Плюс-минус (±) Девять

Удивительно, как долго Леви мог игнорировать факты — спустя несколько месяцев, как Эрвин Смит поселился в доме Аккерманов, он всё ещё не переехал на второй этаж в комнату, где стояла кровать Кушель. Просиживая ночи за уроками с перерывами на игры и кино, Леви не слышал никаких странных звуков, наивно списывая всё на хорошие наушники. Что-то тут не складывалось. Не было ссор и криков, наоборот — редкое взаимопонимание в быту и уважение к личному пространству. И всё же, те искры, что Леви видел в глазах своей матери осенью, когда она смотрела на Эрвина, к весне потеряли опасный блеск, оставшись лишь тёплым светом на самой глубине. Эрвина понять было сложнее. Он не выглядел недовольным и вёл себя, будто так было всегда. Они вдвоём с Кушель часто распивали чай на кухне или устраивались на диване и просто читали. Поначалу Леви думал, что они стесняются его присутствия и тактично оставлял их наедине, уходя на пару часов. Но по возвращению заставал либо задремавшую под пледом мать с очередным томиком в руке, либо сразу обоих спящих в обнимку. Леви никогда не думал, что ему придётся беспокоиться за личную жизнь матери. В его понимании, как только что бы то ни было между Кушель и очередным ухажером заканчивалось, тот исчезал из их жизни навсегда. Эрвин, в любом случае, никуда исчезать не спешил. Правда, в один пятничный вечер Эрвин надел яркую толстовку, на полчаса занял ванну и затем в приподнятом настроении уехал в неизвестном направлении. Вернулся только под утро на такси и сразу завалился спать, только вот по дороге в спальню чуть не сшиб вешалку и ударился о тумбочку. Леви видел это только потому, что сам почти всю ночь просидел на кухне: сначала за уроками, а потом, испытывая смутную нервозность, развлекал себя видосами про кино и игры.       — Ты вчера не нагулялся? — проворчал Леви. Он ждал пока закипит чайник, когда бледный и сонный Эрвин стал натягивать плащ. Перед этим он уже успел выпить кофе и оставить грязную чашку в раковине. Изначально Аккерман хотел спросить с него за беспорядок, но почему-то, когда дело касалось Эрвина, он часто говорил не то, что собирался.       — Доброе утро, Леви. Я должен съездить забрать машину, понимаешь? Было что-то беззащитное в улыбке, с которой Эрвин приветствовал Леви. Не сказать, что он оправдывался, скорее, будто бы смеялся над своей недальновидностью.       — Я поеду с тобой, мне всё равно нечем заняться. Растерянность на чужом лице выглядела до странности трогательно. Леви поспешил наверх, чтобы побыстрее собраться, едва признаваясь себе в том, насколько сильно им овладело любопытство.

