Плюс-минус (±) Девять

На Рождество, одновременно с бурей и снегопадом, в город вернулся Кенни Аккерман. Он остановился перед, как он выражался, «поместьем Аккерманов», чтобы открыть ворота и припарковать машину на клочке земли, который остался свободным, рядом с серебристым Минивэном Смита. Тёмный Мустанг Кенни выглядел инородным объектом посреди снежных барханов и только чудом можно было объяснить то, что он проехал по сугробам с такой низкой подвеской. Леви ринулся вниз, как только увидел его из окна. Натягивая на ходу пуховик, он выбежал на мороз, чтобы убедиться лично в реальности гостя.       — Привет, малой! — Кенни криво ухмыльнулся, увидев племянника и сверкнув взглядом из-под широкополой шляпы. — А это кто? Кивком головы он показал в сторону дома и Леви резко обернулся. На крыльце с дымящейся кружкой кофе стоял Эрвин, одетый только в футболку и спортивные штаны, это заставило Леви поёжиться от фантомного холода.       — Это Эрвин, он живёт с нами.       — Живёт с вами… — протянул монотонно Кенни, будто осмысляя сказанное. — Теперь это так называется? Ситуация становилась странной. Окружённый усиливающийся белой бурей, Леви вдруг в красках вспомнил, где обычно оказывались прежние сожители после встречи с дядей.       — Кенни, какой неожиданный и приятный сюрприз! Кушель вышла на крыльцо, закутанная в широкий шарф. Сбежав по ступенькам, она крепко обняла брата. Леви даже залюбовался редким моментом семейной идиллии, а потом поймал настороженный взгляд Эрвина.       — Боже, Кенни! С твоей шляпы на меня снег сыпется. Снимай ее живо и давай внутрь, — не теряя веселья в голосе продолжала Кушель. Леви подошёл к самой двери и молчаливо наблюдал за тем, как родные приближаются к Эрвину.       — Познакомься с Эрвином, мы сейчас живём вместе, — пояснила Кушель. Дядя сощурился и тут же метнул короткий, но выразительный взгляд на Леви.       — Эрвин, это Кенни, мой брат. Какое-то время не происходило ничего, а потом Эрвин, что-то решив, заговорил:       — Очень приятно с Вами познакомиться, — Эрвин искренне улыбнулся, а Кенни только кивнул в ответ и прошёл в дом.       — Кушель, милая, положи мне что-нибудь пожрать, устал с дороги, как собака. Эрвин с Леви всё ещё стояли в дверях. Всё, что было несколько минут назад, ощущалось странно и немного неловко.       — Он меня уже ненавидит, да? — улыбка Эрвина померкла, растеклась по лицу, как-то растерялась.       — Но тебя ещё не спустили кубарём с лестницы. Видимо, не всё потеряно. Весь день Леви неотрывно следил за каждым шагом своего дяди, отмечал то, с каким недоверием он осматривает бывшее пристанище, поминутно цепляясь взглядом за чужие вещи. Было искренне любопытно, как отреагирует Кенни на чужака. Какое-то горькое чувство поднималось из тёмных глубин и теперь нетерпеливо скреблось изнутри, будто бы говоря: «Вот полюбуйся на то, что здесь произошло, пока ты шлялся невесть где!». Однако через пару часов наблюдений ему надоело, потому что не происходило ничего странного. Ближе к вечеру, когда пришло время накрывать на стол и ставить праздничный ужин, видеть как трое взрослых сообща расставляли тарелки, нарезали салаты и привлекали Леви к своей деятельности под шумные возгласы и разговоры ни о чём стало просто противно. Всем вместе сидеть за столом и есть действительно изысканно приготовленную еду, запивая торжественно открытым шампанским, оказалось таким по-домашнему уютным и редким времяпрепровождением, что даже Эрвин не раздражал. На фоне бубнил телевизор, там на экране что-то мелькало и сверкало, а за окном иногда слышались радостные возгласы гуляющих. Кенни, спокойно беседующий со Смитом о ближайших строительных магазинах, выглядел нереальным. К тому же, тревожно резанувшее слух упоминание о том, как однажды Леви и Кенни вместе чинили сломанные снегозадержатели на крыше, не позволяло отстраниться и представить, что он тут ни при чём. Захотелось сбежать, что Леви и сделал. Просто выскользнул из тёплой гостиной, пропахшей вкусным мясом и выпечкой. На крыльце было прохладно, даже в пуховике, зато безмятежно. Тихо скрипнула входная дверь, выпустив полоску света.       — Я всё никак не могу понять, — Кенни, вышедший вслед за ним, чиркнул колёсиком зажигалки, высекая пламя, и прислонился к перилам рядом. — Этот Эрвин… Он чей?       — Не понял, — немного осоловело после пары бокалов шампанского проговорил Леви.       — Я говорю, не могу понять, кого из вас он трахает, — хрипло пробормотал Кенни.       — Ты чего? Всё же до предела очевидно, — протянул парень.       — Хах, было бы очевидно, если бы он был мудаком, а он вроде ничего. К тому же, он на тебя так смотрит, откликается по первому зову, а ещё полвечера говорил о том, какой ты старательный и способный мальчик. А ты ведь способный мальчик, Леви, не так ли?       — Ты пьян, — рассмеялся Леви и похлопал дядю по плечу. — Вот же глупость сморозил. Кенни в ответ мерзко захихикал, скорее всего, своим не озвученным мыслям. Опять старик привёз с собой что-то покрепче шампанского и почти в одиночку всё и вылакал. Знал ведь, что ни он, ни мать к алкоголю особой любви не питают.       — А, щас, — Кенни резко перестал смеяться и стал серьёзен. — Уже ведь за полночь, двадцать пятое. Ты ж теперь совсем взрослый, — Кенни вытянул обычный почтовый конверт, внутри были деньги. — С днём рождения!       — Спасибо. Но, видимо, ты очень пьян. Мы ведь всегда обходились без подарков. На все праздники считалось достаточно накрыть стол, в детстве и это не всегда удавалось.       — Ну что ж, надо ведь когда-то начинать. Леви не решился спорить или как-то это комментировать, тем более, деньги лишними не бывают. Поэтому он молча ушёл к себе, чтобы надежно спрятать конверт, но как только зашёл в комнату, то увидел на своём столе коробку. Подарочную, мать её, коробку с алым бантиком. Внутри была рубашка. Однотонная серая, из хлопка, явно качественная, а следовательно — дорогая. Леви повертел её в руках и на пол выпала бумажка с пожеланиями, подписанная Эрвином. Осознание ударило по голове. Эрвин подарил ему рубашку, хорошую рубашку, проигнорировав правило? Точнее, наверное, даже не зная о нём. Блять… Леви как-то растерянно погладил подаренную вещь, а потом аккуратно уложил её обратно в коробку и закрыл крышку. За дверью послышалось копошение и Леви резко встал с кровати, хватаясь за дверную ручку и дёргая на себя. Он застал Эрвина, когда он выходил из комнаты его матери. «Хм, чего это ты крадёшься?» — хотел он спросить, но вместо этого вырвалось то, что крутилось в голове последние несколько минут:       — Эрвин, я не могу её принять.       — Почему? — никаких поясняющих вопросов. Может, он все-таки знал о правиле? Злостный нарушитель семейных традиций… Но нужно было убедиться.       — Разве мама не сказала тебе, что мы не дарим подарки на праздники?       — Хм, Кушель что-то говорила, но я думал, это правило касается только Рождества.       — Да неужели? А ну иди сюда. Только оказавшись в своей комнате, парень понял, что Эрвин на его личной территории. Следом пришло осознание, что коробка тут тоже оказалась не сама по себе. Он невольно представил, как Эрвин совсем недавно был тут же, один. Может, поэтому он не озирался любопытно по сторонам осматривая обстановку. Хорошо ещё, что Леви имел привычку держать комнаты в идеальном порядке… А хотя, может он просто выдумывает и Эрвину ничуть не интересен этот кусок дома, да, именно поэтому он смотрит прямо на Леви, будто ожидая чего-то.       — Забери, — красный бантик жалко трепыхнулся, когда Леви протянул, а потом ещё и потряс подарок, потому что Эрвин не двинулся с места.       — Леви, это просто небольшой подарок на день рождения. Просто обновление для твоего «подростково-бунтарского» гардероба, — это было не хорошо. В голосе Эрвина начинала слышаться та жалостливая снисходительность, с которой он обращался к старательным тупицам.       — Да кто ты такой, чтобы критиковать мой стиль?       — Я бы мог сказать, как твой учитель, что ты систематически нарушаешь школьный дресс-код, но не буду, — Эрвин, не стесняясь, прошёл вглубь комнаты и сел на единственный стул.       — Но ты…       — Я просто подумал, что тебе может понравиться. Она серая, не слишком броская и… Боже, что за лицо. Кто-то умер?       — Сейчас ты умрёшь.       — Я не против. Только тогда ты наденешь эту рубашку на мои похороны.       — Нет, — весёлый, даже насмешливый, взгляд Эрвина, прямо вынуждал язвить. — Для похорон нужно было брать черную.       — Как скажешь, — Эрвин поднял руки, наигранно капитулируя перед бессмысленной бравадой. Когда Эрвин так просто соглашался, это значило только то, что он уже всех переиграл и выиграл, только никто ещё об этом не знает. Леви пригляделся и заметил едва заметный румянец и расстегнутые верхние пуговицы рубашки, хотя в начале вечера поверх точно был надет какой-то уродливый свитер. Интересно, пил ли он ту бурду, что привёз Кенни? Он ведь не глупый, но, видимо, из уважения согласился попробовать то, что ему на «дегустацию» плеснул дядя после очередного бокала шампанского.       — Я должен извиниться за свой эгоизм. На самом деле я купил подарок из эмоционально-корыстных целей.       — Решил меня задобрить? Зря старался. Во-первых, Леви не покупался на вещицы; во-вторых, он и так знает, что Эрвин не мудак, а просто… Просто никто не был готов к нему здесь.       — Нет, захотелось сделать так, чтобы ты надел вещь, которую для тебя выбрал именно я. Ну, знаешь, как сигнал, что у нас всё хорошо.       — Думаешь, мы неплохо поладили?       — Хотелось бы мне в это верить, но, видимо, чуда не произошло.       — Хах, но попытка интересная. И, если честно, ты так стараешься… Рождество ведь чудесное время, не так ли?       — О чём ты? Вместо ответа Леви притянул к себе коробку. И, не давая себе времени передумать, стянул с себя тёмную кофту, чтобы через секунду надеть новую вещь. Застёгивая пуговицы, он с удивлением обнаружил, что это даётся ему сложнее, чем обычно. Видимо, нужно было выпить меньше или закусывать больше. Неважно. Неважно, потому что о чём вообще можно думать, когда на тебя смотрят таким пристальным взглядом?       — Иди сюда.       — Нет, погоди, просто пуговицы слишком мелкие.       — Я так и понял. Дай помогу. Эрвин сам поднялся и шагнул к Леви, просовывая маленький прозрачный диск через третью петельку сверху. Следующая пуговица. И Леви спокойно опускает руки вниз, хотя до этого держал их у груди и собирался отодвинуть чужие. Последняя пуговица. И Эрвин машинально поправил чужой воротник. На этом все, но Эрвин не отошёл, провёл по плечам до локтей, разглаживая ткань. Леви невольно вздрогнул, совсем не от страха.       — Тебе идёт… Вдруг раздался скрип открывающейся двери, но никто среагировать, конечно же, не успел.       — Леви, а ты не знаешь, где… О, простите. Но вы бы хоть дверь закрывали! — ещё более пьяный и беспардонный Кенни ввалился в комнату.       — Я не знаю где что? Продолжай, пойдём, поищем. Несколько секунд дядя переводил взгляд с Леви на Эрвина и обратно. Казалось его унесло в какие-то раздумья. Но Леви уже хотел провалиться сквозь пол, желательно в самый Ад. Решение пришло удивительно быстро.       — Ты ведь, наверное, у мамы тоже спрашивал? Пойду и узнаю, что ты хотел. Только спускаясь по лестнице, Леви понял, что он всё ещё в эрвиновой рубашке и всей душой надеялся, что мама не будет задавать лишних вопросов.