Тяжёлый доспех в магической круговерти

Голова гудела. Руки ныли. Пальцы тщетно скользили по рукояти меча. Ногами уперевшись в ил, Малика с каждым рывком увязала в нем всё больше, не в силах вырвать собственный клинок из речных объятий. Прекратив напрасно тратить силы, мечница отпустила меч и схватилась за моток водорослей, его опутавший. Ногтями подцепляя отдельные составляющие, она медленно, но верно распутывала клубок своей погибели. Не ведая, правда, что тем самым лишь приближает собственную смерть. Когда половина пут была сорвана, Лика сделала один уверенный рывок вверх – и меч поддался ее воле, разрезав оставшиеся. Нехватка кислорода заметно сказалась на юной мечнице. Легкие сдавило до боли, руки и ноги сковало судорогой. Лишь выпустив часть воздуха роем юрких пузырьков, Малика вновь смогла вернуть себе способность двигаться. Бурный поток в этом месте заметно стихал, но девушку всё равно сносило всё дальше от места падения. Веки слипались. Сознание постепенно покидало ее. Понимая это, Малика, прижав меч к груди, дернулась вверх из последних сил. Вопреки ожиданиям, лезвие с легкостью прорезало лед. Костяшек ослабших ладоней коснулся холод. Колючий, проникающий. Меч вошел до упора, но дальше идти отказывался. Сил перемещать его не осталось. И отпустить его Малика не могла. Когда пелена бессознательности почти полностью поглотила разум, Малика вдруг почувствовала рывок. Машинально стиснув пальцы, она не позволила себе выпустить меч из рук. И, вероятно, именно это и спасло ее, ведь затем девушка ощутила удар о землю. Закашлявшись, Лика резко перевернулась на бок, сминая ладонями траву. Вода неприятно обжигала глотку, стремясь освободить легкие и пустить воздух внутрь как можно скорее. Невнятный гомон заполонил пространство. Кляксы чужих тел закружились вокруг. Их голоса сливались воедино, не в силах достичь ослабшего рассудка мечницы. Чьи-то ладони с силой и теплом – таким знакомым, что сердце невольно начинало щемить в груди – обхватили ее щеки. Крепкие объятия последовали за ними, и лица коснулись взлохмаченные рыжие пряди. Лика сморгнула, сама не заметив как машинально обхватила подругу в ответ. – Ты в порядке? Мы так испугались, когда услышали твой голос, зовущий на помощь! Что случилось? – горячо шептала Аленка, продолжая сжимать мечницу в своих объятиях в попытках согреть. Малика действительно дрожала, промокшая насквозь и озябшая под влиянием ледяной магии. Ей требовалось время, чтобы прийти в себя и осознать произошедшее. Слова постепенно обращались кусками головоломки, собираясь в единый орнамент, цельное изображение. И что-то в этом пазле определенно вставало неправильно, ломая общую картину с каждой секундой всё больше. Она не могла кричать. Подо льдом ее бы не услышали. Тогда кто? Неужели Снежка? – Снежка! – Малика рывком поднялась на ноги, тут же пожалев о содеянном. Колени пошатнулись, а ноги налились свинцом, и ее вновь потянуло к земле, только в этот раз от падения девушку удержала пара крепких рук. В своей спасительнице Малика смогла узнать дриаду. Величественную леди с тонкой светло-салатовой кожей, под которой пульсировала древняя магия. Ее косы – древесные лозы. Глаза – лепестки полевых цветов. Одежда – сочетание всех даров леса в облачении древесных доспехов. Воительница произнесла что-то на языке леса, и Маша, стоящая неподалеку, поспешила ей ответить. Лишь тогда взгляд светло-сиреневых глаз вновь обратился к мечнице. Дриада нахмурила свои брови-листья и, благодушно кивнув, отпустила Малику. Повелевая скипетром с сиреневым бутоном на конце, она подтянула лозами к себе ее меч, оглядела внимательно и неспешно отдала племяннице Кощея. Казалось, она хотела что-то сказать, но не решилась, так и сомкнув бледные губы. – Что со Снежкой? Почему ты упомянула ее? – слегка обеспокоенно уточнила Варя, скрестив руки на груди. В правой ладони она сжимала компас Кощея – это не укрылось от глаз юной мечницы. – Да. Нам нужно поспешить. Древо умирает. Девочки переглянулись и, молча согласившись с чем-то, поспешили за дриадой, которая знала этот лес лучше кого-либо еще. По дороге Малика кратко объяснила ситуацию: рассказала о стычке с Мороком и заклинании Снежки, поглотившем в свои холодные объятия часть лесной чащи, но утаила правду о проклятии снежной волшебницы. В конце концов, это личное. Если бы Снегурочка хотела – она бы поведала остальным. Пересекши кромку льда, волшебницы, дриада и мечница слегка сбавили шаг. Варе и Аленке приходилось совмещать свои силы, чтобы расчищать путь для остальных. Слабое пламя, созданное Аленкой, то и дело подхватывали потоки ветра Варвары, растапливая тропинку под ногами. Лишь достигнув величественного древа, корни, ствол и крона которого были покрыты блестящим толстым льдом, вереница девушек остановилась. Широко распахнув глаза, дриада восликнула что-то, тут же упав на колени и уткнувшись лбом в ледяную корку. Она молилась великому Духу Леса о спасении Дерева Жизни, не в силах помочь единолично. Редкие солнечные лучи весело плясали в ледяных узорах, яркими искрами сверкая в замерзших корнях. Здесь приятно пахло морозцем и зимней свежестью. От прежней гнили не осталось и следа. У корней лежала, мирно посапывая, уставшая Снегурочка. Ее бледная кожа в окружении снега и льда казалась белоснежной, лишенной привычного румянца. Она мирно дышала, свернувшись клубком на холодной землей. Видно, заклинание сказалось на ней не лучшим образом, но тем не менее именно оно поддерживало жизнь Дерева. – Из-за Морока древо едва не погибло, – выдохнула Малика, окинув темный ствол хмурым взглядом, – у нас не было времени искать другое решение. А теперь я даже не знаю, как исправить ситуацию. Как помочь ему, не сгубив окончательно. – Я могла бы найти противоядие, но вот срастить ствол я не смогу. – Маша закусила губу, стиснув ладони в кулаки. – Моих сил не хватит. Его магия гибнет, поэтому оно так легко сломалось, поэтому поддалось влиянию снежной магии. И напитать его я не знаю как. Она опасливо обернулась на подруг, ища в их глазах поддержку, но юные волшебницы также были лишены ответов. – А если объединить наши силы? – осторожно поинтересовалась Варя. – Отдать нашу магию Дереву. Этого хватит? Маша только молча качнула головой. – Я могла бы попросить помощи у Ядвиги, – нерешительно произнесла Малика, – или Кота. В их закромах полно артефактов и зелий всяких. Но поможет ли что-то из этого... – Не поможет, – раздался спокойный голос позади. Волшебницы разом обернулись. Среди ледяных стволов возвышалась статная фигура оленя. Его ветвистые рога, покрытые золотыми цветами и тонкими лианами, напоминали ветви изящного дерева, но никак не часть живого существа. Серебристая шерсть блестела озорными искрами, весело играя с редкими солнечными зайчиками, отраженными от ледяных скульптур. Маша распахнула рот от удивления, машинально схватив Варю за руку. Она безошибочно узнала создание перед собой. Дух Леса медленно ступал по ледяной тропе. Темные копытца отбивали медленную, но мелодичную дробь. Каждый его шаг оставлял за собой россыпь семян и шлейф цветочной пыльцы. За ним буквально расцветала жизнь – за ним следовала весна. – Мой старый друг, – олень поднял голову к ледяной кроне могучего древа, фыркнув пушистым носом и качнув тяжелыми рогами, – как прискорбно лицезреть тебя в столь скверном виде. Аленка качнула головой, открыв было рот в немом вопросе, но Варя успела ее одернуть. Лишь тогда юная волшебница огня заметила, что все вокруг склонились в уважении пред величественным созданием. Дриада с восхищением наблюдала за Духом Леса, не смея подать голос в его присутствии. – Вы сможете его исцелить? – неуверенно подала голос волшебница леса. Все взгляды мигом обратились к ней. Дух слегка наклонил свою голову, украшения в его рогах зашелестели теплым мановением приближающейся весны. Взгляд его казался куда человечнее, чем у других животных – темные глаза осознанно глядели на юную собеседницу, изучая и прогматично оценивая. – Подойди, дитя мое. Маша нервно сглотнула, не в силах отпустить руку верной подруги – силы будто разом покинули ее, не позволяя сдвинуться с места. Сердце гулко стучало в груди, а виски наливались тяжестью переживаний. Варя, знавшая свою подругу уже много лет, уверенно разжала пальцы, следом