***

На улице было достаточно тепло, в коричневой куртке даже жарковато, Леви повязал её на пояс, оставаясь в одной футболке. Эрвин неодобрительно прищурился, но сильный порыв ветра растрепал его неуложенную челку и ему пришлось зажмурить глаза. Тем временем Аккерман прошел вперёд, в сторону железнодорожной станции, подставляя свежему ветру своё лицо. На платформе было малолюдно. На дальней от входа лавочке спал заросший старик в драных штанах и без ботинка на одной ноге. Неподалёку от них с Эрвином стояла семейная пара и что-то негромко обсуждала, судя по доносившимся обрывкам фраз — какие-то новости, что-то про яблочный пирог и инопланетян. Леви решил не зацикливаться на них, без контекста всё равно звучит, как бред, перевёл взгляд на платформу напротив, где мохнатая дворняжка сладко грызла косточку. Судя по табло, до поезда оставалась пара минут. Леви пожалел, что не взял с собой наушники. Он повернулся в сторону Эрвина, не до конца уверенный в том, что хочет просить о чём-либо, но тот будто сам собирался что-то сказать. Леви его опередил:       — Бля, наушники забыл, — Леви даже не сразу осознал, с какой мученической интонацией это прозвучало, но тут же резко добавил:       — Но ты не думай, домой я за ними не пойду. Эрвин хмыкнул и без предупреждения шагнул ближе. На станцию прибыл поезд. Когда он снова начал набирать ход, отъезжая от станции, Леви уставился в пыльное окно. С каждой секундой пейзажи проносились быстрее и быстрее. Сменяя друг друга, они в итоге превращались в одну расплывчатую мешанину из зелени и голубого неба. Эрвин сидел рядом и читал. Чтобы понять что пришлось заглянуть через плечо — в руках был очередной текст с датами прошлого. Леви попытался припомнить хоть что-то о тех годах, про которые читал Смит, может, тогда бы получилось понять, о чём книга. Только тогда он осознал, что почти бессонная ночь не прошла даром. Мозг отказывался обрабатывать информацию, хотелось спать. Он ещё раз взглянул на Эрвина, тот, чуть нахмурившись, читал всё ту же страницу. Леви опять перевёл внимание на окно, охуенное окно, по его мнению. Солнце за ним будто переливалось через край сплошного тёмного леса и немного слепило глаза. Глаза Леви всё же прикрыл, а когда открыл снова, то не почувствовал жёсткости стены вагона под боком. Что-то мягкое и тёплое было под его рукой, на что-то подобное он опирался щекой и виском. Было несложно догадаться, что именно произошло. В момент осознания Леви дёрнулся, Эрвин тут же ухватил его за предплечье.       — Мы пока не приехали, можешь ещё поспать. Колёса мерно стучали о рельсы, лес за окном сменили низкие постройки и промзоны, Смит уже не читал, листал новостную ленту в телефоне, периодически оставляя лайки под мемами с котами.

***

      — Кто это?       — Подруга из университета. Из окна ближайшего дома им махала девушка в очках. Через пару секунд она в накинутом наспех пальто уже шла прямо к ним.       — Эрвин! Не думала, что ты так рано явишься после вчерашнего. О, ты привез с собой Леви, верно? В Аккермане начал просыпаться интерес: с кем общался Эрвин до встречи с ним было неизвестно. Эта девушка была любопытным персонажем, к тому же, по какой-то причине, знала о его существовании.       — Зое, я смотрю, ты полна сил.       — Ох, это всё Моблит, настоящий волшебник. Понятия не имею, что он закинул в миксер с утра, но я прекрасно себя чувствую, — энергичности ей было и правда не занимать. Пока она говорила, уже успела собрать густые каштановые волосы в небрежный хвост и снять пальто. Весеннее тепло в тот день действовало на всех.       — Леви, это Ханджи Зое, моя однокурсница и подруга. Мы сто лет не виделись, а вчера собрались отпраздновать её повышение, — тон Эрвина сменился на лекторский, важничал, что ли?       — Да, да, вчера было классно. Я не думала, что так много людей придёт. Прямо как в старые добрые, все наши умники и умницы приехали, даже Майк с Нанабой. Зое казалась такой счастливой. То ли ностальгия по беззаботному студенчеству, то ли радость от встречи со старыми друзьями заставляли её глаза сверкать. Хотелось заглянуть в эту голову, в воспоминания. Там ведь должен быть Смит, совсем зелёный первокурсник. Интересно, тогда Эрвин был ответственным ботаником-старостой или всё же отстранённым эрудитом с задней парты? Да нет, судя по словам Ханджи, у него была компания, в которой он неплохо проводил время. Интересно, а во время их посиделок Эрвин в хмелю так же, как и на Новый год, пускался в откровения, прикалывался и ухмылялся так, что любого из себя выведет? Господи, наверное, более юный, он был ещё невыносимее и небось говорил такие глупости…       — Леви, — раздалось прямо у уха, чужая ладонь ткнулась в лопатку, — нам, наверное, пора.       — Подождите! Может, кофе или чай? — Ханджи вдруг обратилась к Леви.       — Эрвин рассказал, что ты любишь чай. Я как раз привезла новый, он вроде редкий, как его… Не важно. В любом случае, он вкусный, хочешь? Леви опешил от такого напора. Блестящие и, надо признаться, довольно безумные глаза девушки теперь смотрели на Аккермана в упор. Нельзя было молчать, он и так уже давно стоял, как истукан. По его спине едва ощутимо провели из стороны в сторону.       — Вы правы, я люблю чай, но у нас ещё так много дел сегодня. Простите.       — Ах, ну ладно, — на чужом лице промелькнуло сожаление, но лишь на пару секунд. Видимо, Эрвин заранее знал, что это её не особо сейчас расстроит. — И я не такая уж и старая, ты же выпускник, можно на «ты». Кстати, если понадобиться помощь с поступлением — обращайся, а то я знаю, как строг может быть твой «мистер Смит». Но сам не обижай его, а то он и так полночи жаловался на тебя.       — Это неправда, — видимо, это была попытка оправдаться. Жалкая, к слову. Стало только хуже, ведь следом Ханджи выдала:       — Ну да, а остальные полночи хвалил. Ой! Давайте я вам этот классный чай отдам, мы с Моблитом всё равно не любители. Не дожидаясь ответа, Ханджи убежала, оставив Леви с Эрвином на месте в неловком молчании.

