Плюс-минус (±) Девять

Всё шло слишком хорошо. В понимании Леви — чем лучше всё складывалось, тем с большей силой прилетал удар от жизни. Своеобразный закон баланса, услышав про который, некоторые знакомые и друзья Леви говорили, что он слишком тревожится и советовали просто наслаждаться тем, что есть. Леви их не слушал и ждал подвоха. Им могла оказаться дебильная встреча с Эрвином, но Смит не нёс никакой опасности. Прошло несколько месяцев, а их общение не тяготило Леви. Ему даже нравилось, что они могли встретиться и перекусить или иногда переписываться о всякой педагогической ерунде. А ещё Эрвин слал баянистые мемы с котами, но Леви они тоже нравились, хотя он бы не признал это вслух. К тому же, Эрвин действительно взял негласное руководство над Армином Арлертом, единственной по-настоящему светлой, во всех смыслах, головой выпускного класса. Леви с ним и знаком-то был лишь потому, что Армин был лучшим другом Эрена Йегера, который вечно устраивал хаос. Леви не мог игнорировать интеллект Арлерта, но считал его мямлей. Поэтому очень удивился, когда тот сам с ним заговорил. Это было после урока обществознания, где Леви последнее время часто заменял учительницу. Ей нездоровилось, ну или она просто разленилась. Так или иначе, в тот день он задал классу, а точнее, тем, кто не сбежал с последнего урока, писать сочинение на тему: «Что такое свобода?». Он так отвлёкся на то, что Йегер расписался листов на десять, не меньше, что не заметил звонка с урока и того, как к нему подошёл Армин.       — Простите, я всё хотел спросить… Правда, что мистер Смит был вашим учителем в школе? — Леви внутренне замер, но виду не подал.       — Правда, но это было очень давно. Где-то за последней партой Йегер шипел на ручку, которая отказывалась писать, а остальные, складывая работы в неаккуратную стопку, спешили покинуть класс. Армин всё так же стоял рядом, кажется, гадая — продолжить разговор или уйти.       — Я просто заметил, что у него дома среди фотографий есть одна с вами и какой-то женщиной. Она на вас очень похожа. Леви и забыл, что есть какие-то доказательства того времени. Это фото могло быть одним из тех, что они делали на праздники или во время прогулок. Снимали на зеркальный фотоаппарат, который однажды принёс Эрвин и, кстати, так и оставил у них. Кушель была в восторге от этой вещицы, первое время она снимала почти всё, что попадалось ей на глаза. Потом немного успокоилась, но всё равно брала его в руки, когда у неё было хорошее настроение. Леви тогда сам ходил в фотоателье распечатывать пару десятков самых удачных снимков. Теперь он знал, куда они делись, но больше удивляло, что Эрвин их сохранил.       — Это моя мать. Они с Эрвином…были близкими друзьями когда-то. Почему ты об этом говоришь?       — Знаете, он часто о вас говорит. Если честно, это может отвлечь мистера Смита от чего угодно. Но мне просто показалось, что вы в какой-то ссоре или обижены на него. Он вам что, аттестат испортил?!       — Ты умный ребёнок, но тебе лучше не лезть в это. Нет, Леви не был обижен, ничуть. Просто верил всем сердцем, что ему не нужны сюрпризы от судьбы, предпочитая их игнорировать. А потом они посыпались один за другим. Сначала случился финал олимпиады по истории в другой школе, куда ему пришлось тащиться с Армином и ещё одной одаренной — Микасой. День был пасмурный и душный. Маршрут их поездки в общественном транспорте больше напоминал попытку выжить в толпе и при этом не потеряться. Ещё они чуть не опоздали из-за Армина, который проспал. По его же признанию. Он никак не мог уснуть из-за волнения, а теперь ещё сильнее нервничал из-за того, что они выехали позже. Его и без того бледное лицо напоминало фарфоровую маску, в сером костюме и со светлыми волосами он напоминал привидение. Леви знал — как только Арлерт увидит задание, то соберётся и сосредоточится только на нём. Главное — проследить, чтобы он не сошёл с ума раньше. На его счастье Микаса Аккерман была девочкой со стальными нервами. То, что они были однофамильцами могло быть не просто совпадением. Микаса спокойно просматривала справочник по датам, уткнувшись в свой красный шарф, который казался слишком тёплым. Как только всё закончилось, Арлерт позвонил Эрвину, чтобы рассказать, как прошло. В это время Микаса подошла к Леви и попросила воды. Несмотря на её утреннее видимое спокойствие, в тот момент она по-настоящему расслабилась. В паре шагов от них Армин что-то очень эмоционально описывал и совсем не выглядел расстроенным. А потом резко обернулся и проговорил то ли Леви, то ли всё ещё в трубку:       — Не думаю, что мистер Аккерман будет против, если вы нас заберёте на машине. В целом, Леви не возражал, особенно, если у Эрвина вдруг выдался свободный день, и они его не отвлекают от работы. Хотя, он ведь сам предложил. День был напряжённый и муторный, поэтому помощь Смита была неожиданно кстати. Тем более, ребята устали больше него, их состояние Леви учитывал в первую очередь. Через пятнадцать минут Эрвин был на месте. У него появилась новая машина, более приличная и на этот раз чёрная. По бежевым брюкам и белой рубашке с коротким рукавом было понятно, что выехал прямо с работы. Леви подумал, что не надо было надевать жаркий пиджак, но без него, в джинсах и кроссовках, он боялся выглядеть не солидно. Спустя время дети