слегка подтолкнув Машу в плечо. – Не бойся, – шепнула она ободряюще и тепло улыбнулась. Маша ощутила прилив сил, окативший ее с головы до пят подобно холодному душу, и смело шагнула навстречу чудесному созданию. – Как твое имя, дитя? – Мария. Я наполовину... – Дриада, – закончил за нее Дух Леса, опустив голову к мирно дремавшей в корнях Снегурочке. – Я наблюдал за вами. Ты и твои подруги сражались за место, что вашим домом не было. Вы не принадлежите этим краям, некоторые из вас и вовсе не из этого мира, и всё же... – Он прикрыл глаза устало, не желая вдаваться в подробности. – Это дитя истратило почти все свои силы, чтобы поддержать увядующую жизнь в Дереве. Похвально. Не думал я, что юные волшебники еще могут быть столь отважны и добры. Маша слушала, затаив дыхание. Сам Отец Леса похвалил ее и подруг! Кому расскажешь – не поверят. – Отвечая на твой вопрос, Мария: да, я смогу помочь ему. В первый и последний раз. Дриада, заслышав это, подорвалась с места, но тут же замерла под спокойным и отчего-то тоскливым взглядом Духа. – Маша, к чему он клонит? – шепнула взволнованно Аленка, за что тут же получила локтем в бок от Малики. – Мой век подошел к концу. – Олень поднял голову к величественной ледяной кроне, и луч солнца отразился в его глазах, заиграв блеском воспоминаний. – Ваш – еще нет. Я продолжу жить среди его корней, в шуме весеннего ветра и среди шелеста теплой душистой травы. Казалось, Дух Леса улыбался. Не печально, отнюдь, скорее тепло и нежно, как перед долгожданной встречей со старым другом. – Но перед тем, как я уйду, Мария, позволь подарить тебе кое-что. За твое доброе, честное и бесстрашное сердце, открытое перед природой и человечеством. Олень сделал шаг вперед и качнул головой. Один из цветков в его рогах отделился от общей массы, золотыми лепестками закружившись в воздухе над протянутыми ладонями юной волшебницы. Маша изумленно наблюдала за их медленным танцем: переплетаясь между собой, лепестки образовывали новую форму из тонких изящных дугообразных линий и сердцевины в самом центре. Лишь когда цветок опустился к ней в руки, Маша смогла разглядеть в подарке ключ земли – третий из четырех ключей, отпирающих портал в Сказочный мир. – Отец Леса, – тихо прошептала Маша, стараясь сморгнуть накатившую разом тоску, – я не могу... мы что-нибудь придумаем... вам нельзя... – Так дóлжно. Я разбужу вашу подругу, а затем вам следует уйти. Прощание всегда тяжело дается. Маша шумно сглотнула и вдруг порывисто обняла Духа, лицом и пальцами зарывшись в его густой серебристый мех. Уход Отца Леса значил уход надежды для всех фей и дриад, рожденных в лесах. Но как и дриады – он не исчезнет, он просто заснет навек внутри Дерева Жизни, напитав то своей магией. Они будут поддерживать жизнь друг в друге до тех пор, пока оба не придут к своему концу. Но это произойдет не в этом столетии, и даже не через тысячелетие – слишком много лет пройдет к тому моменту. Малика, наблюдавшая за развернувшейся сценой, слабо ухватила Аленку за руку. Та в ответ улыбнулась неловко, по-ребячески качнув сцепленными ладонями подобно качелям. Этот простой детский жест отчего-то отзывался в груди теплом былых воспоминаний. Отец Леса что-то беззвучно шепнул Маше на ухо, и девушка отступила, смахнув слезы с румяных щек. Варя поспешила к ней, ободряюще приобняв за плечи. Она не терзала подругу вопросами, но желала разделить ее боль, прекрасно осознавая как та скажется на Маше. Олень склонился над спящей Снегурочкой и вдохнул в нее жизнь. Бледная кожа постепенно приобрела знакомый девочкам румянец. Вскоре затрепыхались и белоснежные ресницы, явив пару испуганных голубых глаз. – Ой, оленьчик! Какой красивый... – протирая глаза, в полудреме молвила юная волшебница, и ее подруги невольно заулыбались. – Пойдем, – Аленка, а за ней и Малика подошли к ней, подхватив под руки и приподняв. – Мы потом тебе всё расскажем, соня! Дух Леса благодушно улыбнулся, проводив волшебниц и мечницу теплым взглядом. Дриада же осталась с ним, молчаливой тенью оставаясь позади, в тени деревьев. – Дочь моя, – проговорил Дух, будто не обращаясь к ней конкретно, и встал на