Плюс-минус (±) Девять

На самом деле тогда в магазине Эрвин солгал: Леви всё же изменился. Тогда, увидев растерянного молодого человека, который смотрел на него с таким изумлением, он не сразу признал в нём Аккермана, но всё равно последовал за ним. И не пожалел. В ночь после встречи в забегаловке Эрвин никак не мог уснуть, вспоминал в деталях, каково было тогда. Что именно сводило его с ума в тот год, когда он наткнулся в своей жизни на вопросы без ответов. Он позвонил Леви на четвёртый день с утра и сделал то, что сделал бы человек, который хочет с кем-то увидеться, но считает, что навязываться и, уж тем более, называть эту встречу свиданием он не имеет права или не хочет. Он позвонил и сказал что-то вроде: «Привет, у меня лишний билет в кино на сегодняшний вечер, мне не с кем пойти, а я подумал, там какая-то фантастика, тебе же такое нравилось вроде?» Это могло быть полное фиаско. Во-первых, Эрвин был не уверен, что сказал именно это, во-вторых, ему, наверное, стоило быть хитрее или придумать нечто поинтереснее в качестве развлекательной программы, но ему повезло. Действительно повезло. Потому что Леви не стал допытываться, с кем изначально он собирался идти и был ли этот кто-то вообще. Не спросил даже, почему Эрвин выбрал кинотеатр неподалёку от того злосчастного продуктового, где они пересеклись. Леви просто согласился. Уточнил время и место, и просто оказался там. Потом они молча сидели в темноте кинотеатра, а на экране разворачивалась вакханалия из спецэффектов и графики, постоянной беготни и персонажей со сложными именами и спорной мотивацией. Правда, музыка была красивой, она вводила в транс и отзывалась глубоко внутри. Когда Эрвин решил поделиться этим с Леви, то невольно засмотрелся — он, правда, следил за происходящим на экране и, похоже, понимал гораздо больше. Эрвину же было интересней наблюдать за ним. Раньше от него веяло враждебностью и нелюдимостью и всё его движение было резко и порывисто, сейчас ощущения изменились. Видимо, годы немного сгладили и смирили его дикость. Приобретённое внутреннее спокойствие и уверенность он заметил ещё в их недавнюю встречу. Но также отметил, что бойкость и прямота изложения мыслей только усилились, хотя не без довольства Эрвин не исключал, что это он показывал только ему. Началась сцена беседы героев под звёздным небом и зал погрузился в кромешную тьму. Для Эрвина это не было проблемой, его глаза уже немного привыкли к темноте, и он мог безнаказанно пялиться на Леви, рассматривая его столько, сколько ему хотелось. Не то чтобы в этом была необходимость. Он полностью был занят этим до того, как они заняли места на предпоследнем ряду. Тогда он заметил драные джинсы, но явно дорогие кеды и джинсовку не менее дорогого бренда, которую Леви набросил поверх футболки с неприличным принтом. Эрвин не знал, выглядел ли он так только сегодня или всегда. Он вообще многого не знал о жизни Леви… Хотя, нет, он знал университет, Ханджи проболталась однажды, а вот о специальности мог только гадать. Но оставалась тонна других вопросов: где Леви теперь работает? Куда ходит? С кем общается? С кем трахается? Он когда-нибудь вспоминал о нём за эти годы? Теперь, чисто в теории, Эрвин мог задать все эти вопросы, но был уверен, что хотя бы на половину из них Леви ему не ответит, ибо с какой стати он вообще должен?! Очередная яркая вспышка на экране озарила всё вокруг. Леви рядом нахмурился — и это было так смутно знакомо. Захотелось тронуть его прямо сейчас, просто прикоснуться, чтобы убедиться, что это не мираж и не сон. Рука Леви лежала на подлокотнике кресла. И Эрвин, будто невзначай, облокотился на тот же подлокотник с другой стороны. Своим предплечьем он почувствовал тепло чужого тела и, спустя секунды, а затем минуты, это тепло не исчезло. Видимо, Леви всё устраивало, можно было немного расслабиться. После кино он опять предложил проводить Леви, тот снова отказался, хотя они прошлись вместе по ближайшему парку. В целом, Эрвин был доволен, но вскоре понял, что хочет увидеть Леви снова. Чудом оказалось то, что долго искать повод не пришлось.       — Кстати, где ты сейчас работаешь? — спросил Эрвин, пока они неспешно шли по аллее после кино.       — В школе, — знай Эрвин ответ заранее, он бы обязательно пригляделся к реакции Леви на его слова.       — Ты учитель?       — Нет, боже! «Только бы не уборщиком», — мелькнула мысль.       — Я социальный работник. Ну знаешь, на мне отстающие и всякие хулиганы. Иногда я помогаю остальным учителям или встаю на замену, когда совсем некому.       — Хм, не помню, чтобы ты этого хотел.       — Я вообще не знал, чего хочу. Просто сдал экзамены достаточно хорошо, чтобы поступить на бюджет в пед, а потом оказалось, что я неплохо справляюсь с подобной работой. Разговор всплыл в голове, когда крайне общительная коллега — Анита — во время обеда рассказала ему, что согласилась провести экскурсию в университете для выпускников. Мол, у неё подруга работает в школьной администрации и попросила об услуге. Это могло бы стать милым разговором ни о чём, если бы Эрвин не заглянул в лист со списком учеников. Там, в самом низу, в графе «Сопровождающий» чёрным по белому значились фамилия и имя — «Аккерман Леви». Эрвин сразу вызвался помочь, он ведь может неплохо рассказать об университете и его истории. Тем более, у него в это время нет пар и вообще… На самом деле ему не пришлось придумывать что-то ещё, Анита быстро приняла предложение. То ли дело было в том, что у многих здесь сложилось впечатление, что Эрвин довольно красноречив, то ли ей не хотелось заниматься этим в одиночку. В любом случае, Эрвин ничуть не пожалел о своем импульсивном решении, когда в день экскурсии действительно увидел растерянный взгляд Леви, когда тот заметил «экскурсовода». Растерянность почти моментально сменилась подозрительностью, но долго это длиться не могло, потому что перед ним чуть не подрались два подростка, причем по причине, известной лишь им самим. Растрёпанный паренёк в зелёной толстовке с бешеными глазами крепко вцепился в ворот футболки своего одноклассника.       — Йегер и Кирштейн, где мы по-вашему? В цирке? — не очень громкий, но строгий голос Леви заставил этих двоих отцепиться друг от друга.       — Простите, мистер Аккерман, — парни чуть ли не синхронно отозвались.       — Ведите себя прилично, иначе мистер Смит вас выгонит, верно? Эрвин хотел сказать, мол, не втягивай меня в это! Но после решил, что Леви прав, ему не нужны были здесь беспорядки, поэтому кивнул на слова Леви со всей серьёзностью. Класс притих. По лестнице и длинному коридору с колоннадой шли неспешно, ученики рассматривали стены с картинами, досками объявлений и заглядывали в широкие окна, через которые лился солнечный свет. Параллельно Эрвин рассказывал, где именно они идут и что располагается вокруг. Впереди был зал-музей, Эрвину он нравился, ближе к потолку можно было заметить древнее витражное окно, круглое и яркое. Увидев его впервые, Эрвин замер минут на десять, чтобы внимательно рассмотреть. Так что дружное удивление и восхищение школьников было ожидаемо. Он ненароком бросил взгляд на Леви и заметил, как преобразилось его лицо. До этого он зорко следил за детьми, будто пастух за неразумным стадом. Эрвин никогда не видел Леви таким. Сдержанным, внимательным и, удивительнее всего, без единого матерного слова. Даже когда те же двое, что отличились в самом начале, чуть не сбили мраморную статуэтку, Леви просто встал рядом, видимо, на всякий случай. В простом чёрном костюме с бежевой водолазкой под ним, Аккерман, будучи ниже своих учеников, определённо выглядел совсем зрелым и компетентным. Но в один момент свет лёг хорошо, подсвечивая светлые глаза, смотрящие вверх с такой же непосредственной искрой интереса. На свету многое становилось ясным. Эта экскурсия в принципе навевала ностальгию, давно Эрвин не пытался заинтересовать историей, в сущности, детей. Он сделал ставку на эмоциональность и не прогадал. Пусть они шумели, переговариваясь и смеясь, когда Эрвин прерывал свой рассказ. Ближе к концу, после которого он собирался передать детей Аните, чтобы она ответила на все их вопросы, касательно поступления и провела небольшой тест на профориентацию, Эрвин ещё раз осмотрел учеников. Не то чтобы конкретно эти школьники сильно отличались от тех, которых он привык учить, но в них было что-то необъяснимо дикое. Ближе всех