И не будет всей этой судьбы... без фальши

Можно все, даже стать бродягой. Все увидеть и все изведать. Можно просто в тебя смотреться И не нужно ни моря, ни неба.

Зима медленно, но верно вступала в свои права: декабрьский снег прятал остатки улиц в белое, ночи приходили все раньше, становились все дольше, чай в кабинете Этери продолжал оставаться таким же горячим, разговоры - рабочими. До октября Женя еще худо бедно верила в то, что она стартует, пусть как-то, путь с последних мест, но хоть поедет на соревнования. Даже спину почти залечила, но… у судьбы были альтернативные планы на этот сезон фигуристки Медведевой. И, вероятно, они должны были привести в этот кабинет, усадить в нем, попробовать чай, который пьет женщина ее грез из кружки этой женщины. Должны были привести к этим разговорам на равных. Или почти. Хронологию движения в сегодняшний вечер Медведева могла бы расписать, если не до часов, то до дней. Двенадцатого октября боль в спине обострилась, пятнадцатого стало ясно, что придется оперироваться, семнадцатого она лежала в послеоперационной и хоронила свои планы на выступления. Двадцатого ее выписали. Двадцать первого приехала Этери с “деловым” предложением. Стоя в дверях и глядя на Женьку в домашней одежде, Этери Георгиевна заинтересованно склонила голову, оценивая принт на толстовке: - Твое? - Мое,- согласилась Женя, удивленная, что тренер знает ее манеру рисовать, точнее запомнила ее по множеству рисунков, которые за время совместных разъездов ей то и дело показывала ученица-чемпионка. - Забавно,- улыбнулась тренер.- У меня к тебе предложение, Жень. Умела эта дама переходить к делу без экивоков. - Тебе сейчас еще тренироваться нельзя, поэтому могу предложить тренировать. - Это как это?- изумилась Женька. - Я хочу взять тебя ассистентом тренера,- продолжила Тутберидзе.- Ты будешь при деле, не потеряешь чувство льда, нам помощь. И новый опыт. Вдруг тренерская - это твое. Девушка видит, как на темной ткани плаща белеют пальцы, сложенные на рукав непромокаемой ткани. Плоское кольцо, закрывающее почти фалангу, когда при движении случайные лучи света преломляются в нем, сверкает странными брызгами-искрами. - Я совсем не ожидала подобного предложения,- теряется фигуристка. - Подумай,- кивает в ответ тренер.- Это хороший опыт. Она, конечно, согласилась. Если уж тебя тянет, то все равно куда за объектом притяжения. Оказалось и правда интересно, хотя, пожалуй, много сложнее, чем ожидала Женя. И дело не в самом фигурном катании. Дело в том, что учить - это узнавать человека, маленького, другого, доверять ему, доверять себя во многом, воспитывать, когда он находится под твоим руководством. Вечером второго дня Этери позвала девушку в кабинет после тренировки и поинтересовалась, как ей первые два дня. Внимательно слушала ответ, а потом сказала: - Жень, давай чаю. Я сегодня так наговорилась, что аж в горле першит. Так в их общности появились совместные чаепития. Совсем другая Этери открывалась в этих разговорах, погруженная в своих спортсменов, знающая так много о них, так много подмечающая, делающая такие сложные и неочевидные выводы из поступков этих детей, что оставалось только диву даваться, как она все замечает и о чем успевает подумать. - Этери Георгиевна, а вам не надоедает, когда они рассказывают все те глупости и мелочи, которые им в головы приходят?- однажды поинтересовалась Женя, поле занятия с особенно болтливым и на свой лад шутливым спортсменом. Мальчишка заговорил Медведеву до невменяемого состояния, так что за чаем девушка пыталась выгрузить из головы весь тот мусор, которым начинили ее за тренировку. - Иногда надоедает, конечно, но это же тоже часть работы: уметь выслушать и уметь вовремя прервать потоки их болтовни. - Интересно, а вы запоминаете то, что мы вам говорим?- внезапно полюбопытничала Женька. - По-разному. Что-то, конечно, запоминаю, а что-то, честно говоря, нет,- смущенно улыбнулась женщина. - Встроенный фильтр на ценную информацию?- смеется Медведева. - Случайным образом, скорее, что-то западает. Спортсменов много, до определенного периода, при всем желании, мало что запоминается из ваших рассказов,- Тутберидзе медленно отпивает первый глоток чая. В этой, новой ипостаси, блондинка открывается иначе, словно сглаживая острые грани, которых так много в образе требовательного тренера. Любоваться ей становится привычно и умилительно. И Женя понимает, что прежняя ее влюбленность была чем-то незначительным и даже совершенно не про то. По-настоящему она любит именно эту женщину, которую узнает вечерами в ее кабинете, пробуя на вкус ее чай, из ее кружки. В кабинете всего две кружки, вторую Этери принесла из дома специально для Жени, видимо, раньше она не звала к себе распивать чаи, полагает чемпионка. В какой момент девушку посетила вроде бы очевидная мысль, которая должна была всплыть чуть ли не первой, так и не скажешь, но как только Медведева ее обдумала полной мерой, пошла к Даниилу Марковичу. Зачем менять источники, если первый же найденный оказался так хорош. - Слушай, у меня вопрос,- поймав его по пути тренировки на правах почти коллеги увязалась в тренерскую Женя.