дыбы, – храните с сестрами этот лес как и прежде. Магия в Древе будет жить и дальше. А с ней и память обо мне. Ударив копытами оземь, Дух Леса поднял в воздух сноб серебристых искр. Стоило ему ударить второй раз – и они разлетелись по сторонам. Третий удар – и искры вспыхнули, да так ярко, что свет их поглотил всё вокруг. В этом свете Дух Леса и исчез навеки, а Дерево Жизни, оттаяв, расцвело множеством чудесных белых бутонов. Вспышка света, мелькнувшая среди густых деревьев, привлекла внимание юных волшебниц, заставив обернуться. Волна магии накрыла поляну, приятным покалыванием отдавая на кончиках пальцев. Лед истончался, постепенно обращаясь тонкими весенними ручейками. Растения, поглощая озорные потоки воды, возвращали себе краски, расправляли стебли и распускали свои красивые листья. Яркие бутоны раскрывались, начиная благоухать приятными ароматами. Жизнь постепенно возвращалась в лес. – Маша, – Аленка подбежала к подруге поближе, – я всё же не поняла, а что случилось с тем Духом? Он умер? – Создания леса не умирают, – опередила волшебницу леса Малика, нахмурив свои черные брови. – Дриады, кикиморы, феи и даже Дух Леса – все они засыпают, обращаясь цветами или деревьями. Их сон настолько долог, что принято считать, что он вечен. Мечница нервно повела плечом, будто вспомнив что-то, и вдруг глубоко вздохнула, переводя тему. – Снежка, как ты? Сильно устала? Есть другие последствия? Снегурочка плотно сомкнула губы и, сложив бровки, покачала головой. Слабость редко одолевала ее в привычном понимании этого слова. Физически она не уставала, а скорее замерзала изнутри. Когда сил использовалось слишком много, ее одолевал невыносимый холод, и ни одежда, ни горячее пламя не могли его унять. – Сама-то ты как? – Варя осторожно коснулась плеча мечницы, заметив свежие раны и истерзанное одеяние. Лика, ойкнув, отступила назад, закрыв царапины от когтей ладонью. – Жить буду. Варя оглядела ее с ног до головы, тяжело вздохнула и взмахом ладони отправила волшебный компас прямо ей в руки. – Возвращайся домой. Мы сами сообщим Ядвиге Петровне о нашей находке. – Пыл в глазах юной волшебницы ветра поугас, но голос остался ровным и увереным. – Ну, и обо всем остальном. Малика хотела было это оспорить, но сил не осталось. Ей действительно нужен был отдых. И согревающая мазь Ядвиги. Кажется, дома оставался небольшой запас. – Ладно. Как закончите – напишите. С этими словами девочки и разминулись: Малика, используя компас, направилась короткой дорогой до города, а девочки – длинной, по тропинке, любуясь лесными пейзажами.

***

Щелкнул замок. Тяжелая дверь из кедра в обрамлении стальных узоров, изображающих сказочные сюжеты, тихо скрипнула, пропуская Малику в темный коридор. Дома никого не было. Пахло прохладой, деревом и сушеными травами – Кощей ушел еще утром и, видно, больше не возвращался. Довольно привычное дело – они редко проводили время вместе. С окончанием совместных тренировок Малика и вовсе перестала видеть своего дядю, и их встречи стали единичными. Девушка уже не помнила даже, когда в последний раз обедала с ним за одним столом или сидела рядом за просмотром какого-нибудь фильма. Тяжелый вздох эхом отразился от стен. Лика неспешно проковыляла в ванную комнату на втором этаже и, сбросив одежду, встала под теплый душ. Ей нужно было согреться поскорее и смыть с себя грязь на пару с засохшей кровью. Раны неприятно щипало, а в волосах запуталась тина, так что с трудом и болью Малика смогла завершить банные процедуры за полчаса и из последних сил добраться до своей комнаты. Бросив рваное одеяние за ширму, девушка буквально завалилась на кровать, накрывшись сверху пуховым одеялом. И всё бы ничего, но краем глаза Малика заметила красную метку на настенном календаре. Разлепив глаза, она вгляделась в обведенную дату. Маркером была выведена одна единственная фраза: «не забыть купить цветы». – Завтра будет худший день, – взвыла Лика и уткнулась лицом в подушку. Хотелось просто забыть обо всем и проспать больше суток, но заведенный прошлым вечером будильник не позволит ей этого сделать и разбудит самым ужасным образом ровно в девять часов утра.

