Ты не дал умереть мне одному

— Чонгукки, — ласково зовет его Тэ, заметив что он подогнул ногу под себя и давит на педали левой, которой абсолютно неудобно. — Родной, давай я сяду? — Я смогу, — Чонгук хрипит едва ли хуже, чем Тэхён. У него даже голос стал ниже тэхёнова баритона. Тэ ещё никогда не слышал его голоса таким. Убитым, сухим, болезненным. — Ты спас нас, — шепчет омега и слабо улыбается, протягивая руку и касаясь аккуратно живота своего мужчины. К ногам даже страшно прикоснуться. — Это сделал ты, — отвечает тихо ему Чонгук, наплевав на все ямы и не объезжая их. Он накрывает руку на себе, сплетая их пальцы в замок. Выбрались. Всё осталось позади и лишь отдаляется с каждым мгновением физически и в памяти. — Позвони в службу спасения, — просит, еле ворочая языком, Чонгук. Тэхён в ответ сжимает его пальцы и тянется к ложбинке под магнитолой, в темноте не видя, что там ничего нет. Лишь не нащупав телефон, омега тяжело вздыхает. — Наши телефоны... Мой на тумбочке был. — Мой тоже. Или в куртке. Не помню... — Что ж, у нас нет ни одного телефона, — нервно усмехается Тэхён, чуть подпрыгивая на очередной яме. — В машинах есть какая-то рация на случай аварий? — Нет, ничего тут нет. Тэхён вновь тяжело вздыхает и достает хотя бы влажные салфетки из бардачка. Отняв от Чонгука руку, он с особым усердием обтирает живот, силясь смыть следы крови на нем. Какое-то время Чонгук молчит, позволяя Тэхёну делать вид, будто все нормально. А после он сам накрывает его ладонь, судорожно трущую покрасневшую и уже абсолютно чистую кожу. — Просто поедем на заправку. — Да, да, — омега кивает и покорно успокаивается, дав Чонгуку накрыть ладонью по праву его живот. Родные руки в миллиарды раз приятнее других. Будто исцеляют то, насколько сильно ранил его тот мужчина. — Как ты? — Шепчет Тэ, заметив через долгие секунды, что у Чонгука рука совсем не отогревается от теплой кожи и обогревателя. — Плохо, — честно отвечает альфа, совсем редко моргая. Тэхёну наверняка кажется, ведь он сильно переживает, но у Чонгука будто бы отекли глаза и с каждым морганием ему все тяжелее и тяжелее поднимать веки. — Давай я всё-таки сяду? Смогу разобраться, что к чем- — Нет. Иначе я отключусь. Отдыхай. Чонгук говорит отрывочно, будто ему страшно лишний раз напрягаться. Это огромной болью скорчивает органы внутри. Тэхён накрывает его руку и сильно жмет к себе, каждые несколько секунд поглядывая на профиль мужа, чтобы если что растолкать его или выхватить руль. Стоило выехать на асфальт, Чонгук сворачивает налево, в сторону Сеула. Тэхён с запозданием понимает — они проезжали по пути заправку и поэтому лучше поехать туда, где они точно рано или поздно попадутся на пути. Дорога пустынна. Даже без фонарей, что не заметно было днем. За каждой тенью деревьев, которая появляется от фар, Тэхёну мерещится силуэт человека. Долговязый, с идеально ровной спиной и подчеркивающей изгибы тела жилетке. А ещё с опущенным топором в руке и мрачной улыбкой, которую видно даже сквозь темноту. Холод никак не может отпустить изнутри, поэтому омега поворачивается лицом к Чонгуку, рассматривая профиль мужа. На душе скребется страх, так и манит смотреть на себя, в темноту, и бояться его, а Тэхён изо всех сил очерчивает взглядами каждую линию на лице Чонгука. Тот очень сосредоточен на дороге. Глаза смотрят ровно в одну точку, но пока что не норовят закрыться насовсем. Опустив взгляд ниже, Тэ медленно выдыхает: со штанины капает кровь. Жгут не особо помог, Тэхён не медик, но даже он понимает, что это плохо. Но теперь с Чонгуком ничего не станет. Не может просто так быть, что они выбрались из всего ужаса, и всё равно проиграют. — Машина, — шепчет, нарушив громкую тишину, Чонгук. Он отдёргивает руку от Тэ, ловя ею руль и начинает моргать фарами, параллельно сбавляя скорость. Тэхён обнимает животик и смотрит на подъезжающую, машину, которая... — Блять! ...просто проезжает мимо. — Не ругайся, — просит мягко Тэ и забирает чонгукову руку к себе, кладя на живот и укрывая сверху своей рукой. — Ничего, доберемся до заправки. Там вс- — Ты понимаешь, что он прямо сейчас может кого-то разделывать топором? — Чонгук тяжело дышит ртом. Он поднимает голос с каждым словом, в итоге срываясь на крик. — Если это тот мужчина, что помог нам? А если та девочка? Или на ее глазах мама?! Прикрыв глаза, Тэхён судорожно выдыхает. Представляет, ещё как представляет и еле держится, чтобы не заскулить. — Прости, Тэ-Тэ, прости пожалуйста, — почувствовав его дрожь, Чонгук покрепче сжимает зубы и давит на газ. Злость вернула немного ясности. Альфа мягко водит по нежной коже на животе, на секунду даже не сводя взгляда с дороги. У них скорости сто тридцать, руль жутко трясет от непредназначенного для такой езды асфальта. Слава богу машин нет и не нужно никого обгонять. — Главное, что выбрались мы и всё в порядке, — продолжает успокаивать Чонгук, уже сжимая пальцы мужа. — Какое в порядке, Чонгук?! Какое блять в порядке! У тебя четыре ебанных гвоздя в ноге, ты кровью истекаешь, что тут в порядке? Скажи мне, что в порядке! Чонгук поджимает губы. Действительно, он перегнул. Хотя его "всё" и правда в порядке. — Ты, любимый. И наш ребенок. — Ты сейчас вот ни разу лучше не делаешь! Если до этого Тэхёна с головой накрывал адреналин пережитого и страх за Чонгука, то теперь осталось лишь последнее, да еще в стократном размере. Даже страшно представить, что Тэ может его потерять. Настолько сильного, любящего его. Вернее, их. Омега отталкивает его руку и сгибается пополам, судорожно плача. Ему