, продолжил: – И еще. Вот раньше я курил по сигарете раз в пять минут – и теперь чуть ли не на стенку лезу без никотина. Да уж, больная тема. Сильверхенд снова отвернулся от него и направил взгляд на городской пейзаж. – Короче, привыкаю понемногу, но ощущения так себе. А Ви думал о том разговоре – между ними и Альт. Вернее, между Альт и Сильверхендом. Ви там был скорее третьим лишним. Сильверхенд тогда действительно старался склонить Альт помочь ему. Но почему? – Можешь сказать, какая у тебя цель? Зачем я тебе нужен? – наконец задал Ви главный вопрос дня. Ответ был ожидаемым. – Чтобы свести счеты с «Арасакой». Больше ни за чем. Как и в прошлый раз, когда у них случился подобный разговор, Ви думал, что это самоубийство – идти против «Арасаки». Вернее, просто убийство, потому что Сильверхенд явно хочет сделать все руками Ви. Но сейчас спорить не хотелось, и Ви уклончиво ответил: – Ты хочешь уничтожить «Арасаку» и похоронить ее, а я не хочу отбросить коньки. У нас обоих довольно четкие цели. «Прости, Джонни, но цели эти взаимоисключающие». – И наши пути как раз совпадают. Тебе надо найти «Микоси», чтобы спастись, а мне – чтобы ее уничтожить. Снова одно и то же. – Да сколько можно? Опять ты начинаешь: иди в «Микоси», ломай систему, – передразнил Ви. – Ладно, я скажу тебе, почему хочу разрушить «Арасаку», но скажу только один раз. Будешь слушать? Один раз? Что-то в этом Ви очень сомневался. Ну, да ладно. – Окей, – подыграл Ви. – Я видел, как корпы забирают у фермеров воду, а потом и землю. Видел, как они превращают Найт-Сити в машину, которая ломает судьбы людей, уничтожает надежды и выкачивает деньги. Как это обычно бывало с Сильверхендом, когда затрагивались больные темы, он встал и принялся ходить взад-вперед. Наверное, в движении ему было легче упорядочить мысли… – Они давно получили контроль над нашей жизнью, но теперь им нужны наши души! Ви выдохнул. Если Сильверхенд видел все это, то Ви… был частью корпорации, «винтиком в корпоративной машине», как недавно сказал Сильверхенд. Ви не просто видел, он делал. – С этим сложно спорить, – согласился он, надеясь, что развивать тему дальше они не станут. – Может, ты и прав. Но рокербой так легко не сдавался. – Ви, – сказал Сильверхенд, приближаясь к сидящему наемнику, – я объявил им войну не потому, что меня угнетает капитализм, и не потому, что у меня ностальгия по старой Америке. Это война людей против системы, которая перестала нам подчиняться, борьба с блядскими силами энтропии. Ты меня понимаешь? Не до конца, но общий смысл Ви улавливал. И внезапно Сильверхенд наклонился, нависая над ним, его лицо так близко, что Ви мог разглядеть темные глаза за стеклами солнцезащитных очков. – И я буду бороться, чего бы мне это ни стоило. Придется убивать – буду убивать. Нужно будет твое тело – я его, сука, заберу! Ну, приехали, блядь. А ведь все так неплохо начиналось. Сильверхенд вновь, как дикий зверь, заметался по воображаемой клетке, натыкаясь на незримые преграды. Он яростно жестикулировал и явно был поглощен своей битвой с «Арасакой». – Твою мать… – выругался рокербой в ответ на собственные мысли. Он вновь повернулся к Ви и уже спокойнее сказал: – Ты пока не видишь опасности, но это пока. На этом их вчерашний разговор был окончен. Погруженный в свои мысли, Ви не заметил, что от запотевшей банки газировки на футболке уже расползлось пятно, и теперь ткань неприятно липла к телу. Чуть поморщившись, Ви оттянул ворот – ткань отлипла. Воспоминания о вчерашнем дне очень кстати напомнили Ви, что нужно было разобрать пушки, которые он забрал с поля боя с «Вудуистами». Их было немного, потому что в большинстве своем оружие этой банды нетраннеров было средним, но Ви попалась пара достойных экземпляров. Взять хотя бы пушки «мрачного хера». Ви усмехнулся и зашел в оружейную. Давненько он не наводил здесь порядка. Наверное, стоило отсортировать оружие, чтобы при необходимости Ви четко знал, что и где у него находится. Сейчас-то он и сам не вспомнит