***

– Девочки, завтра будет лучший день! – радостно воскликнула Аленка, стараясь поддержать и ободрить своих подруг. – Завтра мой день рождения! – Ее взгляд буквально сиял превкушением самого яркого и запоминающегося праздника из всех. – Так что мы обязательно должны устроить вечеринку, и это не обсуждается! – Но, Аленка, – Маша с силой сжала ключ земли, обвивающий ее запястье тонкой перевязью лиан, – разве не ты хотела поскорее открыть портал? Может, отложим празднование? Девочки разом обернулись к волшебнице леса. – Хотела, – Рыжова растерянно заморгала, сбавив шаг, – но ведь это последний день рождения в Мышкине. С бабушкой. Больше такого не будет. Нужно запомнить этот момент на всю жизнь. А один день, – голос ее стал тише, неувереннее, слабее, – наверное, ничего не изменит... – Ну-ка! – Варя хлопнула волшебницу огня по плечу. – Не раскисать! Один денек погоды не сделает, тем более что три ключа уже у нас! Остался последний – и дорога в Сказочный мир откроется. Аленка права, это, вероятно, ее последние дни в Мышкине, так что нужно запомнить их как следует. – Варвара гордо вскинула подбородок и довольно заулыбалась. Брать на себя роль лидера ей определенно нравилось, как и составлять подробные планы для разных событий. Вот и сейчас становилось очевидно, кто займется планированием праздника. – Сегодня отдохнем, а завтра, девочки, займемся подготовкой самого красочного и чудесного праздника для нашей Аленки. – Конечно, – кивнула слабо Снежка, продолжая опираться на руку Вари, – на Севере день рождения – один из самых важных и значимых праздников для волшебника. Это день, когда он может загадать любое желание, и Духи его исполнят. Только нужно желать от всего сердца. – Вот и чудесно, – кивнула Варя собственным мыслям. Один из пунктов плана готов. Осталось составить оставшиеся. Аленка готова была поклясться, что Снегурочка подмигнула ей. Конечно, Аленка загадает найти родителей поскорей! Ведь именно этого она желает больше всего на свете, не так ли?

***

Утро у девочек началось совершенно по-разному. Малика едва не разбила собственный будильник о стену, тщетно пытаясь выключить навязчивый звонок. Разлепила глаза в ужасном настроении и всю дорогу до ванной комнаты ворчала себе под нос невнятные ругательства. И ругала то ли себя саму, то ли грядущее мероприятие, то ли жизнь. Приготовив на завтрак ленивые оладьи из замороженных заготовок, обильно политые домашним вареньем из шишек – которое, кажется, когда-то подарил Леший, – Малика провела прием пищи в тишине. Кусок в горло не лез, и еду приходилось буквально силой в себя запихивать, запивая большим количеством воды. Силы ей еще пригодятся, а голод – не лучший спутник в дороге. К тому же, заунывное урчание желудка быстро надоедает окружающим – Лика уже проходила через подобное. В тот раз ей пришлось отобедать семью блюдами в кафе Кота Ученого, потратив приличное количество времени впустую. Повторять пережитый опыт желания не было совершенно. Завершив прием пищи, Малика поймала себя на мысли, что следовало бы заштопать порванное одеяние. Однако прежде, чем вернуться к себе в комнату, заметила прикрепленную к двери записку. Аккуратным почерком на сказочном языке было выведено: «Доброе утро. Слышал о ваших успехах. Поздравляю с третьим ключом! В честь этого отдохните немного с девочками. Спешить нет нужды. Веселись и ни в чем себе не отказывай. Деньги оставил в комоде при входе». Перевернув сложенный лист, Малика обнаружила скрытое послание, перечеркнутое дважды: «С днем рождения, милая. Отпразднуй его в окружении подруг. Не скучай. Буду поздно». Малика горько усмехнулась себе под нос. Ну, конечно, кто бы сомневался? Каждый год одно и то же. Он ни за что не позволил бы себе пропустить это событие. День рождения племянницы для него не более чем формальность, которую можно исполнить, откупившись деньгами или дорогими подарками. Лика уже привыкла к подобному отношению. Поэтому вовсе перестала отмечать этот день как-то по-особенному.