даже не вдохнуть толком, выходят жалкие попытки с хрипами. Обхватив голову, омега качается немного вперед назад, скользя животом по своим же ногам. — Я люблю тебя, — мягко говорит альфа. Подрагивающую от судорожного дыхания спину, касается ледяная рука. Даже сквозь свитер отдает холодом. Чонгук проводит вдоль всего позвоночника вниз и поднимает руку снова на шею, повторяя движение. — И не умру я, не надумывай. Всё будет в порядке, совсем скоро. Представь, мы доберемся до дома и... Что будем делать? От родного голоса Тэ стыдно признавать, но он делает всё: возбуждается, успокаивается, плачет. Чонгук безмерно сильно может влиять на него лишь голосом. — Я бы напился, — хрипит омега и вытирает с лица слёзы, растирает то ладошками и устало закрывает глаза. Он ненавидит вот такое: когда в тебе настолько всего много, что вырывается судорожной истерикой, а потом за пару мгновений сходит на нет. А ты сиди и гадай, когда накроет в следующий раз. — Прости, но тебе совсем нельз- Чонгук замолкает на полуслове. Тэхён тут же поднимает голову, готовясь к худшему — ловить потерявшего сознание мужа, а следом и руль. — Заправка! — С яркой улыбкой смотрит на него альфа и плавно снижает скорость, поворачивая. — Ты блять доведёшь меня этой ночью! — Тэхён хнычет и гладит снова живот, шепотом жалуясь их малышу, что отец у него никудышный. Они подъезжают прямо к магазину. Стоило только машине притормозить, Тэхён первым выбирается из неё и, даже не глянув на Чонгука, бежит туда. Ему всё равно на тянущую боль в лодыжке. Яркий свет слепит. Омега замирает на секунду, закрыв глаза рукой, пока колокольчик над ним плавно затихает. — Доброй ночи, — тянет приветливо девушка из-за кассы, но после слышится ее шумный выдох. — Извините, у вас все в порядке? Она смотрит с нахмуренными бровями на всего Тэхёна, с ног до головы. Догадываясь, насколько ужасно сейчас выглядит, последний вовсе не винит. Подумаешь весь перемазан в крови, с растрепанными волосами, отекшим от слёз лицом, разорванным свитером, показывающим выпирающий живот. Всего на мгновение, но Тэхён позволяет себе ответный взгляд — миниатюрная брюнетка, с низким хвостиком, круглыми очками и приветливой вежливостью на лице. Меньше десяти часов назад он также смотрел на одного мужчину. И думал точно то же самое. Она похожа на ту, кто будет рубить живых людей пожарным топором? Тэхён не знает. Как не знал и тогда, что перед ним стоит хладнокровный убийца. Омега предпочел бы сейчас видеть людей только из полиции или больницы, к ним всё-таки доверия побольше, но у него вариантов нет — каждая секунда промедления может стоить чьей-то жизни. — Телефон! Наберите полицию, срочно! — Тэхён кричит, окончательно сажая голос. Он закашливается, когда бежит к девушке. Та кладет свой смартфон на прилавок и включает громкую связь, как-то странно косясь на парня. Но его живот будто бы открывает дверь доверия — беременный омега не обманет. Вообще беременность залог какой-то чистоты. — Полиция района Кёнгидо. Представьтесь и сообщите, что произошло. — Ким Тэхён! В отеле "Host" в лесу недалеко от уезда Янпхён орудует маньяк! Он напал на гостей, я и муж еле смогли выбр- — Господин Ким, этот человек орудует один? — Да!! — Что он делает? — Я не знаю! Он убил человек пять, пытался собрать всех остальных и хотел, наверн-ное убить, я-я, не знаю! Не знаю я! Тэхён глотает слёзы и оседает на колени перед кассой, закрывая лицо руками. Он видит перед собой растерзанный труп на лестнице, видит еще троих прямо на полу, искалеченную ногу Чонгука... Чонгук! Омега подскакивает резко на ноги, почти что сбив подошедшую к нему девушку. Она уже без телефона, касается его плеч и подбадривающе улыбается. — Всё хорошо, тут вы в безопасности! — Мой муж, помогите нам! Он в машине, истекает кровью. Тэхён не ждёт ответа. Даже один он должен помочь Чонгуку, хоть как-то. Но он слышит быстрые шаги за собой, когда добирается до двери, значит не один. Скользнув на улицу, Тэхён видит, что Чонгук лишь открыл дверцу и выставил ноги на улицу. Сейчас он приложился плечом к спинке кресла и тяжело дышит — видимо, пытался подняться сам. — Полиция едет, — сипит омега и падает перед ним на колени, касаясь рук мужа. — Чонгук? Тот не реагирует. Тэхён трясет его ледяные руки и смотрит прямиком в безмятежное лицо. Бархатистая и отдающая холодным серым оттенком кожа; мягкие искусанные губы, отчего они налились красным цветом; безмятежно прикрытые веки, но даже так большие глаза; босые ноги, стоящие прямо на снегу; открытое тело с расслабленными, но всё равно проступающими мышцами. Чонгук выглядит больным, побледневшим, умирающим, но всё равно красивым. Сейчас его красота ужасна. — Чонгук! — Тэхён с окликом выходит из быстрого оцепенения. — Он без сознания, осторожнее. На удивление, девушка сохраняет относительно спокойствие, даже увидев залитую кровью ногу альфы. Снова коснувшись плеч Тэхёна, она легко его отстраняет от мужа и касается шеи, проверяя пульс. — Всё хорошо, он жив. Тэхён, позвоните в скорую по экстренному вызову. Я пока подготовлю всё. Омега спешно кивает и касается губ Чонгука своими, безмолвно обещая, что всё будет хорошо. Он уже было поднялся на ноги, но упал обратно, и стягивает через голову свитер. Сложив вдовое, Тэхён приподнимает по очереди ступни альфы, подкладывая под них ткань, а после уносится в магазин, хватает с прилавка телефон и судорожно набирает скорую. Пока его нет, другая омега обводит мужчину перед собой взглядом. Она тут же придумывает, как ему можно помочь, но лишние пару секунд