стоял парень, который всю дорогу задавал много вопросов. Скорее всего, староста — немного похож на самого Эрвина в юности. Мысли невольно вернулись к Леви: он не верил, что когда-то Аккерман был подобен этим детям. Казалось, с самой первой встречи он видел его иначе. На кухне Кушель, когда он не ожидал допроса и скрытой враждебности от семнадцатилетнего парня. Внутри будто что-то лопнуло и такая неуместная сейчас нежность затопила Эрвина с ног до головы. Он проводил школьников в нужную аудиторию и, как только за последним из них закрылась дверь, утащил Леви на улицу «покурить», хотя курил только в исключительных случаях. Леви же казался спокойным. Своеобразное самодовольство и, возможно, гордость за своих учеников взяли верх над всем.       — Мистер Аккерман, надо же! А ты всё же повзрослел. Эти дети тебя слушаются беспрекословно, хотя они не кажутся прилежными паиньками.       — Эти дети понимают, что в подобные места у них не так много шансов попасть. Сюда пришли самые смышлёные, остальным ничего не надо, а из этих может выйдет толк. Из парочки так точно, — Эрвин решил не уточнять. Как он понял, школа ребят располагалась в одном из самых маргинальных районов. — Знаешь, они чем-то похожи на меня.       — Никто не похож на тебя, Леви, — тот фыркнул. Это обезоруживало. Всегда способный донести свою мысль, Эрвин был в тупике. Он никак не мог определиться с мерой откровенности своих слов, к тому же, было слишком много того, что он под ними подразумевал. В жизни Эрвина за всё время не было никого, кто бы напомнил ему Леви, ни среди учеников, ни друзей, ни любовников. Эрвин не был святым, это уж точно. За девять лет он даже пару раз был близок к женитьбе. Первый раз на авантюристке, с которой познакомился во время экспедиции. Она была яркой и смеялась громче весеннего грома. Но она была непостоянна и быстра как ветер, он за ней не мог угнаться, а она сбежала в другую постель, к девушке столь похожей на неё, что Эрвину стало не по себе. Второй раз — на девушке из хорошей семьи, её отец был коллегой Эрвина. Она была юна и прекрасна, с круглым личиком и пышными формами. В ней всё было притягательно: от каштановых волос, спадающих локонами на плечи, до кашемировых свитеров, что она носила. Эрвин решил, что такая прелесть не для него, слишком мягка. Он был прав, спустя год он видел её на свадебных фото со своим знакомым. Были и другие отношения: с заграничным археологом, он учил его своему языку; с милой барменшей, что наливала всегда немного больше; с другом друга, с которым у Эрвина сошлись взгляды на литературу и, как ни странно, спорт. Это если не считать связей, которые ограничивались одной ночью. Был непродолжительный период, когда после серьёзного расставания Эрвин вёл себя именно так… В любом случае, последние его отношения закончились несколько месяцев назад без криков и шума, просто осознанием того, что нет ничего внутри друг к другу, кроме раздражения. Концепт «любви» давно казался ему мифом. А теперь он встретил Леви и не мог отрицать факт, что его к нему тянуло и было что-то, что заставляло действовать неразумно.       — Зачем ты это сказал? — вопрос выбросил из воспоминаний.       — Что сказал?       — Ну, это! Ты всегда такие вещи говоришь, что я просто…       — Что ты просто? — Эрвин уже не скрывал улыбки, потому что Леви, боже, он смущался. Со стороны послышался скрип двери и шум голосов. Ученики закончили тест и теперь выходили на улицу.       — О, дети! Эрвину захотелось крайне нецензурно выругаться, но он сдержался. Тем временем Леви собрался.       — Нам пора, спасибо за экскурсию.       — Не за что, я был только рад помочь. Дети тоже попрощались, Эрвин сказал, что к нему можно обращаться по поводу поступления. Леви на это закатил глаза, но Эрвин был серьёзен. Он знал, что ему сегодня повезло — будет хорошо, если этот день станет хорошим для кого-то ещё. Почти у выхода с территории университета, тот самый староста, Армин, как подслушал Эрвин, попросил почту или номер. Не особо задумываясь, Эрвин ответил:       — Спросите у Леви. За одновременно недовольное и смущённое лицо Аккермана после его слов Эрвин был готов проводить такие экскурсии хоть каждый день.