Плюс-минус (±) Девять

Через сорок минут Леви стоял перед Эрвином Смитом, смотрел печально и выглядел неряшливо. Эрвину не надо было объяснений. В его единственную встречу с Кенни Аккерманом он сам испугался. Тот будто существовал в совершенно ином мире, рассказывал мрачные истории и смеялся с них, как с анекдотов, не выдавал того где, с кем и чем живет, носил странные вещи, а его цепкий, оценивающий взгляд пробирал до дрожи. Иногда Леви смотрел почти так же.       — Ну что, показывай свой диван. Манеру начинать разговор примерно с середины Эрвин приметил давно, хотя раньше считал это особенностью подросткового характера. Ошибся.       — И я рад тебя видеть. Леви фыркнул, но улыбнулся, знал, что Эрвин не издевается. Он хорошо знал, как выглядит Смит, когда чем-то доволен, даже пытаясь сымитировать безразличие. Было приятно, что его не донимают вопросами и не жалеют. Единственное, что позволил себе Эрвин — указать, где в ванной среди прочего лежит аптечка, если что-то понадобится. Уже на кухне, за тарелкой с макаронами, в которые Эрвин добавил поджаренный бекон, томатный соус и которые гордо назвал пастой, Леви сам захотел поговорить.       — Ты неплохо устроился. Хороший район, новостройка, три комнаты. Снимаешь или твоя?       — Моя, ипотека.       — Сколько, если не секрет? Эрвин секретничать не стал, и они продолжили обсуждать цены на жильё и сложности покупки недвижимости. Леви жаловался, что все риелторы берут бешеную комиссию, Эрвин соглашался, даже рассказал историю своих знакомых, которых кинули мошенники. В ответ Леви что-то пошутил. Они потом уже не вспомнили что, но смеялись оба, скорее, от глупости шутки, но было хорошо. Совсем наедине Леви успокаивался и позволял себе дурачество. Он долго вертел в руках солонку в виде лисы, допросил Эрвина, где парная перечница, а потом от души смеялся, когда тот честно признался, что уронил её и разбил. Просто чихнул от перца, который сам же насыпал. Пока грелся чайник, Эрвин предложил показать всю квартиру. Деревянная мебель, тёплые цвета, мягкие ворсистые ковры, подушки на диванах с причудливыми узорами, несколько картин в совершенно разных стилях. Леви догадывался, что вся декоративная мешанина была подарками или сувенирами из поездок, но, несмотря на аляповатость и яркость, она действительно добавляла уюта. Самой скучной комнатой был рабочий кабинет, ещё одну занимала спальня. Гостиная была проходной, там и правда был большой угловой диван. Напротив него стояли полки с книгами и разной мелочёвкой: статуэтки, фигурки и фотографии. Много фотографий. С коллегами, учениками, семьёй, друзьями. На одной из них были Кушель с Леви, именно её, скорее всего, видел Армин.       — Эй, Эрвин, у тебя тут какая-то фотогалерея или что?       — Не совсем. Здесь те, кто важен мне. У тебя, кстати, есть это фото? Могу сделать копию, если хочешь, оно ведь, правда, неплохое. Леви взял с полки рамку с фотографией себя и замер. Казалось, он уплыл куда-то глубоко в мысли, на лице была настолько непонятная смесь из эмоций, что Эрвин начал беспокоиться.       — Я рад, что ты здесь и не только на старом фото. Даже не представляешь насколько.       — Иногда думаю, что надо было послать тебя далеко и надолго.       — Почему так не сделал?       — Ты ведь не так стар, как думаешь. Тебе было почти столько же, сколько мне сейчас, когда мы познакомились. Могу представить, какой бардак у тебя в голове творился, а я был мелким засранцем, даже по фото видно. Я бы тоже испугался, понимаешь? Не мне тебя судить.       — Не наговаривай на себя, ты был классным, а сейчас просто потрясающий. Эрвин осторожно забрал фото из рук Леви, не глядя поставил на место, но не отошёл ни на шаг. Внезапно у Леви завибрировало в штанах. Пришло сообщение.       — Что-то важное?       — Кенни. Эрвин напрягся, Леви это ощутил отчётливо. Он вообще сейчас много чего ощущал. Будто знал, что Эрвин сейчас может заговорить и от его слов будут пылать уши и душа. Очень хотелось забить на весь мир и остаться тут, прямо на этом месте. Но сперва надо было кое с чем разобраться.       — Я велел ему отдать ключи от квартиры, как он закончит, и убираться. Кинул твой адрес в смс по дороге сюда.       — Он здесь?       — Да, внизу. Спущусь, заберу.       — Стой, я пойду с тобой.       — Захера? Лучше чай налей пока.       — Скажу прямо: не хочу оставлять вас наедине.       — Ой, да что может случиться?!       — Ты синяк на своём лбу видел? Если честно, уродливое красное пятно, которое грозило позже превратиться в лилово-синюю мерзость чуть выше правого виска, Леви заметил не сразу и то, скорее, почувствовал. Он до последнего надеялся, что Эрвин не заметил.       — Ладно. Только, не вмешивайся. Спокойно молча постоишь рядом. Эрвин кивнул. У подъезда, рядом с лавками и клумбами в стиле хай-тек действительно стоял Кенни. Леви сказал Эрвину оставаться у двери и подошёл к дяде.       — Давай сюда ключи.       — Вот. Леви хотел было взять связку, но Кенни не дал.       — Мне жаль.       — Отдай, — можно было попытаться вытянуть ключи из чужих цепких пальцев. — Это моё. Кенни рассмеялся и так резко разжал руку, что Леви завалился и чуть не упал назад.       — Ты придурок, знаешь?       — Прости. Серьёзно, я не хотел с тобой ссориться, не стоило вести себя так глупо, — он вдруг уставился куда-то за Леви и нахмурился. — Погоди, это что, Смит? Память на лица у Кенни была отменная. Удивление сменилось довольно гаденькой ухмылкой, что-то хищное блеснуло в его взгляде.       — Пойду поздороваюсь.       — Нет, не поздороваешься.       — Какой же ты собственник, Леви: «Квартира моя, Эрвин мой». Всегда пытался оградить то, что считал своим. Только вот он тебе не принадлежит. Леви знал это, очень хорошо знал, но всё равно было мерзко. Откуда-то из глубины поднялось тёмное чувство, распирающее рёбра. Леви не знал, как выглядит со стороны, но понял, что дядя чует его бешенство.       — А у тебя никогда не было желания просто быть рядом с теми, кому ты нужен?       — Вот как… Упрекаешь меня в том, что я так редко появлялся в твоей жизни. Пойми, из меня вышел бы плохой воспитатель. Я ничего не мог вам дать. Хорошо, что Кушель понимает это.       — Врёшь! Я никогда не был тебе нужен. Знаешь, даже хорошо, что не ты меня воспитывал, я хотя бы не вырос таким же куском дерьма. По мере того, как ярость с примесью горечи затапливала Леви, Кенни, казалось, становился всё серьезнее.       — Согласен. Это хорошо. Можешь не орать так, уже люди оборачиваются. Кстати, твой Смит идёт сюда. Эрвин действительно шёл к ним и Леви никак не мог это остановить.       — Здравствуй, Кенни, давно не виделись. Леви хотелось провалиться сквозь землю, такой дурацкой ситуации он даже во сне представить не мог. Эрвин старался выглядеть дружелюбным, Леви это ценил, но угроза чувствовалось в воздухе. Несмотря на это, Кенни широко улыбнулся.       — Рад встрече, Эрвин. Мы тут заговорились немного, прости. Кстати, Леви мне так и не рассказал, как вы снова начали общаться.       — Потом расскажет, если захочет. Кстати, Леви мне не успел рассказать, из-за чего вы подрались сегодня. Он мне запретил вызывать полицию, беспокоился, что у тебя будут неприятности.       — Да разве это драка? Так, вполсилы поигрались. Ребячество! Не отрицай, Леви, ты можешь лучше. Пока Леви наблюдал за старшими, его ярость исчезла. Он видел, как грозно смотрел Эрвин, и его самого будто за шкирку выкинуло из потока желчи, который он готовился обрушить на дядю. Потому что в этом не было смысла. Они друг друга никогда бы не поняли. Леви взрослел при других обстоятельствах и даже знать не хотел о жизни Кенни больше, чем успел заметить за все годы. Ему вдруг захотелось пожалеть его и поблагодарить за то, что он всё же был с ними. Последние годы вообще жил с Кушель, чтобы она не чувствовала себя одиноко, после переезда Леви. А в его жизни появлялся, как напоминание или предзнаменование.       — Езжай уже. Пропустишь последний поезд до нашей станции, позже только экспрессы до конечной. Может быть, Кенни и удивился такой перемене настроения, но вида не подал. Пожелал спокойной ночи и просто ушел. Больше ему тут нечего было делать. Когда они вернулись в квартиру, Эрвин сразу ушёл на кухню ещё раз поставить чайник. Не то чтобы он сильно остыл за время их беготни вниз-вверх, но Смит решил, что остыть нужно Леви. Не дождавшись его на кухне, Смит вышел в гостиную, там никого не было, в ванной и туалете тоже, как и в кабинете. Эрвин уже подумал, что Леви сбежал, когда наконец-то обнаружил его в своей спальне. Точнее, на балконе и с сигаретой в руках.       — Прости, надеюсь, ты не против — Леви помахал чужой пачкой в руке. Эрвин держал её тут на всякий случай. — Кстати, красивый вид. Смит мог бы сказать на это банальность или что-нибудь забавное, но при виде Леви, немного уставшего, но спокойного, в его квартире и его же тапочках он внезапно решился сказать то, что действительно хотел.       — Я люблю тебя.       — Что? Стой. Эрвин шагнул вплотную и обнял Леви, надеясь, что его не оттолкнут хотя бы в первые секунды. Самого же Леви будто оглушило. Сейчас Эрвин не пытался его стиснуть с сумасшедшей силой, он даже смог потушить сигарету и выкинуть её к чертям, чтобы обнять в ответ. Если начистоту, то Леви было страшно оттого, насколько легче ему стало после этих слов. После того, как из домыслов, догадок и желаний они превратились в факт, который ему сказали в лицо и наглядно демонстрировали. Где-то далеко солнце заходило за горизонт, окрашивая край неба в огненные цвета, несмотря на это становилось холоднее. На Леви была одна рубашка. Видимо, поняв это, Эрвин завёл его обратно в квартиру, в тёплую спальню. До Леви быстро дошло, что Эрвин почти в шоке. Он бы тоже так себя чувствовал, если бы признался так, прямо в лоб. Желание успокоить смогло побороть оцепенение Леви. Он уселся на кровать, предлагая устроиться рядом. Свет, ещё оставшийся после заката, освещал комнату из-за незашторенного окна. Всё было немного синеватым, но таким чистым.       — Слушай, всё в порядке. Если честно, ты мог бы получить меня давно, если бы попытался. Леви повернулся лицом к Эрвину и придвинулся, почти залезая на чужие колени, чтобы быть ближе, потому что хотелось.       — Я знаю. Отчасти в этом и проблема. Понятно, что, несмотря на все твои показушные капризы, скорее всего, ты не смог бы мне отказать. Поверь, я правда знаю, о чём говорю. Медленно до Леви начал доходить смысл слов или так только казалось, потому что ему не нравилось жуткое ощущение от уверенности в этих словах. Он терпеливо ждал, пока Эрвин соберётся с мыслями и продолжит.       — Понимаешь, формально со мной это не было насилием, но, когда я был очень молод, одна женщина воспользовалась моей привязанностью. После этого мы с ней никогда больше не разговаривали, хотя были знакомы годами. Было неприятно, я не хотел подобного.       — Ох, чёрт… Я не знал. В очередной раз Леви убеждался, что, несмотря на то, что многим после знакомства Эрвин казался открытой книгой, всё было далеко не так. Возможно, он сам этого не понимал, но, после откровений, многие его действия воспринимались иначе.       — Не хотел принуждать тебя к чему-либо, не хотел, чтобы ты думал, будто обязан мне и искал внутри себя какое-то уродливое подобие желания.       — Всё, молчи. Я понял, правда. Но это было тогда. Теперь я могу выбрать кого угодно, верно? Эрвин медленно кивнул, Леви выдохнул и чуть заметно поёрзал. У него слегка затекли колени, но большей проблемой было то, что пересыхало во рту и кровь громко пульсировала в ушах рядом с висками.       — Я же могу сейчас уйти, но я всё ещё здесь, с тобой. Понимаешь, что это значит? Эту странную игру в вопросы на логику Леви затеял неспроста. Сказать «люблю» ощущалось неправильным. Слова могли оказаться пустым звуком или не вместить в себя то, что хотелось выразить. Понятно же, что, если бы не было ответных чувств, он бы сейчас находился далеко отсюда. Если бы ему искренне не нравилось внимание и общество Эрвина, он бы просто не дозволил той сотни шагов навстречу. Оставалось спросить у Эрвина прямо: понимает ли он, к чему они пришли? Почти одновременно с еле различимым «Боже, Леви» Эрвин нашел его губы своими. Сначала не было ничего, кроме мягкого прикосновения и тёплого дыхания. Потом был холод ладони, которая погладила от шеи до коротко стриженного затылка и осталась там. А затем Леви просто потерялся в ощущениях, не понимая, куда деть руки, гладил все, что ощущал под пальцами, целовал в ответ и с закрытыми глазами видел, как строятся космические корабли. Не хотелось останавливаться, желание не отпускать разрасталось до невыносимых размеров. Он чувствовал, как разгоняется кровь и жар течёт вниз по телу в самый центр и чуть ниже. Ему казалось, что он не выдержит и его снесёт натиском ощущений, оставив ни с чем. Чуть ли не в отчаянии он прижался к Эрвину так сильно, что тот охнул и неловко завалился назад, утащив Леви за собой.