вглядывается в его черты, тело. Обворожительный, каждой клеточкой. Даже без сознания он кажется минимум идеальным, будто только сошедшим со сцены айдолом. Тело, волосы, лицо, да даже феромоны — пока он без сознания, он всё равно кажется сильным, опорой, защитой. Стряхнув с себя наваждение, она цокает — и о чем только думает! В первую очередь перед ней сейчас раненый человек, только потом уже альфа. Хотя между этим еще стоит "муж и будущий отец". Тэхён, сбросив вызов, находит омегу в какой-то подсобке: она откручивает от швабры ручку. — Едут, будут через минут сорок, — информирует омега и оглядывается через плечо на выход. Чонгук всё также сидит. Один, в липких от жидкости штанах, на морозе. — Чёрт, — осознание доходит медленно. Он ведь может замерзнуть совсем до смерти! — Я расстелила на полу куртку, перенесем его сюда, в тепло. Только нужно зафиксировать ногу, чтобы не повредить ее сильнее... — Это не перелом, там... У него в ноге гвозди, — еле слышно говорит Тэхён, не в силах отвести от Чонгука взгляда. Он не замечает, что снова плачет. Сил держаться просто нет, эмоций через край, но самая сильная — нужда ощутить его любовь. Но этого нет, Чонгук без сознания и вместо того, чтобы дарить тепло, сам медленно остывает. — Боже, — лепечет девушка, но все равно берет с собой швабру и аптечку. — Я не знаю, как будет лучше, но давайте все равно зафиксируем. — Как... Как вас зовут? — Ким Джису, можно просто по имени. Тэхён не особо понимает, что происходит. Вот он уже на улице и лицо жутко неприятно щиплет мороз — видимо, из-за влаги на лице. Зато все быстро высыхает. Он обнимает его коротко, будто Чонгук может почувствовать это, и старается не поддаться панике от того, что Чонгук буквально весь ледяной. Девушка просит омегу сесть на корточки и осторожно вытягивает на него ногу Чонгука. Тот, кажется, дергается сам, хотя Тэ уже вовсе не уверен в том, что ему не мерещится что-то. Он поддерживает ногу на одной высоте, пока омега привязывает бинтом к ней длинную палку и оставляет конец до уровня талии альфы. Зафиксировав в двух местах ногу, они аккуратно тянут мужчину за руки, поднимая его на здоровую ногу. Пока Тэхён поддерживает его, уперев на машину, Джису фиксирует палку скотчем вокруг его торса. Теперь нога Чонгука не сгибается ни в одном из суставов. Омеги перекидывают руки альфы и после дружного "Давай", принимаются волочить его до здания эти несчастные пару метров. Не то чтобы Тэхён хоть раз в жизни не считал тело Гука идеальным, но будь он худее, омега был бы благодарен вселенной. Когда они оказываются около расстеленной на полу куртки, Джису подает голос: — Так, держите его и аккуратно опускайте на меня! Девушка обходит мужчину со спины и кивает Тэхёну. Тот начинает плавно опускать Чонгука в ее руки, еле удерживая. Чем ближе он к полу — тем сложнее. И буквально на последних тридцати сантиметрах они не выдерживают: Чонгук тяжело падает, сбивая девушку с ног, а Тэхён поскальзывается и почти что падает на него, но успевает зацепиться за стеллаж. — Нога? В порядке? — Хрипит девушка и поднимает плечи альфы, выпутывая из-под него свои ноги. — Кровь не пошла сильнее, — Тэхён присаживается на корточки, всматриваясь. Всё нормально, Чонгук не ушибся. Чего, наверное, не скажешь об омеге, на которую он приземлился. — Не ударились? — Тэ протягивает ей руку и помогает подняться на ноги, виновато улыбаясь и тут же отпуская ее. — Нормально, ничего. У меня рабочая куртка тут есть, сейчас укроем ег- — У нас целый чемодан вещей. Сейчас принесу! Тэхён забавно улыбается ей, будто ничего не происходит. Джису хмурится, смотря ему вслед ещё с десяток секунд, а после отходит к кулеру с водой и ищет в аптечке успокоительное. Ее омежья сущность очень беспокоится за ребенка внутри парня, хотя она вовсе не хочет иметь детей. Он возвращается быстро, укладывая около Чонгука чемодан и открывая крышку. Сверху валяются какие-то сумочки с банками-склянками, Тэхён быстро откидывает их, как и обувь. А добравшись до вещей, находит свои свитера, аж четыре штуки! Чонгук смеялся с него, а вот зря! Омега расправляет их на супруге, подталкивает ткань под него, убеждаясь, что делает максимально тепло и без щелочек. Когда он закончил со ступнями, Джису подошла к нему и протянула молча стакан и пару таблеток. Он уточняет что там, про себя слыша голос альфы, который просил бы просто так не доверяться. Вернув с благодарностями стакан, Тэхён натягивает на себя чонгуков свитер, который спокойно прикрывает его почти что до коленок, и подползает к голове альфы. Аккуратно подняв ее, он усаживается ближе и опускает уже на свои ноги, поглаживая спутанные волосы. Джису отошла сделать ему кофе, ведь он тоже промерз, а помочь ничем иным она не может. Тэхён молча ждёт и гладит Чонгука по волосам. Спроси его, чего же он ждёт, то и не найдется, что ответить. Кофе. Хотя скорее скорую. Или больше полицию и вестей из отеля. А вообще Тэхён ждёт жизни. Чтобы дома, в окружении родного тепла и запаха, чтобы с Чонгуком в объятиях и чтобы рассказать, как прошел день. И чтобы там было не "У меня в ноге ржавый металл", а "Малыши сегодня знатно потрудились" и "А меня босс угостил кофе впервые, представляешь?". — Чонгук? — Тэхён неожиданно для себя зовёт его. Впервые за всю ночь он чувствует себя героем фильма. А им полагается делать красивые признания, пока партнер не слышит: спит, без сознания или умер. И нет, это не последовательные стадии, а разные состояния! — Мхп? — Чонгук стонет ещё неожиданнее. Глаза начинает щипать от того, что Тэ долго