***

Они ехали домой. Наконец-то. Для Леви это оказалась странная поездка, не то чтобы он жалел о том, как всё прошло, просто был не готов. Изначальным планом было просидеть весь день дома, если бы не Эрвин. Леви сам не знал для чего увязался следом, почему просто не мог быть равнодушным. Ничего страшного бы не случилось, если бы он той ночью был не с Ханджи и старыми друзьями, если бы он был где-то ещё, с кем-то ещё. С тем, кто никогда не слышал ни о его семье, ни об их захолустье.       — Леви, ты не обижаешься, я надеюсь. Мы бы там застряли на несколько часов точно. Ханджи любит пообщаться, а если вдруг упомянешь её любимые раскопки и экспедиции… Не выберешься дотемна, — надо же, ещё и оправдывается, их время жалеет, да так искренне, с улыбкой. Леви посмотрел на Эрвина, но так и не смог понять: он что, серьёзно?       — Ты правда про меня рассказывал? Ему ведь можно спросить подобное? Почему нет? Рядом не было никого, кто мог бы подслушать, да и Эрвин не смог бы отвертеться. Не будет же он останавливать машину среди поля и выскакивать, убегая в высокую траву. Не, он точно так делать не стал бы.       — Я просто рассказывал про свою жизнь.       — Что именно? Эрвин вцепился в руль и затих. Стало неприятно. Потому что Леви точно знал, что хочет услышать и не понимал, почему Эрвин изворачивается. Это же не допрос, он просто хочет знать. Ему нужно знать, что среди всеобщего веселья, когда расслабленный алкоголем разум пытался нарисовать картину жизни, Эрвин вспомнил о нём. Хотя, может и не о нём на самом-то деле, но теперь Леви в любом случае собирался выпросить правду.       — Ясно, а я уж подумал, что мы можем друг другу свободно высказываться. Вот и всё доверие, — Леви ухмыльнулся: о чём он вообще думал?       — Леви, тебе я доверяю. Гораздо больше, чем многим.       — Тогда дай порулить.       — Что? Нет. Зачем? «Потому что Кенни как-то сказал, что для мужика тачка дорога почти как женщина», — хотел сказать Леви.       — Ты устал, нам ехать ещё больше получаса. Я знаю дорогу отсюда, и тут не будет никаких патрулей, это же ебеня!       — Леви!       — Эрвин! Ты знаешь, что я прав.       — Просто, — Эрвин замялся, а потом устало выдохнул, — там колдобины на подъезде к развилке, будь внимательнее. Медленно машина докатилась до обочины и встала. Эрвин под цепким взглядом Леви отстегнул ремень безопасности, вышел из машины. Не веря своей удаче, Леви неловко переполз со своего места на другое. Он погладил руль, потрогал ручник, дотянулся до педалей и, немного поколебавшись, подогнал сиденье под себя. Он то и дело смотрел через лобовое стекло на Эрвина, который курил неподалеку. Ему всё казалось, что сейчас Эрвин вернётся, скажет ему не дурить и сгонит обратно, а потом отвезёт домой и какое-то время не будет разговаривать с ним — «зарвавшимся юнцом». Но Смит бросил сигарету, затушив ботинком, и молча уселся на переднее пассажирское сиденье. Поехали. И они правда поехали, Леви даже удивился. Последний раз он сидел за рулём ещё тем летом, буквально за неделю до появления Эрвина. В те дни Кенни был необычайно заинтересован какой-то таинственной особой и поэтому часто давал Леви покататься на тачке с условием, что он будет возвращаться домой не раньше Кушель.       — Ты пропустил поворот.       — Я не… — правда пропустил. — Чёрт!       — Там чуть дальше можно развернуться.       — Знаю, — буркнул Леви. Даже зная, что истинное желание вести машину самому было продиктовано отнюдь не благородным порывом, Леви был обеспокоен тем, насколько внимательно и напряжённо Эрвин следил за каждым его действием, ни о каком отдыхе не могло быть и речи. И чуткое руководство всё же не уберегло от этих проклятых колдобин у нужного съезда. Попытавшись протиснуться между двумя выбоинами, Леви немного завернул влево и резко въехал в следующую яму. Затем, срочно пытаясь исправить ситуацию, газанул резче, чем следовало, и буксанул задним колесом по тому месту, которое хотел миновать изначально. Машину тряхнуло, Леви нажал на газ и попытался вывернуть руль под правильным углом, но не успел. В следующую же секунду капот минивэна ткнулся в единственное, так неудачно стоящее у дороги, дерево.       — Блядь, Леви, — Эрвин сидел с зажмуренными глазами, прижав руки к вискам.       — Прости, я… — никак не верилось в произошедшее: вроде ничего особенного, так, лёгкое столкновение, вряд ли там даже большая вмятина, но было до ужаса обидно.       — Я тебе говорил. Сам тут еле проезжаю, у вас тут пока к лету не перегрунтуют вообще непонятно, как пробираться.       — Я не думал, что всё так плохо.       — Потому что думаешь не о том. О чём ты блядь думаешь, Аккерман?       — Эй, а если я сейчас начну орать и ругаться?       — А ты не прекращал. С самого первого дня знакомства ты ведёшь себя, как хамло, смотришь на меня, как на врага и постоянно пытаешься заставить чувствовать себя виноватым. И в те моменты, когда мне кажется, что мы наконец-то можем общаться, как нормальные взрослые люди, происходит вот это, — Эрвин помахал руками в воздухе. — Тебе будто ну о-очень нужны доказательства моей неблагонадёжности. Ты за этим за мной сегодня увязался? Думал, я вчера куролесил с какой-то городской фифой, не так ли? Хотел пристыдить? Уши Аккермана горели, то ли от злости, то ли от обиды, но больше от стыда, ведь Смит был прав.       — Хуй у тебя что выйдет, — показалось, что Эрвин сам удивился, выдав нечто подобное. Через пару секунд он продолжил гораздо спокойнее:       — Я верен вам. Верен тебе лично и никак не хотел вредить с самого первого дня. И я устал это доказывать, — последние слова оказались настолько тихими, что Леви еле расслышал их, но внутри именно они отзывались подобно крику о помощи.       — Я тебя услышал. Я… — на самом деле в тот момент ему нечего было сказать. — Эрвин, ты ведь сможешь отвезти нас домой?       — Конечно, машина не так сильно пострадала. Завтра отгоню в сервис. До дома оставалось минут десять. На капоте действительно была только неглубокая вмятина, Леви её заметил, пока обходил машину и дерево, чтобы пересесть. Казалось, что всё в порядке, по крайней мере, лучше, чем пару минут назад. Они включили радио, там кто-то незатейливо брынькал на гитаре. Леви чувствовал, что Эрвин дышит глубже и тяжелее, чем обычно, но решил, что сегодня постарается об этом не думать.