***

Веселые переливы соловьиных песен под окном, шкварчание сковородки с кухни и сладкий аромат домашних пирожков с повидлом – что может быть лучше для пробуждения по утру? – С днем рождения, Аленушка. Первой любимую – пусть и не родную – внучку всегда поздравляла бабушка, встречая крепкими объятиями и нежными поцелуями. Ее руки, горячие от духовки и сковороды, приятно согревали озябшую за ночь кожу, а невесомые поцелуи в щеки и лоб дарили ощущение важности и нужности. Аленка любила бабушку, не смотря на частые ссоры по мелочам: то девочка забудет кровать заправить, то мусор выкинуть, то вовсе о встрече с бабушкой не упомнит в срок и пойдет кататься на доске до самой ночи. Но это всё – былое. – Мы с девочками будем праздновать, – заверила бабушку Алена, спешно собираясь в дорогу. – Так что не волнуйся! – Береги себя, Аленушка, – бабушка мягко улыбнулась и принялась поправлять озорные рыжие хвостики на макушке внучки. – Вы с девочками хорошо справились. Осталось совсем немного. Переживаешь, наверное? – Немного, – нервно хихикнула девушка, пряча в ладонях смущенную улыбку. – А как с огнем дела обстоят? Справляешься понемногу? Не страшно уже? – Нет! – весело ответила Аленка, мотнув головой, и все старания бабушки пошли прахом – хвостики вновь распушились. – Я совсем-совсем не боюсь! – Призвав посох, девушка с гордостью ударила им о дощатый пол, едва не подняв в воздух ворох искр. – Ой, – нервная улыбка вновь легла на ее веснушчатое лицо, – ну, с ним я еще учусь управляться! Варя говорит, что с посохом или палочкой всегда проще колдовать. – Правильно говорит. Бабушка кивнула своим мыслям и, обняв внучку напоследок еще разок, подтолкнула ее к двери. – Ну, ступай, милая. Захвати только тортик, с подружками поделись! Пусть порадуются. – Конечно, бабуль! Люблю тебя! И, подхватив корзинку с блинным тортом, а также ухватив пару яблок с кухни, Аленка огненным смерчем вырвалась на улицу, вскочила на свой скейтборд и поехала скорее к школе. Там, должно быть, ее и ожидали подруги.

***

Повязка с лечебной мазью плотно обтягивала шею и плечо, скрывая под собой свежие раны и синяки. Малике потребовалось сделать над собой усилие, чтобы надеть поверх рубашку, а следом и сюртук – любое движение отдавало резкой болью, до скрежета зубов. Но отлеживаться сегодня дома было нельзя. В коридоре Лика замерла. Остановилась и долго сверлила взглядом собственный меч. В полумраке лезвие, казалось, светилось серебристым, сверкая едва заметными белыми искрами. Будто магия, которую оно разрубало, поселилась внутри и постепенно нарастала, крепла. «Мы с тобой похожи, не находишь?» – слова Морока плотно засели в голове, опаляя разум черными пятнами сомнений. – «Спроси на досуге, откуда у Кощея эта забавная вещица». – Трофей с той злополучной войны, – ответила негласному собеседнику мечница, сжав ладони в кулаки. Действие мгновенно отдало болью, заставив расслабить руки и шумно выдохнуть. Здравомыслие постепенно угасало в нарастающем гуле опасений. В конце концов Малика была наслышана об истории Темного князя, и прекрасно понимала, сколько схожестей с ней имеет ее собственная история. Однако тонкостей она не ведала. Как не знала и о происхождении подаренного Кощеем на шестнадцатилетие меча. Может, его дар рубить магию – вовсе никакая не загадка, а подарок какого-нибудь колдуна? Если она раскроет эту тайну, может, уймет и другие переживания? Вдруг окажется, что схожесть с Князем – ложь, уловка, цель которой выбить юную мечницу из колеи? И на самом деле у них общего не больше, чем у гуся со свиньей? Решив, что хочет покончить с этим делом поскорее, Малика уверенно подхватила меч, убрав тот в ножны, и поспешила покинуть дом. Правда на пороге едва не столкнулась с волшебницей огня, чудом успев отшагнуть назад, к небольшим ступеням. – Ты чего несешься как угорелая? – На праздник спешу! Ой, – Аленка прикрыла рот ладонью, – ты же раньше ушла, не слышала. Девочки мне вечеринку готовят. А я им, вот, тортик везу! Ты же присоединишься? «Вечеринку? В такое-то время? Прекрасная идея. Просто восхитительная!» – пронеслось у Малики в голове. Мечница натянуто улыбнулась, кончиком большого пальца огладив навершие меча. – Чуть позже. Мне к Коту по срочному делу надо, – говорить о самом деле, конечно, Малика не планировала. Волноваться Аленке по пустякам еще не