не моргает: выкатил глаза и смотрит на дрожащие веки альфы, которые тот пытается разлепить. Он шумно сглатывает и тут же кладет руки ему на щеки, направляя лицо на себя. — Чонгукки, — шепчет ласково, боясь, что его услышат. Не успел он исполнить свою роль актера драмы. Но ему ни капельки не жаль, Чонгук ведь рядом! — Мы в порядке, — тут же продолжает, зная, что альфа сейчас сразу начнёт беспокоиться. — На заправке, ждем скорую, тепло одеты. Чонгук медленно и не особо сильно кивает. У него трепещут ресницы, но глаз не открывает. Тэ нежно улыбается и эфемерно целует его между бровей. — Как думаешь, тебе можно кофе? Получив, вроде как утвердительное, мычание, Тэхён дует на свою чашку и пробует на теплоту, чтобы не обжечь Чонгука. Только после этого он немного приподнимает голову тому, а альфа даже сам упирается на руку, и помогает сделать пару глотков. Джису с улыбкой наблюдает издалека за парой. Вернее, семьей. От них становится тепло на душе. И пусть им довелось пережить что-то воистину ужасное, да и вообще альфа лежит с чертовыми гвоздями в ноге, но эта химия между ними... Не поддается описанию. Отвернувшись к окну, девушка тяжело вздыхает. Она хотела бы любить и быть любимой также сильно. Чонгук весьма пассивно реагирует на слова Тэхёна и ещё раз пьет его кофе. В какой-то момент он вдыхает тяжелее и стонет, на что Тэ шепчет ему успокоительное: — Поспи, родной. Я дальше справлюсь, а ты отдохни. И Чонгук тут же теряет связь с миром, проваливаясь в беспамятство.

***

— Я-я... Не знаю... Вокруг темно. Настолько черно, что это буквально просачивается под кожу тихим ужасом. Нет ничего, лишь пустота. Чонгук будто падает вниз, пока не ударяется о что-то твёрдое. Он сильно вздрагивает, настолько реально чувство поглотившей пустоты. И она бы забрала его с концами, если бы не отдаленный голос. — Я правда... Не понимаю, так будет лучше?.. Такой знакомый: Чонгук сказал бы бархатный. И казалось бы этот голос низкий, глухой и с хрипотцой, но он кажется слаще меда, да еще и таким родным... — Тэхён, пож- "Тэхён". Чонгук резко вбирает холодный воздух, чувствуя, как он наконец трезвит. Тэхён! Его Тэхён, его омега, его муж, папа его ребенка. У Тэхёна голос ломается. Он пытается что-то сказать, но выходит лишь надрывный всхлип. — Н-не плачь, — хрипит Чонгук, изо всех сил стараясь открыть глаза. Выходит, лишь когда чувствует руки Тэ на своих щеках. — Привет, — сквозь слезы улыбается ему омега и касается мокрыми губами переносицы. — Привет, — отвечает альфа и старается улыбнуться в ответ, пока перед глазами лишь яркие размытые кружки. Один, самый близкий бежевого цвета, а вверху вовсе черный. Тэхён. Самый красивый кружок из всех вокруг. Воспоминания случившегося возвращаются, а мир вокруг проясняется, и он опускает взгляд на свои ноги — всё в тех же штанах, с той же свежей кровью на бедре. Только боли почти что нет, и ногой совсем не пошевелить... — Всё хорошо, Чонгук-а, всё хорошо, — Тэхён тянет его лицо выше, вынуждая смотреть на него. — Нас забрала скорая, мы сейчас у отеля. Многие выжили, так что... Всё не хорошо, совсем не хорошо, но нормально, лучше, чем мы ожидали. Альфа смотрит в его глаза. Они всё с таким же грустным блеском, что и восемь лет назад, когда Тэхён отказал ему. Чонгук прекрасно видел, как ему больно и тяжело, поэтому и не сдался, поэтому год спустя они стали парой, а ещё через два — мужьями. — Прости, — Тэхён выдыхает тяжело и прикрывает глаза, подаваясь вперед и целуя Чонгука в лоб. — Тебе больно? Можно дать обезболивающего ещё? Последнее омега говорит, уже обернувшись через плечо. Чонгук промаргивается и осматривается. Они внутри машины скорой, двери закрыты, но за окном отчетливо видно вход в отель, ещё одну машину скорой помощи, к которой на носилках несут прикрытые тканью тела. На некоторых ткань покрывается алой кровью, сводя желудок альфы в судороге. Он отводит скорее взгляд, натыкаясь им на машины полиции. Между машин снуют люди, кто-то в форме, кто-то в первой попавшейся одежде. Альфа цепляется взглядом за женщину, укутанную в плед и прижимающую к своей ноге девочку. Живы! — Да, прошло уже достаточно времени. Но вы мне сперва скажит- Чонгук отключается от разговора. Он "заходит" глазами обратно, обводя салон — если его так можно назвать. Вообще-то он впервые внутри скорой. Они с Тэ сидят на кушетке, упираясь спиной во что-то. Напротив на чем-то типа скамеечки сидит врач-альфа. По правую руку он разложил чемодан с расходниками, и Чонгуку становится не по себе от вида шприцов и всяких скальпелей. Зачем вообще такое в скорой? — Ну-у, — Тэхён обнимает Чонгука за плечи, подсаживаясь к нему ближе. Жмется к здоровой ноге и тупит взгляд о раненую. — Д-давайте? Если это правда опасно... — В таком случае подпишите бумаги, альфа сейчас в невменяемом состоянии, вы в качестве опекуна. Чонгук моргает пару раз, когда перед ним врач начинает быстро шевелиться. Слишком быстро для него, поэтому он просто закрывает глаза и откидывает голову. — Чонгук, сейчас уколят, ладно? — Тэхён говорит настолько мягко, насколько умеет. Стыдно в этом признаваться, но Чонгуку временами нравится и хочется побыть "слабым". Чтобы Тэхён сделал чай и сам укутал в одеяло или чтобы он говорил вот так вот нежно и ласково, обещая потом подарить что-то прекрасное. Если в детстве мама дарила за всякие неприятности машинки, то у Тэ подарки бывают в сотни раз интереснее. Или просто массаж, что тоже очень приятно и хорошо. Вот сейчас Чонгуку тоже приятно быть под опекой своего омеги, хочется, чтобы он говорил