где что. Открыв один из ящиков, Ви услышал вопрос на фоне потрескивания статики: – А это что тут у нас? – Ви бросил быстрый взгляд на рокербоя – тот, казалось, был действительно заинтересован содержимым ящика. – Ах, это… – протянул Ви. Он совсем забыл. Ведь хотел же найти клиента получше, который заплатит втридорога за явно коллекционную вещь. – «DeLuze Orphean», – проговорил Сильверхенд, протягивая руку к полированной деке – ладонь подернулась помехами, и рокербой отступил, не сводя завороженного взгляда с инструмента. – Ага, наверное, – согласился Ви. – Гитара Керри Евродина. Какой-то фанат или любитель ретро заказал украсть ее у такого же повернутого фаната. На мгновение Ви замолчал, а потом его внезапно накрыло понимание. – А-а-а, – протянул он, глядя на рокербоя. – Это ж твой чумба. Ви помнил, как Керри ругал его, закрывая собой проход, словно это было на самом деле вчера… и по-настоящему с ним. – Это моя гитара, – сказал Сильверхенд, глубокий голос был полон эмоций. – Ну, для заказчика это в первую очередь гитара Евродина, но, – Ви махнул рукой, давая понять, что спорить он не собирается, – так или иначе гитару я все равно решил этому ушлепку не отдавать. Ты представь только, за коллекционную вещь он собирался заплатить всего-то три тысячи. Вот я и подумал, хер ему, а не гитара… Только вот найти того, кто хорошо заплатил бы, Ви не успел. Случился ДеШон, их дело на пути в Высшую лигу, чип… Все пошло по пизде. – О, тут еще и мои штаны, – с удивленным смешком сказал Сильверхенд, заглядывая глубже в ящик. Ви посмотрел на свернутые кожаные штаны и ухмыльнулся: – Да, хотел за них хоть сотку эдди получить, только вот не берет никто. – Уебок, – мягко сказал рокербой. На губах Ви продолжала играть довольная улыбка. Он на самом деле хотел загнать подороже и штаны, только думал, что они принадлежали все тому же Керри Евродину. – Кстати, – улыбка Ви стала хитрой – он предвкушал реакцию Сильверхенда, – было еще кое-что, что я стащил у того фаната. Рокербой чуть согнул ногу в колене и прислонился к стене. «Ну, выкладывай, что там у тебя», – читалось в его взгляде. – Там был фанфик, ну, про тебя и Евродина. Сильверхенд поморщился, но ничего не сказал. – Сейчас-сейчас… – с лихорадочной веселостью сказал Ви, нашаривая листки бумаги под сложенными кожаными штанами Сильверхенда. – Вот он… Развернув сложенные листы, Ви драматично зачитал: «– Все кончено, Сильверхенд! – злобно искривил рот японец и выстрелил в легендарного рокера. – Нет, – подумал Джонни, – нельзя, чтобы все так кончилось. Я должен уничтожать корпорации…» – Скажи, прямое попадание в образ? – внезапно спросил Ви, подняв голову. Он встретился с выразительным взглядом черных, чуть раскосых глаз. – «Мне столько всего нужно сделать… Нужно… Нужно сказать Керри, что я люблю его». Ви усмехнулся, пропустил пару строк, описывающих красоту рокербоя – самомнения тому и так было не занимать, – и перешел к сути. – «От боли он уже не мог пошевелиться… А потом погрузился во тьму. Но затем, собрав волю в кулак, он увидел, как Керри встает рядом с ним на колени и режет ножом вены на запястье. – Что… ты… делаешь? – прошептал Джонни, превозмогая нестерпимую боль. – Замолчи и пей, глупенький. Я спасаю тебе жизнь. На самом деле я наполовину демон и наполовину ангел, и моя кровь подарит вечную жизнь». Не скрывая веселья, Ви перешел к концу: – «Он прикоснулся губами к губам Джонни и нежно его поцеловал… Потом он глубоко вздохнул и прошептал на ухо Джонни: – Теперь мы всегда будем вместе…» – Конец, – сказал Ви, откладывая листки. – Да, Ви, – протянул Сильверхенд, выпрямляясь, – а ты, оказывается, извращенец. Заводит? – саркастично спросил рокербой, чуть запрокидывая голову. Взгляд Ви оказался прикованным к смуглой шее – рокербой сглотнул, его кадык дернулся, и Ви облизал ставшие сухими губы. – Вот я и говорю, гормоны – просто пиздец. Шутка приняла какой-то не нравящийся Ви поворот, и тому резко захотелось выйти из оружейной. – Ладно, херня