хватало! – С днем рождения, кстати. Рыжова заулыбалась шире, теплее, буквально засияв от радости и довольства. Она крепко обняла подругу и, предвещая возможные упреки, сбивчиво зашептала: – И тебя! Я ничего девочкам не говорила, хотя очень хотелось! Представь: мы бы провели этот день как раньше, празднуя вдвоем. – С каждым словом становилось очевидно, что Рыжова погружалась всё глужбе в воспоминания. – Знаешь, я часто вспоминала об этом. Пирожки, закат, гонки на перегонки – это же чума, а не праздник! И я, ну, знаешь, хотела бы пов... Малика заметила вдалеке знакомые силуэты. Кощей и Ядвига в сопровождении Василисы Васильевны скрылись за углом, направляясь, по всей видимости, в Лукоморье. Они шли молча, не переговариваясь, лишь изредко обмениваясь короткими кивками с прохожими вместо приветствия. – Аленка, я бы с радостью, но чуть позже, – заверила подругу Лика, стараясь выпутаться из хватки. Взрослые определенно что-то задумали! Неужели Кощей тогда не просто утешал неродивую племянницу, а всерьез решил заняться Мороком? Они его поймают наконец? Сегодня? Это никак нельзя пропустить! – Я быстро к Коту... э, по делам, а потом пулей к вам! – Точно-точно? – пара больших карих глаз, полных детской наивности и ребяческого любопытства обратилась за ответом к подруге. – Точно, – криво улыбнулась Малика. – Точно... – добавила она чуть тише, опустив при том руки. Врать подруге не хотелось – в прошлый раз ложь уже причинила той невыносимую боль, – но и рассказывать о собственных планах тоже не было желания. Зная характер Аленки, она определенно захотела бы присоединиться к поискам Морока и, скорее всего, сорвала всё в самый неподходящий момент. – Тогда мы будем ждать тебя! Поторопись, а то тортика совсем не останется! – и, прижав к себе корзинку с вкусностями, Аленка поехала дальше, предвкушая самый лучший праздник. А Малика устремилась к кафе. На подходе пришлось перейти на шаг, чтобы прислушаться к голосам внутри. В кафе, основанном внутри гигантского старого дуба, громко и очень эмоционально кричал Кот, явно возмущаясь предложению прибывших гостей. Но что такого в нем было Лика понять не могла, хоть и старалась расслышать все обрывки разговора: – ... поможет! Ты сам знаешь, его сила огромна! Уж Морока-то в его ловушку заточить получится! – уверенный голос Ядвиги, расположившейся за столиком неподалеку от входа, был слышен лучше всего. Да и саму Ягу можно было разглядеть через окно, в отличие от остальных героев минувших столетий. – Вы пытались провернуть этот трюк в прошлый раз и помните чем он обернулся? Гибелью! – Кот, кажется, встрепенулся и, вероятно, случайно задел что-то из посуды. Сосуд с громким звоном разбился о пол, мелкими осколками разлетевшись по сторонам. Однако магия Василисы Васильевны – ее золотистые всполохи легко узнать – смогла обратить время вспять и вернуть объекту прежний вид, за что, судя по тихим повторяющимся шепоткам, Черный Кот был безмерно благодарен. – В прошлый раз кое-кто был излишне самоуверен. Малика этого не смогла лицезреть воочию – хотя точно хотела бы, – но в тот момент Ядвига с укором посмотрела точно на Кощея, вогнав мэра Мышкина в краску. – В этот раз всё получится. Заключим его в ловушку, а после передадим под охрану, – тихо, едва различимо для незванной гостьи, притаившейся под окном, проговорила Василиса. – И толку-то? – усмехнулась Яга, сложив руки перед собой в замок. Взгляд ее, уверенный и отчего-то мрачный, уставился в потолок. – В прошлый раз сбежать ему это не помешало. Охрана, стены, магические барьеры – плевать он хотел на всё. – С этим разберемся опосля, – вступил в разговор Кощей. Он обогнул один из столов, голос его стал громче, а сам Кощей стал виден для Малики. Он был облачен в доспехи, а на поясе его закреплен меч. Мрачный вид не сулил ничего хорошего. – Сейчас нужно успеть завершить начатое, пока девочки отвлечены другим. Подвергать опасности их, полагаю, ни у кого из нас нет желания. Молчание стало ему ответом. В помещении явно висело напряжение. Тяжелое, тучное, заполонившее собой разумы собравшихся. Что-то определенно терзало их души. Что-то, о чем не ведал никто другой. – А если не получится? – шепотом произнесла Ядвига, опустив голову. – Если в этот раз одной твоей ногой не отделаемся? Ты подумал о том, что будет с детьми? Сами с порталом они не управятся. А если