этим самым нежным голосом. — Вообще-то, я поставлю катетер, — подмечает врач, шурша чем-то. Тэхён фыркает на него и берет руку Чонгука, вытягивая ее осторожно в сторону медика. Ласковые пальцы Тэхёна, что гладят его по коже, ощущаются куда сильнее, чем игла, проткнувшая его. Чонгук разлепляет глаза, опуская взгляд на руку, но в тыльной стороне ладони уже красуется катетер, в который врач вводит лекарство. — Сейчас препарат подействует, я обработаю рану снаружи и извлеку всё постороннее. Это будет достаточно больно, у нас нет анестезии. После вам все равно будет лучше проехать в больницу, на рентген, чтобы получить дальнейшие указания. Вас отвезёт один из сотрудников полиции на вашей машине. — Конечно, — Тэхён кивает и заглядывает своему альфе в глаза, попутно улыбнувшись ему. Он выглядит жутко уставшим. Стыд накрывает Чонгука сильнее боли: как он вообще может сваливать на беременного мужа столько ответственности? Это он должен о нём позаботиться, ведь Тэхён очень напуган, ещё сильнее этого устал и в жутких нервах. Хотя у Чонгука в ноге четыре гвоздя и состояние нестояния... — Эй, — Тэхён трясет его за руку, угадывая почему альфа опустил взгляд и даже погрустнел. — Не думай ничего. Я рад позаботиться о тебе, ты уже достаточно сделал. Чонгук чуть дергает уголки губ вверх и в следующее мгновение чувствует в них сухой поцелуй. На нем разрезают ножницами штанину. Тэхён, так и держа его за руку, чуть смущается и сообщает, что под ними альфа немножечко нагой. Поэтому штанину ему сперва отрезают параллельно резинке, оставляя подобие шорт, а после по шву, и тянут. Резкая боль гасит свет в глазах альфы, он судорожно выдыхает и чуть не падает на Тэхёна. — Чёрт, — бубнит себе под нос врач, а Тэ уже вовсе не уверен, что готов доверить мужа этому человеку. — Штаны вошли в ткани вместе с металлом. Он отрезает свободные остатки, оставляя на ноге небольшой квадрат буквально вколоченной в тело ткани. Чонгук шумно выдыхает, смотря на это. Очень сильно хочется сказать "Не надо, вы что! Это же больно, нужно в больницу, под наркоз!". Но здравая часть сознания говорит, что скорее всего, если попробует заговорить, то он просто расплачется и не сможет попытаться убедить их. Остаётся лишь терпеть. — Тэхён, — окликает, почувствовав холодный антисептик на ране. — Выйди из машины. Чонгук не узнает своего голоса. Он вообще-то говорил с теплом и заботой, потому что омеге не стоит видеть, как из него достают всё это дерьмо, но прозвучало как лёд. — Нет, — Тэхён мотает головой и сильнее цепляется за руку альфы, словно его оттаскивают. — Я буду рядом! — Выйди, прошу тебя. — А ты не проси, — бурчит омега и садится ближе, прижимаясь грудью к его руке. — Помнишь, мы говорили? Любить и быть рядом, в горе и в радости, в болезни и здравии? — Нужно было убрать это из клятвы, — тяжело выдыхает Чонгук. — Всё хорошо. Тебе страшнее, чем мне, — шепчет омега, чтобы услышал только он. Тэхён садится ровнее и закидывает ноги на кушетку, подползая к стене. С чужой помощью, Чонгук тоже поднимает ноги на нее, под раненую кладут стерильную ткань. Альфа сглатывает, отводя взгляд. Сейчас будет больно. Увидев реальный страх в его глазах, Тэхён молча обнимает его за плечи и тянет на себя. Закрывает лицо одной рукой, а второй медленно гладит по плечу, отвлекая. Хоть немного, но может так будет полегче. — Сейчас начну. Постарайтесь не шевелиться. Вместо Чонгука кивает Тэхён. Он сжимает его покрепче, почувствовав, что альфа жмется ближе, что обнимает за талию в ответ. Даже не коснулся животика — сейчас ему нужен лишь Тэ. Тэхён прикусывает себе губу, когда Чонгук отчаянно сильно цепляется за него. Он сжимает мужа в объятиях в ответ и стойко не отводит взгляда, видя всё. Пинцетом врач продавливает кожу у первой шляпки, цепляется за стержень и начинает плавно вытягивать его из тела. На втором Чонгук начинает стонать, а после... Срывается на крик. У Тэ мурашки боли бегут по всему телу. Он клянется, что верит в существование соулмейтов, иначе как, просто как он может чувствовать такую обжигающую боль у себя в бедре, хотя оно здорово? Не сдерживая очередного потока слёз, омега обнимает и хочет убить весь мир, потому что это единственное, как он может помочь, но этого так мало... На третьем Тэхён чувствует его слёзы даже сквозь свитер. Он не сдерживается, когда Чонгука пробирает сильной дрожью, стоило острию выйти. Из ранок хлещет кровь, которую остановить видимо не очень получается, и Тэ даже думать не хочет, что именно ощущает его муж. Он вспоминает песню, что запала в душу, и тихонько тянет ее на ухо Чонгука, проговаривая засевшие в самом сердце слова: — Take my hands now. You are the cause of my euphoria. На четвертом Чонгук никак не реагирует. Его до сих пор трясет, он до сих пор жмется ближе, выстанывая, а свитер становится лишь мокрее. — Всё, слышишь? — Как только последний вышел, сразу выдыхает ему в ухо Тэ. — Всё, родной! Он целует в кромку и трется щекой о макушку, принимаясь с большим усердием гладить Чонгука, где достает: по спине, руке, плечам, голове. — Ты молодец, Чонгук-а, огромный молодец, — нашептывает всякие глупости, даже не следя за смыслом. Чонгук тоже не следит. Лишь слушает нежный тон, знакомый тембр и концентрируется на этом. Не будь Тэхёна, он бы уже давно просто отключился. Остального альфа уже не чувствует. Просто теряется в руках Тэхёна, в его отдающем горечью от нервов запахе, а остального просто нет. Мужчина что-то говорит им. Тэхён что-то отвечает. Чонгук не разбирает слов, глаза устало прикрываются.