вырубились на заднем сидении, после того как обсудили и сравнили ответы. Они пытались допрашивать Эрвина, о правильности тех или иных вариантов, на что он смеялся и советовал поискать в интернете. Леви молча наблюдал за происходящим, чувствуя спокойствие впервые за день. Ему не нужно было следить за тем, чтобы выйти не на той остановке, не надо было переживать о том, чтобы дети точно дошли до дома. Эрвин что-то рассказывал всю дорогу, позже Леви уже не помнил, что конкретно. В подсознании осталось только ощущение комфорта и благодарности Эрвину за то, что он отвёз их всех по домам после непростого дня. Ещё одной неожиданностью стал звонок Ханджи Зое. Они никогда не общались очень близко, но несколько лет исправно ставили взаимные лайки друг другу в соцсетях. И всё же она позвонила, чтобы сообщить, что будет рада видеть его на званом ужине в ближайшую субботу. Видите ли, она в городе ненадолго и хочет увидеть всех друзей и знакомых. Отказаться Леви не смог, да и не хотел, если честно. Тот факт, что он не был особо разговорчив, не означал, что ему противно общество. Зная Ханджи, он предполагал, что большинство гостей будут немного странными, но умными людьми. И оказался прав. Даже в предположении, что Эрвин тоже приглашён. Ханджи встретила Леви уже немного навеселе, с такими же горящими глазами, как и много лет назад. Быстро поприветствовав его, она ускользнула куда-то вглубь квартиры к другим гостям, предоставив Леви полную свободу действий. В любом случае, ему не дали заскучать. Попросили вытащить ещё один стол с балкона, открыть пару банок, дальше он сам уже вызвался сходить за стульями из багажника, которые кто-то привёз по просьбе Ханджи. Народу было действительно много, около двадцати человек. И это при том, что некоторые не смогли приехать. Хозяйка торжества устроилась во главе стола, точнее, её туда усадил Моблит, уговорив перестать бегать вокруг. За столом было громко и тесно. На небольшой диван, рассчитанный на пятерых, умудрились влезть семеро; на широкое кресло у окна смогли уместиться сразу две худенькие девушки и не чувствовали себя обиженными, о чём-то мило переговариваясь. Недалеко устроилась семейная пара с ребёнком, Майк и Нанаба, как понял Леви. Где-то слева были трое самых говорливых, один всё никак не мог заткнуться, чем-то хвастался и откровенно раздражал Леви. Его время от времени пыталась усмирить миниатюрная рыжеволосая девушка. Эрвин занял место рядом с ним. Вообще он весь вечер крутился где-то неподалёку. Но, скорее всего, это было из-за ограниченного пространства. Эрвин, казалось, знал здесь всех. Он легко находил тему для разговора почти с каждым и иногда втягивал Леви в эти обсуждения. Аккерман с удовольствием заметил, что к нему относятся серьёзно и ему действительно есть, о чём спросить или рассказать. Когда на улице начало темнеть, кто-то уже собирался домой и шумел в прихожей, прощаясь с хозяевами. На столе был нарезанный торт и стояли чашки с чаем для тех, кто закончил пить остальное. Расслабленный и слегка захмелевший Леви решил махом допить вино в своём стакане и приступить к чаю. Но, когда он сделал большой последний глоток, то почувствовал, что Эрвин положил ладонь на его запястье.       — Не хлещи так алкоголь.       — Чего?       — Не пей много. Я беспокоюсь за тебя. Видимо, после этого Леви состроил такую гримасу, что Эрвин наклонился ближе и заговорил прямо в ухо, удерживая за руку, чтобы Леви не думал отстраниться:       — Просто здесь некоторые так на тебя смотрят, — выдохнул жарко. Леви пробило на мурашки, он совершенно неосознанно подался ближе. Так с ним давно не разговаривали. Обычно после таких заявлений ему говорили что-то вроде: «Но тебя возьму я» Обычно это говорили в очень неприличных местах, очень неприличные люди, которых Леви предпочитал забывать на следующий день, обычно потому, что ни на что другое они не годились. Леви этим не гордился, относился как к необходимости, веря в то, что такой грязи раз в два-три месяца достаточно.       — Если встанешь сейчас, то минимум двое попробуют увязаться за тобой под любым предлогом.       — А ты?       — А я… Эрвин задумался, а потом вдруг уронил свою голову на плечо Леви. Тот заметил, как двое (правда, двое), обратили на это внимание. Ему вообще не понравилось то, как они посмотрели сначала на Эрвина, а потом друг на друга.       — Я слишком пьян сейчас и хочу, чтобы мы пошли домой, — пробормотал Эрвин куда-то в чужую шею.       — Как скажешь. Пойдём. Леви привык доверять своей интуиции, и в тот момент она требовала уйти отсюда и забрать Эрвина с собой, немедленно. Немного неуклюже они выбрались из-за стола и направились в коридор. Рядом сразу оказалась Ханджи. Пока Леви вызывал такси, она что-то втолковывала Эрвину, который, привалившись к стене и прикрыв глаза, слушал и кивал. В какой-то момент она сжала их обоих в объятиях и попросила отписаться, как доберутся домой. На улице Эрвин притих и ничему не противился. Сел в такси, назвал свой адрес и не приставал в дороге. Только когда такси подъехало к дому, он на протянутую руку поймал Леви в объятия, прижимая к себе. Казалось, от этого можно было задохнуться, но Леви не успел и слова сказать, как Эрвин отпустил его и вышел вон. Уже дома он не мог избавиться от жара на щеках и мыслей о том, что его вызвало.