Плюс-минус (±) Девять

Кушель долго гремела вымытыми тарелками на кухне, затем монотонно елозила тряпкой по скатерти, поочерёдно передвигая сахарницу с солонкой. На самом деле особого смысла в этом не было, она собиралась пройтись по магазинам с подругами и, казалось, просто не решалась бросить тряпки с тарелками и выйти наружу. Леви спустился вниз в поношенных свободных шортах и красной футболке с выцветшим принтом. Не выпуская смартфон из рук, привычно улёгся диван. Эрвин сидел в кресле напротив рядом со светильником, единственным в комнате источником света. Примостив тетради на широком подлокотнике и сосредоточенно проверяя их, Эрвин время от времени помечал ошибки красной ручкой. Рукава его рубашки сейчас были закатаны до локтей, когда он задумывался, то поднимал голову и запускал руку в растрепанные волосы. В такие моменты он невидяще смотрел вперёд, прямо на Леви.       — Почему ты на меня так пялишься? — Леви было плевать насколько осмысленно его разглядывают, всё равно такое внимание смущало.       — Не понимаю, о чём ты.       — Ты пялишься, Эрвин, — специально на «ты», специально по имени. Скажи он так раньше, это было бы для того, чтобы Эрвин не расслаблялся, помнил своё место приживальщика, недостойного поднимать глаза на жителей этого проклятого дома. Сейчас же, произнесённое имя — знак лояльности.       — Тебе говорили, что ты выглядишь, как нахохлившийся воробей, когда чем-то недоволен? Недалеко послышался мягкий смешок матери.       — Тц, на себя посмотри, — он не смог найти, что предъявить в пику. Эрвин выглядел почти идеально. Эта мысль нестерпимо жгла изнутри. И все же это пресловутое «почти» пульсировало на краю сознания. Противоречие, мелкое, еле заметное, не давало спокойно воспринимать слова Эрвина. Был в нем некий необъяснимый огрех. Хоть тот всё отрицал, что-то Леви упускал из виду, и ему нужно додуматься быстрее, чем что-то произойдет. А оно произойдет, Леви был уверен, не могло не. Предчувствие мигало ослепительными красными вспышками, что сейчас дело в нём. Он — есть центр и средоточие того, что подскажет, что не так с Эрвином Смитом. Обидней было от того, что в общем и целом Смит был хорош и приятен, действительно приятен.       — Мальчики, не ссорьтесь, — Кушель ласково потрепала сына по голове, обогнула диван и чмокнула Смита в щеку. Леви заметил, что Эрвин после поцелуя еле заметно дёрнулся и уставился остекленевшим взглядом перед собой. На коже остался алый след от новой помады. — Вернусь поздно, ложитесь спать, не ждите меня. Какое-то время в прихожей слышалось шуршание, стук каблуков и бряцание ключей, а затем хлопнула дверь. В звенящей тишине Леви и Эрвин смотрели друг на друга. Леви очередной раз подумал, что так обычно люди рассматривают зверей в зоопарке.       — Убери это благостное выражение со своего ебала. Эрвин удивленно приподнял густые брови.       — Благостное? Если честно, Леви ждал переспроса из-за другого слова.       — Да. Эрвин ничего не ответил. Просто вернулся к тетрадям. Говорить не особо хотелось, но всё же Леви чувствовал, что зря он так. Конечно, его учитель ничего не скажет сейчас, но кто знает, может, захочет отыграться позже. Мысль, что он опять несправедливо резок, Леви гнал как можно дальше. Раздался еле заметный писк, а потом экран телевизора загорелся, там замелькали цветастые фигуры, послышалась бойкая речь. Эрвин громко шлёпнул очередной тетрадью о стопку на подлокотнике.       — Что такое? — Леви среагировал этот на звук. — Я хочу кино посмотреть. Если мешает, иди в свою комнату.       — Ничего страшного, я почти закончил, — спокойно ответил Эрвин.       — Ну как скажешь, — в стопке из непроверенных осталось всего две-три тетради. Тем временем закончилась рекламная пауза и на чёрный фон начали выплывать белые субтитры, зазвучала открывающая тема. Красной ручкой Эрвин отбивал ритм по листу в такт музыке, подперев голову другой рукой.       — Ты смотрел этот фильм раньше? — Леви опять спросил быстрее, чем подумал, стоит ли.       — Конечно, — Эрвин отложил последний конспект и поднялся с кресла. — Подвинься-ка.       — Не, — расчёт был на то, что сейчас тот просто забьёт, заберёт стопку макулатуры с кресла и уйдет наверх.       — Как хочешь. То, что Эрвин одной рукой поднимет его вытянутую ногу и спокойно сядет на освободившееся место, Леви не рассчитал. Он приподнялся и нога по инерции опустилась обратно, точно на чужие колени. Через секунду Леви закинул туда и вторую ногу, мол, все равно моё место, не нравится, можешь валить. Эрвина, казалось, ничто не смутило. Откинувшись на спинку, он пристроил туда же одну руку.       — Знаешь, я ведь его первый раз в кинотеатре смотрел.       — Старпёр, — буркнул Леви. Возможно, Эрвин бы обиделся, если б перед глазами не встала картинка из далёкого детства: большой зал, пара лучших друзей из класса, чьих имён он уже не вспомнит, гигантское ведро поп-корна и чистый восторг. Отец не прогадал, сага о приключениях в космосе была идеальна для впечатлительного ребенка. В течение следующего месяца все закладки в энциклопедии лежали на разделе про космос.       — Эй, мне было десять. И мне даже понравился этот жутко раздражающий персонаж.       — Тот, который с большими ушами? Эрвин угукнул.       — А мне он сразу не понравился.       — Я думал, всем детям такие нравятся или ты только недавно посмотрел?       — Да не, смотрел в детстве, и этот длинноухий был похож на тогдашнего мамкиного ухажёра. Он ныл постоянно, пытался меня подкупить апельсиновыми и лимонными сосалками. От него ещё всегда спиртом несло, оттого, наверное, был таким же как этот, — Леви указал на экран, — неуклюжим.       — Он тебе явно не нравился, — вспомнить, как он выглядел оказалось не так трудно, Эрвин почему-то хмурился.       — Да он клоун был. Пришёл как-то без гроша в кармане, зато с каким-то грязным колечком, — Леви хохотнул. — Стоял перед мамой и пытался на палец надеть, но всё время промахивался. Она даже не двигалась, просто молча ждала, пока ему надоест. Вот умора была. Потом он правда разозлился и долбанул меня по ноге со всей дури. Хотя я сам виноват, нехер было так явно ржать, в гипсе бы не пришлось ходить.       — Леви, это…        — Эй, смотри! Крутая сцена. На экране мелькали скоростные космические истребители.       — Правда я никогда не понимал, нахрена они по одному подлетают, могли бы же вместе, группой быстрее гасить.       — Сюжета бы не было тогда.       — Не, ну слушай, если бы.… Эрвин уже не слушал. Его бы в очередной раз поразило то, каким разговорчивым Леви становится, когда дело касается того, что ему реально интересно, но все его мысли были про то, что тот рассказал перед тем, как резво переключиться на происходящее в телевизоре. Смит опустил голову, перед глазами маячили ноги Леви. В голове не укладывалось, что кому-то однажды пришло в голову ударить по ним со всей силы. Не совсем понимая, что делает, Эрвин вытянул руку и дотронулся до кожи чуть ниже колена. Леви даже не дёрнулся, возможно, воспринял это как очередной раунд борьбы за пространство, а, может, просто не заметил. Казалось, тот целиком и полностью поглощён фильмом.       — Этого я тоже не понимаю, зачем доверять таким идиотам столь важное задание? И мотивация у главного героя слабовата, — Леви выключил звук во время начавшейся рекламы и решил поделиться мыслями.       — А я думал, что тебе нравится этот фильм, — Эрвин усмехнулся. — Хотя, может, ты просто не понял. Эрвин пустился в пространные рассуждения о герое и его пути и только потом заметил, что Леви смотрит на него со странным прищуром. И тут же осознал, что уже какое-то время, не особо задумываясь, гладит чужие ноги.       — Хах, а я думал, что мне кажется. Слова сработали хуже пощечины. Но похоже, что хитрить и оправдываться было бесполезно. Оправдания не было, здравого объяснения тоже. Только лишь комок чувств из раздражения, любопытства и уважения переплетённого с щемящей нежностью, что невозможно было сдерживать по отношению к Леви. Откровенных прикосновений было не скрыть. Эрвин не убрал своей руки, двинулся по колену и дальше, довёл до бедра. Леви скривился, будто от боли, но только потупил взгляд. Эрвин придвинулся ближе, положил свободную руку на чужой затылок и ткнулся лбом в лоб. Серые глаза недоверчиво блестели, ноздри раздувались от возмущения, но устоять было невозможно. Вот он рядом, бери, если уж захотелось. Под пальцами протянутой руки Эрвин ощутил мягкость волос, другой — тронул напряжённый бок. Леви громко сглотнул, но остался безмолвен. Весь и полностью он казался покорным и доступным, но Эрвина вдруг прошибло. Он явно был не прав.       — Останови меня, — прошептал он вдруг. — Скажи «нет». Прямо сейчас, пожалуйста. Леви попытался отвернуться, но помешала горячая ладонь на щеке, что держала мягко, однако, заставляла смотреть вперёд, на Эрвина.       — Леви, прошу, ты ведь понимаешь. Ответа не последовало. Воздух сгустился, тишина глушила сильнее любого шума, фильм снова начался, но сейчас никому до него дела не было. Эрвин вдруг уткнулся головой в острое плечо и прижался всем телом, просовывая руки под поясницу и забираясь под футболку. От чужого тепла, запаха, от звука сердцебиения под рёбрами вело. Грубое желание затапливало с головой. Казалось, что в его жизни никогда не было момента хуже и лучше одновременно.       — Эй, — внезапно его голову грубо оттянули за волосы, заставляя посмотреть в глаза. — Нет. Слышишь, Эрвин? Слышишь, что я говорю? — Леви дышал часто, но говорил твёрдо и чётко, хватка ослабла, рука медленно переместилась на основание шеи.       — Слышу, — Эрвин медленно кивнул, осознавая, что должен сделать, и осторожно поднялся с дивана. — Я пойду, ладно?       — Ага…        — Пойду, да, — ясность ума постепенно возвращалась. Эрвин схватился за оставленные тетради, затем вытащил одну из стопки и протянул Леви. — Твоя таблица. Там пятёрка, одна из лучших работ. Леви бесцельно повертел тетрадь в руках, а к тому моменту, как открыл страницу с таблицей, Смит уже скрылся за входной дверью. Он даже не закрыл её, ключи оставил на полке у входа, куртку забрал.