***

Их выгружают на улицу дожидаться, пока пригонят машину. Как бы не хотелось дать Чонгуку передохнуть в тепле, другие пострадавшие ждут. Альфу закутывают в огромное одеяло. Так даже не особо холодно. Зато в лицо бьет ледяной ветер, прогоняя дремоту и облепившую тело слабость. — Тэхён? — Чонгук моргает активнее веками, буквально потерявшись. — Тэ! — Я тут, — он появляется перед ним и вымученно улыбается. — Что такое? — Потерял тебя, — с облегчением тянет Чонгук и раскрывает объятия, притягивая мужа к себе. Тот смеется, но слабо бьет по руке. Чонгук распахнул одеяло и выпустил все тепло на улицу, глупый. — Пойдем, можно посидеть у полицейских. Альфа лишь кивает и следует за руками Тэ. Он на край света пойдет за ним — признается себе и улыбается. Омега обнимает за пояс и перекидывает через свое плечо руку, помогая идти. Как тогда, когда они бежали, только теперь аккуратно и со всей заботой, на которую способен. Бинт на ноге пропитывается кровью, Чонгук отдаленно ощущает это, но старается не обращать внимания. Вокруг холодно и слишком много людей. Тела сложены на носилках около машины скорой. Чонгук отводит снова глаза. Ему так сильно жаль, ведь за каждым из них есть целая история, любящие и ждущие дома люди, родные и родители, что будут так сильно переживать, когда их ребенок не ответит на звонок. Чонгук бы не пережил такого. Он смаргивает непрошенную влагу с глаз, опустив взгляд на живот Тэ. Лучше он сам умрет, чем это случится с их малышом. Тэхён тормозит, вынуждая и Чонгука сделать это. Перед ними пробегает малютка, и альфа вытягивается, смотря куда же она так бежит, что чуть не сбила их с ног. А бежала она к своему папе. Он вышел из той же машины, где были Тэ и Чонгук. Прихрамывая даже сильнее Чона, но зато живой! Чонгук растягивает губы в улыбке, видя как малышка прыгает ему на шею, а альфа поднимает её, крепко прижимая к себе. Он поднимает взгляд, сталкиваясь на секунду с гуковым, и с улыбкой кивает ему. Чонгук старается передать всю благодарность в своей улыбке и кивает в ответ. Они бы не выжили друг без друга. Тэхён тоже улыбается, смотря на них ещё минуту. А после он удобнее перехватывает Чонгука и улыбается уже ему. Нога не болит. Точнее ее нет. Точнее что-то жжется в глубине, чувствуется сильно стягивающий бедро бинт, который неприятно влажный, но боли нет. Было бы здорово, если бы у него умерли нервные окончания... — Эй! — Раздается над общим шумом женский голос. Тэхён первым реагирует, замечая женщину, которая машет им рукой. Он мнется немного, но после тянет альфу в её сторону, ведь оклик явно адресован им. — Здравствуйте, — Тэхён поклоняется, как может, удерживая Чонгука. Тот лишь молча дёргает уголками губы вверх и наклоняется совсем не много. — Ваш муж, он в порядке? — Тихо интересуется альфа, смотря за плечо женщины на мужчину с дочуркой в руках. — Да, почти что в полном! Он рассказал, что помог вам сбежать, когда... — Она опускает взгляд по Чонгуку ниже, очевидно ища место раны. Но из-за плотного одеяла ничего не видно. — Вас поранили. — Да, без него мы бы не выбрались, — кивает альфа и опускает взгляд. Перенеся вес тела на плечи Тэ, он приоткрывает одеяло, демонстрируя голую кожу на ноге и красный бинт. Сам бы он не справился и не смог бы спасти своего омегу без чьей-то помощи. — А как вас зовут? — Быстро вклинивается Тэ, сплетя с Чонгуком пальцы в замок. Он такой дурак временами, особенно когда дело касается чего-то "альфьего". — Ли Сори. А вас? — Чон Чонгук, — Тэхён кивает на мужа с легкой улыбкой, а после на себя. — Тэхён. — Приятно познакомиться. Жаль лишь, что при таких обстоятельствах... — Да уж, — хмыкает Чонгук, предпочитая опустить взгляд в пол. — Если бы не вы, он бы убил нас всех, Чонгук. Мой муж рассказал, что там было, как вы выбили дверь и заговаривали его. Не сокрушайтесь по этому поводу, — Сори слабо улыбается и опускает руку на плечо альфы. Не сказать, что она сильно старше его, но прямо сейчас, когда Чонгук ощущается угнетенным и проигравшим, а ещё и обижается на самого себя за это, женщина кажется слишком мудрой рядом с ним. Тэхён хотел бы стать таким же омегой в будущем. — Здесь и сейчас никто не победил и никто не проиграл. Но то, что именно вам удалось сбежать, имеет вес. Несмотря на всю опасность, вы пытались сделать это, рисковали собой и получили увечье, вместо мужа. Вы защищали его, вы выбили в конце концов ту дверь. А вы, Тэхён, были рядом с ним, позволили касаться вашего живота, довели Чонгука и отвезли вас в безопасное место. — Чонгук был за рулем, — слабо улыбается омега, проникаясь теплом к этой женщине. — Лично для меня мой муж герой, потому что он не побоялся сделать всё, что сможет, чтобы спасти нашу семью. А на втором месте вы, Чонгук. Потому что именно благодаря вам: просто всему вам, мы выжили. И не приведи вы помощь, мой муж сейчас был бы на дне озера, а я и моя дочь