Плюс-минус (±) Девять

      — Почему он тебя так волнует? — Фарлан прекрасно понимал, на кого почти всю перемену безотрывно смотрел Леви. Мистер Смит говорил по телефону на заднем дворе школы и был хорошо виден из окна туалета, закрытого на ремонт ещё лет пять назад, где часто курили старшеклассники. Иногда он отрицательно мотал головой, будто собеседник мог его видеть, ходил из стороны в сторону и то и дело прикладывал пальцы к виску.       — Просто он какой-то подозрительный. Приехал явно из города, никаких вредных привычек или грязных сплетен, даже наши старые учителя хорошо о нём отзываются.       — Да забей, теперь хотя бы интересно сидеть на истории.       — Вот именно. Если он действительно такой классный препод, то что он делает в нашем захолустье? Фарлан уставился куда-то вдаль, а потом выдал:       — Так может он хотел получить должность в частной школе в новом посёлке для богатеньких, что через лес от нас, но его туда не взяли?       — Хм, звучит бредово. Как его могли куда-то не взять?.. — Леви нахмурился, пытаясь обдумать новую теорию и невольно снова взглянул в окно. Он видел, как Эрвин остановился на месте и на его лице отобразилось уже известное Леви выражение. Именно оно появлялось, когда Эрвину приходилось объяснять одно и то же несколько раз.       — Не-е-ет, бредово звучит то, что тебе он вроде как не нравится, но даже сейчас ты говоришь о том, как он крут, — Фарлан взъерошил свои и без того лохматые русые волосы и продолжил:        — Только ведь он не идеален. Вчера он всем из класса Изабель поставил нулевой балл за тест, который некоторые додумались списать. Иззи мне вчера весь вечер жаловалась на то, какой твой Смит несправедливый и беспощадный. Ещё он упрямый, как баран, с ним невозможно договориться и прийти к компромиссу. А, кстати, если вопрос застаёт его врасплох, то у него лицо такое тупое становится, просто умора прямо: «соединение с сервером потеряно».       — Соединение? Он по-твоему робот какой-то?       — Ага, Киборг-убийца! Леви не сдержался и смешливо фыркнул.       — Слушай, я понимаю тебя беспокоит, что он всё ещё крутится вокруг твоей мамы, но не переживай. Рано или поздно он может допустить ошибку, и у тебя будет полное право выставить его за порог. ---- Ряды двухэтажных домов, которые построили, когда город разросся из-за новых предприятий, время не пощадило. Хотя городская администрация выделила небольшую сумму на «реставрацию» — так обозвали небольшой косметический ремонт фасадов. И всё же проблемы с электрикой и водопроводом это не решило. Поэтому не было ничего удивительного в потопе в маленькой квартире, которую арендовал Смит. Эрвин, как узнал о происшествии от домовладелицы, сразу же сорвался из дома Аккерманов. Из кухни Леви видел, как тот за секунды изменился в лице и пытался объяснить Кушель, куда ему так срочно нужно уехать, будто не до конца осознавая, что произошло. С мстительным довольством Леви воображал, как Эрвин пытается выцепить что-то уцелевшее из проплывающих мимо вещей, сокрушается над промокшими тетрадями и как в ноябрьском воздухе мёрзнет и леденеет всё, что имеет этот человек. После оценки ущерба от коммунального бедствия, ровно наполовину уничтожившего логово Эрвина, Леви с удивлением понял: сильнее всего это отразится на его психике. И всё потому, что Кушель Аккерман была достаточно добра, чтобы предложить Эрвину переехать к ним на время поиска нового жилья. Когда она объявила эту новость, то решила добавить комментарий, что мистеру Смиту, наверное, будет комфортно разместиться в старой комнате Кенни на первом этаже. Просто Леви смотрел таким нечитаемым взглядом, что даже ей стало не по себе. ---- Жить вместе было не так уж плохо, как казалось изначально. Особенно, если учесть тот факт, что пересекаться приходилось только за завтраком и изредка — ужином. Правда с наступлением зимы отвечать отказом на ежедневные предложения Эрвина подвезти до школы становилось все труднее. Перспектива отморозить мозги под напором бушующей бури оказывалась менее приятной, чем десять-пятнадцать минут вместе с Эрвином наедине. Особенно, если он не будет тыкать на все кнопки радио и позволит Леви выбрать, что они будут слушать всю дорогу. Иногда Леви выбирал самое нелепое из того, что нашёл в эфире, лютую рэпчину или писклявую попсу, всегда было что-то, после чего Эрвин не выдерживал и просто выключал стереосистему. Тогда Леви с блаженным лицом, втыкал наушники и смотрел в окно весь оставшийся путь. Они это не обсуждали, никогда. Таких явно придурочных и максималистских закидонов было много: где-то игнор, где-то откровенная демонстрация несогласия. Эрвин же в ответ либо игнорировал дерзкие выпады, либо мерзко пользовался своим статусом, официально никак не нарушая субординацию. И при всём при том никаких откровенных проявлений на людях: ничего из того, что могло бы навредить Кушель и ничего такого, что действительно говорило о ненависти. Потому что её не было. То основополагающее и всепоглощающее чувство, которое заставляло огрызаться на каждого, кто приблизится к нему или к его матери, не возникало при взгляде на Эрвина Смита. Обычно парень внимательно наблюдал за людьми вокруг, видел их насквозь, подмечая грязь в душе и позволяя сближение только с теми, кто казался морально чище. С Эрвином было сложно, потому что он не поддавался такой квалификации. Взгляд либо скользил прямо по нему, либо проходил сквозь. Не хватало информации, понимания его мотивации, это пугало и напрягало.       — Я в магазин! — Леви крикнул вглубь дома, уже обуваясь на ковре в прихожей.       — Леви, погоди, Эрвин пойдёт с тобой.       — Зачем?       — Помогу продукты донести. Можем даже на машине поехать, чтобы не тащиться, — Эрвин появился рядом и уже ухватился за тёплое пальто.       — Нет, спасибо, я хотел прогуляться.       — Это хорошо, я тоже. Улизнуть так и не удалось. Вечерняя вылазка за сигаретами отменилась. Изначально, план был прост: сходить в магазин, а затем завернуть в табачку, где сигареты продавали без лишних вопросов.       — Ну так что, пешком? Наблюдая, как ветер треплет пшеничные волосы Эрвина, который, вот дурак, забыл шапку, Леви уверенно кивнул и направился вперёд по тёмной просёлочной дороге. Неровная и тёмная дорога из щебня вела к освещённой асфальтовой трассе. Оттуда уже почти по прямой можно было дойти и до магазина, и до центра. Вокруг было удивительно тихо. Леви слышал только шарканье шагов по свежему снегу, даже морозный ветер стих. Посреди неба висела луна и светилась ярче редких фонарных столбов. Вдруг Леви услышал звук скольжения и молниеносно среагировал, чтобы поддержать под руку Эрвина, который нашёл, кажется, единственную мёрзлую лужу на всей дороге и поскользнулся.       — Спасибо, Леви, — прозвучало громко в такой тиши. Учитель выглядел немного смущённо, а красный нос выдавал замерзшего и оттого такого невнимательного хозяина. Ладонь Леви скользнула от предплечья, за которое держала, до холодных пальцев, на которые надо было бы надеть перчатки или варежки.       — Ты дурак, вышел без шапки, без варежек. Простудишься — лечиться сам будешь.       — Да ладно тебе, ты прям как твоя мать. К тому же, мы почти пришли, — заметил Эрвин и оглушительно чихнул.       — Ты ходячая катастрофа. Я до сих пор не уверен, что ты не виноват в потопе в своей квартире. Эти дома стояли годами, а тут приехал ты и сразу бедствие.       — Бред, — фыркнул Эрвин. — Мне соседи сказали, что года четыре назад было похожее.       — Не помню.       — Конечно, ты ж тогда совсем мелкий был. Я же слышал, что у вас в городе вообще всё строят кое-как. Да ещё отец говорил, что моя мать сбежала отсюда в том числе и из-за отвратительной архитектуры.       — Твоя мать… — Леви замер, будто оглушенный. Важная деталь паззла просто шлёпнулась ему на голову с высоты. — Она отсюда?       — Да, — Эрвин тоже остановился. — Её звали Розалин Уолл. Она здесь родилась и выросла, потом уехала учиться, познакомилась с моим отцом и больше сюда не возвращалась, до самой смерти.       — Почему ты раньше этого не рассказывал?       — Не знаю, думал, тебе неинтересно. Леви любил говорить, что Эрвин не прав, но в этом случае разубеждать отчего-то не хотелось. Неоновая вывеска единственного на весь город круглосуточного супермаркета нервно мигала, моля о ремонте. Скучающий продавец чуть ли не спал за кассой, ещё двое работников зала тихо переговаривались у двери в подсобку. Леви прошёлся вдоль рядов, закидывая в тележку то, что казалось достаточно важным, за ним шёл Эрвин, изредка вмешиваясь в процесс выбора между похожими товарами. Удивительно мирный поход в магазин. У кассы Эрвин попросил ещё пару пачек сигарет — тех, что курил Леви. И без промедления приложил свою кредитку, расплачиваясь за продукты. «Ха, а мама хитра», — вмиг стало понятно, зачем она отправила Эрвина с ним. Вот ведь положительный тип, руководствуется принципом: «Раз живу в чужой квартире — покупаю туда еду». Отговаривать и спорить сил не было. Вот только сигареты…       — Спасибо, — выдавил Леви, когда они вышли из магазина, и Эрвин протянул Леви пачки. Тот поспешно запрятал их в карманы.       — Не за то. Я это сделал из расчета. Если ты не куришь, то ведёшь себя, как злая псина.       — Тц. Как ни странно, после ответного обвинения, что Смит ещё более невыносим, когда не выпьет с утра кофе, диалог вышел на общие темы про школу и учёбу. И в итоге на школьные годы Эрвина. Только вот, нутром Леви чувствовал, что рассказывают ему далеко не всё. И был прав. Когда они вернулись и разошлись по комнатам, Эрвин был парализован воспоминаниями, которые выплыли из глубин.