- Ты говоришь, что тут половина “Хрусталя” по Этери сохнет, мальчики и девочки? Даня молча кивает, а после добавляет: - На всех ее дурман действует одинаково, Медведева, не забывай! - А она,- девушка замялась,- благоволит к одному полу или тоже… - Ты решила уточнить, проходишь ли по половому признаку?- усмехнулся Даня.- Обрадую, поговаривают в курилках “Хрусталя”, что Цареву не саму по себе закоротило так с 16 по 18, а не без помощи бурной личной жизни на рабочем месте. - Анна Владимировна?!- даже растерялась Женя, вспомнив острые черты тренера, из-под рук которой выходили весьма крепкие спортсмены в “Хрустальном”.- Быть не может! Ты уверен? - Если ты хочешь узнать, держал ли я над ними свечку, то, конечно, нет,- съехидничал Глейх.- Этери вообще не любит демонстрации личной жизни, если ты не заметила. Но слухи ходили упорные. Поищи кого-то поближе, кто может знать. Ты же с Погорилой успела повыступать, может, она что точно скажет? Но я сомневаюсь. У коронавируса оказался потрясающий плюс: о Женьке вспомнили все друзья, а первой Лиза Туктамышева. Если вы хотите найти кого-то из мира фигурного катания, то у Лизы точно есть его контакты, при чем контакты свеженькие, рабочие, даже если человек давно выветрился из активного спорта или ушел на далекую периферию фигурки. Контакты Ани Погорилой тоже, естественно, нашлись. Анна встретила Женино появление в своей жизни вежливым удивлением, которое и не думала прятать на округлившемся к девятому месяцу беременности лице. - А ты чего вдруг, Жень?- в лоб спросила бывшая фигуристка. - Хочу у тебя кое что уточнить,- так же в лоб пошла Медведева.- Расскажи мне про отношения Тутберидзе и Царевой. - Тебе зачем?- насторожилась Погорилая. - Да вот думаю, книгу писать про мир фигурного катания,- врала как дышала Женя.- Хочу сделать главу об отношениях тренеров, дружбе, взаимопомощи. - Ну, эти двое - так себе пример,- усмехнулась Аня.- Про твою Георгиевну ничего не скажу, а моя Владимировна так чудила, что я в итоге сбежала к чертям от нее. Невозможно терпеть тренера в постоянном истерическом состоянии. - Ээээ! Типа из-за Этери что ли?- не поняла Медведева. - Да похоже на то,- поколебалась Аня и начала.- Они сначала и правда дружили, кажется очень близко. Этери часто на тренировках у нас появлялась. Они что-то обсуждали все время. Ты же в курсе, что Царева отсудила фигурку несколько лет? В общем, Этери точно приходила к ней за помощью в оценке программ, а Аня моя приглашала ее на хорео и технику, когда ставили. Но в начале 14 года все сломалось. - Это как?- поинтересовалась Женя. - У Этери появилась олимпийская чемпионка. Другой уровень. Космос тренерский. И деньги, видимо, другие. И все. Но больше Анну Владимировну мучило, что Тутберидзе в одночасье стала из другой лиги. На меня тогда насели. А в 16 появилась ты. И меня просто сломали Анины истерики и требования. Мне все казалось, что она стремится допрыгнуть до Тутберидзе, но на ее шаг вверх с той стороны делались десять шагов. Ты была космосом, а я просто крепкой фигуристкой. - А почему ты так решила?- интересуется Медведева. - Да это же случайно как-то вышло. Я подслушала часть их разговора. Царева говорила в том духе, что Этери, конечно, теперь не резон общаться с ней, она еще так странно сказала, типа, “зачем тебе быть вместе с кем-то из другой лиги”. А твоя тренерша в ответ: не говори ерунды, при чем тут лиги, просто появилось много важных дел и не до того. Ну, Анька моя и выдала: еще будет олимпиада, которую ты посмотришь по телевизору и поздравишь меня звонком с победой моей чемпионки, как я тебя. - Ясно,- покачала головой Женя.- А Этери что? - А Этери засмеялась и сказала, что не будет такой олимпиады в ближайшие десять лет. Представляешь?! - Сильно!- восхитилась своим тренером девушка. - Нагло,- поправила Погорилая,- но она оказалась права, видимо. Женя попрощалась с будущей матерью, пожелала ей легких родов и здорового малыша, обещала поздравить с рождением! Кстати, имеет смысл поинтересоваться не родила ли Аня уже, разговор был в середине ноября, к началу декабря малыш мог и на свет запроситься. Так что Жене стало ясно, что Глейхенгауз не ошибся: дурман-трава Этери пьянила и мужчин, и женщин, и не отказывала себе прибрать на время в свой мир порабощенных ее силой обоих полов. Жене хотелось пьянеть близостью с этой женщиной. Тем более хотелось сейчас, после всех вечеров с чаем, бесед, нового узнавания давно знакомого человека. - Большая любовь нуждается в большом знании любимого,- невольно вывела для себя девушка.