были бы в очереди к этой участи. Подумайте об этом, хорошо? Вы отлично справились, оба. — Спасибо вам большое, аджумма, — еле слышно выдыхает Чонгук и, на удивление Тэхёна, глубоко поклоняется, сняв с омеги руку. На своих двух, хотя точнее полутора, ногах. Одну уж точно нельзя назвать целой. Сори лишь улыбается ему и кивает. Не за что, ведь каждое слово правда. — А что было дальше? После того, как мы сбежали? — Он пытался убить Донхёна, но его кто-то отвлек. Вернулся уже с веревками и связал его, оставив прямо в той комнатушке. После он начал переносить туда трупы людей, а потом отправился за всеми остальными. Пытался выломать дверь в нашу комнату — я заперлась там с дочкой. — Но ведь у него были ключи? — Перебивает тихо Тэ. Если их не было... Всё зря. Они могли бы просто переждать в другом номере, как-нибудь его вскрыв... — Конечно, были. Видимо он в стрессовом состоянии забыл о них. Сложно сказать, что им руководило. Из его слов я не поняла ничего, хотя по нему не скажешь, что он был не в себе... — Он убивал людей топором, — встревает Чонгук, плюясь буквально ядом. — Просто растерзывал их, собрал всех нас, чтобы сделать то же самое. Соорудил ловушку с каким-то гвоздометом. И вы говорите, что он не был не в себе?! — Гук, — Тэхён шипит тихо и толкает его еле ощутимо в бок. Нельзя срываться на тех, кто ничего не сделал, а лишь сказал. Так передает глазами омега, когда Чонгук смотрит на него. Отстань — так отвечает ему альфа, закатив быстро глаза. — Я правда не знаю. Его нужно обследовать, чтобы поставить диагноз. Возможно у него были галлюцинации, он был под гипнозом или вовсе лунатил. Всё возможно, но вел он себя до последнего именно как администратор... — Так он не смог войти к вам? — Чувствуя, как набрал в легкие побольше воздуха Чонгук, Тэхён первый перебивает женщину, иначе было бы стыдно за своего альфу. — Его спугнула полиция, — Сори обнимает себя руками, очевидно с холодом вспоминая, как прощалась со своей малышкой, пока к ним в дверь ломился он. Тэхён понимает ее чувства. — Так что нет, он не успел навредить нам. Хотя прошло достаточно времени и к Донхёну он привел ещё нескольких связанных людей... Хватит о плохом. Это всё миновало! Давайте встретимся с вами после? Как затянутся все-все раны? — Вы ведь психолог, верно? — Догадывается Тэхён и не может не улыбнуться, когда ему игриво подмигивают. — Но буду рада свидеться с вами, как с моими героями, — она уважительно поклоняется им, оборачиваясь после на зов дочки. — Ещё раз спасибо вам за то, что спасли мою семью! — Передайте спасибо вашему мужу, что он спас нас, — улыбается в ответ Чонгук и снова поклоняется, но уже не так глубоко. Тэхён вторит его словам и точно также кланяется. Какое-то время они молча смотрят на воссоединившуюся семью, пока Чонгук не обнимает Тэ за плечи. — Если бы мы не успели... Или не смогли уехать, то... — Они были бы мертвы, — заканчивает Чонгук и тянет омегу к своему боку, смотря на теплые объятия напротив них. — Ты чувствуешь себя героем, Гук? Я вот не знаю, что чувствую... — Я чувствую себя выжившим, Тэ-Тэ. И чувствую благодарность, что выжили они. И печаль, что они, — альфа поворачивает голову за плечо омеги, смотря на накрытые тканью трупы. — Нет. — Да-а, — растягивает Тэхён и закрывает глаза, ощущая лишь тепло и морозный воздух. Оказывается, он чувствует всё то же самое, что и Чонгук. — Тэхён? — Окликает Чонгук через несколько минут молчания. — Мм? — Тэ пригрелся, отчего расслабился. Но вытянутый из транса голосом, он встает ровнее и тянет альфу прикрыть обратно на себе одеяло. Хватит им мёрзнуть: обняв мужа поперек талии, Тэхён медленно ведёт его к ближайшей полицейской машине. — Я хочу сходить на похороны, если семьи решат устроить публичные, — задумчиво тянет Чонгук, переставляя медленно ноги. — Если бы не все они... Может у нас бы и не получилось. — Может на месте кого-то из них должен был быть ты или я, а они просто заменили нас, — грустно отвечает омега и кивает пару раз. — Я тоже хотел бы отблагодарить их семьи. — Как хорошо, что ты жив, — почти неразличимо шепчет Чонгук и подается вперёд, снова заключая Тэхёна в объятия и целуя попутно его в челку. — Я бы не смог без тебя. — Понимаю, поэтому и не смог убежать тогда, — шепчет в ответ омега и льнёт ближе, позволяя себе снова побыть рядом, немного успокоиться. Всё позади — как не сказать это про себя, а действительно ощутить? Ни Тэхён, ни Чонгук не знают. Через долгие минуты омега всё-таки отстраняется первым. Вспоминает, что у Чонгука нога больная и совсем не стоит так её нагружать. Поэтому отпустив его, отходит на пару шагов к полицейскому, упрашивая пустить их посидеть в машине, пока Чонгук наблюдает за этим. Вот на него указывает Тэхён, вот теперь на него смотрит мужчина, а вот он кивает и заставляет Тэхёна улыбаться. Его так легко заставить улыбаться. Именно на это обратил