все, – неожиданно покладисто сказал рокербой и указал на гитару. – Возьми-ка ее Ви и иди сюда. Не успел Ви моргнуть, как через приоткрытую дверь он увидел, что рокербой уже сидит на диване, в руках его точно такая же гитара. – Чего застыл? – донеслось из комнаты. – Давай сюда. Ви неуверенно посмотрел на все еще лежащую в ящике гитару, но все же взял ее и вышел из оружейной, закрыв за собой дверь. – Садись, – тоном, не допускающим возражений, сказал Сильверхенд. Мысленно пожав плечами, Ви опустился на диван рядом с рокербоем. – А теперь просто расслабься и отключи мозги, – раздался смешок, – это уж у тебя точно должно получиться. «Мудила…» И тут Ви накрыло странное ощущение. Словно долго спишь в неудобной позе, а потом, проснувшись, совершенно не чувствуешь свои руки. Смотришь на них, но даже пальцем шевельнуть не можешь. Так и сейчас. Перестав ощущать собственные руки, Ви смотрел, как они уверенно взяли гитару и принялись перебирать струны. – Что, решил улучшить мой вкус? Сыграешь «Самурая»? – нарочито уверенно сказал Ви, несмотря на внезапно накрывшую его нервозность. Спорить было не о чем. Сильверхенд просто хотел сыграть, только вот почему Ви стало так холодно изнутри? Словно уже сейчас он начал терять себя. – Спокойно, – ровно проговорил Сильверхенд. «Слышит ли он мои мысли? Или…» – Ви, у тебя все на лице написано, – сказал сидящий рядом рокербой, – расслабься. Как-нибудь потом сыграю и что-то из «Самурая». А сейчас послушай-ка кое-что популярное во времена моей молодости. Внимательно послушай, и тогда поймешь. О чем мы с тобой вчера говорили… Ви сглотнул, пытаясь прийти в себя, и, решив, что лучшим вариантом для него будет не смотреть на собственные руки, перевел взгляд на Сильверхенда, который уже начал играть. Руки его заскользили по струнам – волнующая, проникающая под кожу музыка, а потом Сильверхенд резко ударил боем. Ви чувствовал, как его поглощает ритм, как звук вибрирует не только в ушах, но и в каждой клеточке тела. А потом к игре подключился низкий глубокий голос с хрипотцой, и Ви замер. «Conversion, software version 7.0 Looking at life through the eyes of a tire hub Eating seeds as a pastime activity The toxicity of our city, our city»* На лице Сильверхенда отражался весь спектр эмоций – от гнева на корпоратов до боли за измученных ими людей. Он полностью отдавался музыке, не сдерживался и не пытался выглядеть как-то особенно. Он просто был. Существовал, заявлял, убеждал, вел за собой. «More wood for their fires, loud neighbors Flashlight reveries caught in the headlights of a truck Eating seeds as a pastime activity The toxicity of our city, of our city» На припеве лицо рокербоя исказилось от избытка чувств. «Somewhere between the sacred silence and sleep Disorder, disorder, disorder» Руки летали по струнам так, что Ви не успевал различать, как именно Сильверхенду удается так играть. Так проникновенно и сильно. «When I became the sun I shone life into the man’s hearts When I became the sun I shone life into the man’s hearts» Последние слова с надрывом. Игра стала яростной, бескомпромиссной, непрощающей. Отрывистое «hearts» поставило точку на этом погружении в мысли рокербоя. Музыка стихла, но отголоски ее все еще вибрировали в теле Ви. Постепенно к Ви вернулось ощущение собственных рук. На коленях лежала гитара, а пальцы горели огнем. Наверное, таким же, каким горел Сильверхенд изнутри. Наемник перевел взгляд на рокербоя. Тот сидел, опершись о колени, и смотрел перед собой. Гитара, больше не нужная, исчезла, уступив место вечной сигарете. – Ты понимаешь, Ви? – помолчав, спросил Сильверхенд, все так же глядя вперед. Ви кивнул, не доверяя своему голосу. Но этого было достаточно. Слов не нужно. Сейчас было хорошо просто помолчать, вслушиваясь в отзвуки недавней песни. Каждый из них думал о своем. Ви мог поклясться – Сильверхенд размышлял о корпоратах, навязывающих свои правила и отравляющих жизни людей. А Ви… Ви думал, что случится, когда он станет солнцем?