даже и да – дальше что? Что они будут делать одни, там, за границей нашего мира? Ты сам видел... – Не напоминай, – Кощей приложил ладонь ко лбу, указательным и большим пальцем начав растирать напряженные веки. – Отставить тоску! Мы справимся, – воскликнул Кот, хлопнув в ладоши. – Я закончу приготовления. Встретимся у библиотеки. Малика невольно вздрогнула. У библиотеки? Неужели там скрывается Морок? Среди древних залов и множества туннелей? Или, быть может, меж книжных стеллажей, в потайных ходах? А если всё еще проще, и он буквально прячется на видном месте? Иванушка. Ну, точно! Вот где с самого начала крылся обман. Сидел себе, под защитой тысяч историй, и в ус не дул. Конечно, его там не схватишь так просто – сразу сбежит. И как же тогда его поймать хотят тогда? Да так, чтобы через зеркало пророческое план не раскрылся раньше времени? Малика сделала шаг назад. Оставаться здесь больше нельзя – заметят. Но куда теперь идти? К библиотеке? А если она невольно Морока спугнет? А если он уже прознал обо всех планах? Нет, на этот случай Вась-Вась должна была подстраховаться. Она как никто другой знала опасность пророческого зеркала и подобных ему артефактов. Мечница осторожным шагом направилась к школе. Нет, что-то здесь определенно было не так. Что-то не чисто. Но что? В кармане завибрировал мобильный. На телефон пришло сообщение от Аленки. «Мы собрались на поляне, недалеко от волшебного леса. Помнишь? Мы видели это место, когда шли к библиотеке. Тут безумно красиво!». Сердце пропустило удар. Ну, конечно! Морок знает обо всем и уже готовит ловушку для самих волшебников! Но как расстроить его планы? Как избежать, вероятно, худшей ошибки из возможных? Малика не могла собраться с мыслями. Морок оказался прав – ей определенно не доставало слишком многого: решимости, упорства, лидерских качеств и даже бесстрашия. Ситуация не патовая, еще можно всё решить, но мечница просто не могла понять как. В голову лезли только провальные варианты, которые определенно не привели бы ее ни к чему хорошему. Когда Малика добралась до окраины города, раздумья пришлось прервать. На крыше одного из жилых домов бесшумно сидел серый филин. Густое оперение его распушилось, будто колючками торча во все стороны. Он тихо и внимательно наблюдал за компанией девиц, собравшихся на поляне у леса, не замечая, казалось, боле ничего. Лика решила воспользоваться этим и, осторожно, стараясь не издать ни единого звука, взобралась по пожарной лестнице на крышу. Боясь спугнуть Морока раньше времени, она стояла на ступенях, не силясь сделать шаг вперед. Черепица, устлавшая крышу старого дома, была покрыта множеством трещин, и, казалось, могла осыпаться от любого прикосновения. Крепче ухватившись за изгиб лестничного подъема, Малика кое-как извлекла из ножен меч. – И что дальше? – филин уставился на нее своими большими голубыми глазами, будто насмехаясь над беспомощностью мечницы в сложившейся ситуации. Нырнув под стальные перекладины, заменяющие, по всей видимости, забор, Лика неуверенно взобралась на конек. Ноги соскальзывали. Находить устойчивое положение на осыпающейся черепице становилось всё труднее. Девушку качало то в одну сторону, то в другую. А Морок только насмехался, глядя на ее жалкие потуги подобраться ближе и нанести удар. Когда в очередной раз ноги у мечницы начали разъезжаться, а она сама едва удержалась от падения, вцепившись в хребет левой рукой, Князь позволил себе рассмеяться. Глубоко, самоуверенно, надменно. Обратившись Черным Котом, он, открыто насмехаясь, протянул ей раскрытую ладонь. – Помочь? – Сама справлюсь, – процедила сквозь зубы Малика и не медля подтянулась на руках, всем корпусом перевернувшись. Так ей удалось сделать мах коленом и сбить с ног «оборотня». Морок, чертыхаясь, полетел по скату вниз. Лика внутренне встрепенулась, одержав первую, пусть и ничтожно малую, победу. Только вот ликовать было рано – Князь успел ухватить племянницу Кощея за ногу и утянуть ее следом за собой. Падение с высоты четырех этажей скорее всего сталось бы гибелью для юной мечницы. Да только вместо удара о землю она услышала родной голос, полный беспокойства и страха: – Сейчас! И всё вокруг поглотила песчаная буря. Для Морока и Малики время застыло, когда же для остальных они всего лишь оказались заточены в ловушку красного песка – песка безвременья.