внимание альфа, увидев юного омегу в коридоре университета. В тот самый день он не понял, что с ним такого, только жизнь никогда не стала бы прежней. Лишь через пару недель он осознал: теперь ему до самой старости нужна будет эта улыбка. — Разрешили, — Тэхён снова появляется под боком и обнимает, помогая добраться до машины. Им открывают дверь, приглашая сесть. Тэхён благодарно кивает, но резко замирает, даже не выпустив из носа пар от горячего дыхания. Его взгляд устремился прямиком на вход в отель. Чонгук смотрит туда же. Кажется, его эмоциональный диапазон умер вместе с нервами. Он просто смотрит на мужчину, что убил многих людей этой ночью, возможно искалечил его и чуть не убил его мужа. А внутри пусто. Просто нет ничего. Чонгук так устал. Только у Тэ, кажется, всё иначе. Он скукоживается, забыв, что поддерживал Чонгука, и начинает трястись. Опустив на него взгляд, альфа хмурится. Тэхёну страшно, он чувствует это. Словно рассеивающийся туман с его сознания уходит пелена. Злость волнами хлещет в нем, отчего альфа выпрямляет спину, упирается на обе ноги и не сводит горящего ненавистью взгляда с маньяка. Тот бьется. Его ведут четверо полицейских, и он пытается выкрутиться от них. Что-то истерично кричит и крутит головой, оглядывается. Какое блять спокойствие? Чонгук убить хочет эту мразь. И лишь заметив Тэхёна, он замирает на месте. Полицейские недоуменно смотрят в их сторону, а Чонгук точно также, как два часа назад, хромает вперед и выдвигает руку назад, закрывая собой Тэхёна. Он кричит им что-то. Точнее Тэхёну и, слава богу, слов не разобрать. Его заталкивают в машину, а после с громким хлопком закрывают дверь. Чонгук закрывает глаза, слушая затихающий звук и тихий всхлип за спиной. Это значит для них начало новой жизни. Старая уже не вернётся никогда. *** До больницы добираются жутко долго. Чонгуку подвесили на ручку над дверью какой-то раствор и провели его к руке. Тэхёну объяснили, что лучше антибиотик прокапать сразу, вдруг что. А если не вдруг, то альфа у него рослый, сильный, справится с лекарством. Словно болванчик, омега лишь кивал. Он опустошен. Сейчас, когда Чонгук в тепле, со свертком под ногой, чтобы было мягче, в одеяле и тихо посапывает в плечо омеги, последний позволяет себе провалиться в переживания. Интересное слово такое. Переживать. У Тэхёна вот действительно скопилось столько всего внутри, что нужно пережить. Сперва он плачет от страха, проигрывая в голове их попытку побега из номера. После он таит дыхание, вспоминая всех людей, что были с ним рядом на том полу, перед стойкой. А сейчас он трясется в истерике, переживая тревогу побега. Слишком всего внутри. За четыре часа езды становится чуть-чуть легче. Тэхён пережил самое острое, дошёл до самого конца, до того взгляда, что был направлен на него. Эти два сумасшедших зрачка, что светились чем-то таким странным. А после их закрыл собой Чонгук. Омега устраивается удобнее и касается кончиком носа его волос. Пахнут родным шампунем. Его Чонгук... Тэхён улыбается, понимая, что им всё и закончилось. В каком бы состоянии тот не был, он всегда будет самым важным в жизни омеги, всегда защитит. Ранимое сердце само исцеляется только от этой мысли. — Я люблю тебя, — он шепчет совсем не слышно, обнимая мужа удобнее. — Я люблю тебя, — вторит ему, оказывается, не спящий альфа. Тэхён улыбается слабо и расслабляется от теплой руки на своем животе. Всё будет хорошо. В больнице сделают ренгтен и скажут, что всё правда так и будет. Не стоило проводить операцию прямо там, в полевых условиях, но всё прошло нормально, Чонгук сдаст кровь, пропьет назначенные таблетки и быстро поправится, и останется лишь четыре шрамика на коже. А Тэхёну просто дадут пачку успокоительных, так, для профилактики. Дом изнутри покажется совсем другим. Впервые оба ощущают себя действительно в безопасности здесь, потому что теперь знают, что такое опасность. Это не злой начальник или сокращение на работе, совсем нет. Впервые Чонгук настолько слабо будет хромать по квартире, но совсем не будет стыдиться этого. Вообще у них с Тэхёном границы как-то совсем потерялись. Теперь Тэхён будет в разы сильнее ценить своего альфу, их малыша и открытость между ними. И не смотря на весь пережитый ужас, когда наконец он сможет его отпустить, Тэ будет всем сердцем и даже больше любить Чонгука. Потому что в каждом движении, каждом вздохе и взгляде тот готов пожертвовать собой ради него. Даже если в обычной жизни это значит лишь работу и тяжелые переработки. Но омеге всё равно, ведь он знает, что Чонгук и жизнь отдаст, если потребуется. Чонгук думает ровно то же самое. Ведь Тэхён всё-таки не попробовал даже убежать один — он, как мог, цеплялся, тянул и спас. И пусть в обычной жизни Тэхён будет лишь готовить им ужины да менять постельное белье — Чонгуку все равно. Он ведь знает, что Тэ и жизнью рискнёт, если потребуется.